Глава 15
2011 год
Мои ладони крепко сжимали его шею. Лицо парня покраснело, а на висках отчетливо виднелись вены. Он отчаянно пытался спихнуть меня на землю и освободиться; колотил меня кулаками в плечи, а затем схватился за мои запястья, шипя что-то неразборчивое. Наверное, это была просьба о пощаде, но мне было плевать. Единственная мысль, которая засела в моей голове — придушить этого ублюдка.
Его хватка ослабевала с каждой секундой, а ощущение моей победы набирало обороты. До тех пор, пока сзади кто-то не схватил меня за воротник ветровки и не оттащил в сторону. Я не успел опомниться, как слева прилетел хороший удар. На мгновенье в глазах потемнело, и я упал на землю.
— Тихо ты. Давай, поднимайся.
Со стороны послышался знакомый голос, который перебивался кашлем и тяжелыми вздохами. Но слова героя адресованы были явно не мне. Приложив одну ладонь к щеке, я приподнялся и присел на траве. От увиденного, кулаки сжались еще сильнее. Но прежде, чем я поднялся с места, на меня взглянул явившийся из ниоткуда Горыныч.
— Он не делал ничего, — Егор утер рукавом джинсовки нос и подал руку Игорю.
Тот испуганно оглядел Смирнова снизу вверх и на всякий случай отполз подальше. А затем перевел взгляд на меня и прочистив горло, сказал:
— Психи.
Я промолчал, недоверчиво покосившись в сторону недруга, все еще испытывая острое желание врезать по морде без видимых на то причин. Но вместо этого стиснул зубы и посмотрел на жертву. Волна агрессии постепенно пошла на спад, а в висках уже не стучало. Кажется, картинка происходящего начала складываться только сейчас.
— Очень ёмко, — саркастично подметил Егор и сплюнул себе под ноги. Просунув руки в карманы джинсов, Горыныч выпрямил спину и продолжал наблюдать за происходящим. Спокойно, невозмутимо, словно не был свидетелем почти что убийства пару минут назад.
Встав на ноги и слегка покачиваясь, Игорь взялся за шею и все так же испуганно смотрел в мою сторону, но вскоре страх перерос в сдерживаемый гнев. Дернув скулами, он хотел было что-то добавить, но оскалившись, просто прошел мимо, даже не отряхнувшись.
— Что ты знаешь? — задал вопрос прямо в лоб, решив не тратить время на ненужные прелюдии.
— Что ты придурок, — Смирнов обратился ко мне, заламывая пальцы на руке. — Ты его только что чуть не грохнул! Ты вообще башкой своей думаешь?!
— Прости, мамуль. Давай без нотаций, — процедил я сквозь зубы и встал на ноги. — Что ты знаешь и как ты здесь вообще оказался?
Смирнов оказался наравне со мной и теперь недовольно смотрел прямо мне в глаза. Он скривился, потер пальцами поцарапанную в прошлой драке переносицу и тяжко вздохнул. Объясняться не торопился, и это заставляло меня напрягаться все больше. Причина, по которой я оказался здесь с пацаном из параллельного класса, была известна только двум: мне и Кате. Я дружеские беседы с Горынычем не вел.
— Она сказала тебе, что он приставал? Ну типо, лапал, домогался вечером, а потом чуть не изнасиловал, но она убежала? — Егор пошел вопросом на вопрос и застал меня врасплох. На уровне легких качнулась очередная обжигающая волна агрессии и необъяснимой ненависти, от чего ладони снова сжались. На этот раз настолько сильно, что ногти почти проткнули кожу.
Я непроизвольно нахмурился и промолчал. С его стороны это сразу воспринялось, как подтверждение и положительный ответ. Горыныч кивнул и отвернулся на пару секунд, но лишь для того, чтобы повернуться и с усмешкой сказать:
— Не подавись, когда будешь есть лапшу со своих ушей. Не знаю, что у вас происходит и мне как-то плевать на тебя и твою ультра тонкую душевную организацию. Но меня просто тошнит от того, как ты стелешься и вылизываешь, чтобы тебе дала та, которая доступна для всех, кроме тебя.
Отдавшись полностью во власть эмоций, резким рывком схватил Горыныча за воротник джинсовки и дернул на себя. В этот момент казалось, что я в силах оторвать его от земли. Скулы свело, отдавая неприятной болью куда-то в затылок, а костяшки пальцев уже побелели. Егор же не рыпнулся. Смотрел на меня сверху вниз и только усмехался, довольствуясь тем, как срывает мне крышу.
— Рот закрой, — прошипел я.
— А то что? — бросил он с вызовом и противно улыбнулся. — Задушишь или расчленишь? ну так давай, чего ты ждешь? Приказа от нее?
Я застыл на месте, ощущая, как ноги становятся ватными. В какой-то момент злость сменилась на отчаяние и боль, которые разливались по венам каким-то странным бессилием. В районе сердца кольнуло, а к горлу подступал ком.
— Я знаю, что такое безумие, — Егор не унимался, продолжая смотреть прямо мне в глаза. Кажется, в этот момент я четко увидел свое отражение в его расширенных зрачках. — Но то, что творит она с тобой — тотальный пиздец, раз ты по ее указке готов замочить человека.
Это был один из немногих моментов, когда я был рад его появлению. Медленно выдохнув, я осторожно разжал пальцы. Глядя на измятый воротник, я сделал шаг в сторону, чувствуя себя потерянным. Мысли в голове путались и это меня пугало, как и резкая смена настроения и диапазона испытываемых эмоций. В грудине снова резко кольнуло, но на этот раз от осознания того, что Егор может быть прав. Червь, помещенного в душе сомнения, уже начинал прогрызать себе дорогу к сердцу.
Наше время
— Я думал, что это когда-то случится со мной, но не спустя столько времени.
Смирнов сидел по правую сторону от меня на ступеньках монолитной лестницы и продолжал со мной разговор как ни в чем не бывало. Все это выглядело так, словно два друга решили присесть перед подъемом на смотровую площадку и поговорить о жизни; будто бы не нас полчаса назад выгнали из кафе за драку.
— Мне вот просто интересно стало, что ты принимаешь? — он вопросительно взглянул на меня и потер шею, на которой до сих пор виднелись красные следы. — Невозможно так жить без помощи веселья. Колись, святоша.
— Извини, — еле выдавил я и посмотрел вдаль, на бесконечный поток машин в надежде хоть как-то отвлечься и перестать испытывать чувство необъяснимого стыда.
От бывалой злости не осталось никакого следа. На смену ей пришла апатия на пару с новой порцией моральной боли, причин для которой не было вовсе. Голова уже не болела, дышать было значительно легче, но ощущение тяжести в грудной клетке никуда не делось.
— С чего тебя так кроет? — Горыныч стоял на своем, но на удивление, я не ощутил никакого давления с его стороны.
— Не знаю, — честно ответил и пожал плечами. — Иногда бывает. Просто как приступ, похоже что-то на головную боль, которая с каждым разом все сильнее и сильнее. Башку как будто ломают на несколько частей. Пью таблетки курсами, но ничего не помогает, а врачи разводят руками и говорят, что это просто давление.
Я позволил себе усмехнуться и пожалуй, в первый раз свободно выдохнуть. Неожиданная даже для самого себя исповедь сняла один булыжник из сотни других с моего внутреннего Я. И в какой-то момент, стало на сотую долю процента легче.
— Глюки тоже от давления? — без колкостей спросил Егор и с прищуром посмотрел в мою сторону. Я не нашелся, что ответить. Банально не знал, потому что скорее всего боялся нарушить сложившуюся идиллию, в которой рассказчиком был я.
— У нас такие больнички, что даже за бешеные деньги тебе вырежут почку, когда у тебя простая ангина, — фыркнул Егор и сложил руки на груди. — У тебя есть возможность, взял, да поехал к немцам или куда там модно и качественно кататься? В Израиль?
— Не прокатит, — коротко ответил я и заломал пальцы на правой руке. — Самолеты.
— Поезда, — передразнил меня Горыныч прежде, чем до него дошло.
Он замолчал и слегка нахмурился. Опустил голову вниз и медленно провел по голове ладонью. Немного погодя я услышал легкий смешок и тихое: "забавно". Я не тешил себя надеждой быть понятым именно сейчас, но Горыныч сделал невозможное и удивил меня второй раз за день.
— Так это типа я тебе должен?
Он повернулся ко мне лицом и вопросительно посмотрел. Без усмешек, ухмылок и даже каких-то дурацких шуток. Смотрел и ждал ответа, а я в очередной раз молча кивнул.
2011 год
— Потемкин, ты че такой грустный? Потому что в рот дали невкусный?
Четверка изрядно подвыпивших ребят тут же расхохоталась, заглушая музыку. Даже не знаю, что меня раздражало больше в данный момент: отвратительный гогот или их пьяные рожи.
Остряк-самоучка, который пытался до меня докопаться, тут же заткнулся, когда я посмотрел в его сторону. Шагнув за спину одного из шайки местной богемы, он показал мне средний палец. Мне было не до этого. Фыркнув, я махнул рукой и вышел из дома. Основная часть людей давно была на улице, но я не торопился присоединяться к ним. Спустился с крыльца и отошел за дом, подышать свежим воздухом, а заодно позвонить Кате.
Очередная вечеринка в честь празднования зимних каникул пришлась на двадцать восьмое декабря. В первый же день окончания четверти, который чудесным образом совпал с отъездом родителей одного из одноклассников. Сашка никогда не был любителем вечеринок, но под давлением Горыныча, который умело надавил на больные места, сдался. Смирнов пообещал ему, что поможет закадрить девчонку, к которой Саша был неравнодушен, взамен на крутое пати. И если Егор получил то, что хотел, практически сразу, то Саня был мягко послан к черту.
Но тем не менее, сейчас это было неважно. Всем было весело, все отдыхали и наслаждались жизнью, запивая школьные проблемы вермутом из чужого отцовского бара.
Я же пришел сюда по одной простой причине, которая сама в очередной раз опаздывала. Я простоял на улице минут пятнадцать, пытаясь дозвониться до Кавериной, но та не брала трубку. Шум на улице стих и как только я завернул за угол, увидел, что все вернулись в дом. Поежившись от холода, в последний раз набрал ее номер и устало вздохнул.
Не успел подойти к крыльцу, как мое внимание привлекло движение на крыше. Я отошел на несколько шагов назад и теперь четко, даже в полутьме с плохим освещением мог увидеть силуэт. Кто-то стоял на краю козырька скатной крыши с широко раскинутыми руками.
Только когда он заговорил, я понял, что это Егор.
— Дебил, — выругавшись, рванул в дом.
Шныряя через воющую толпу, достаточно быстро поднялся на второй этаж, где наугад пришлось выбирать комнату, из которой можно было бы выползти на крышу. Мне почти повезло. Со второй попытки попал в спальню, где было открыто окно. Мысленно пытаясь найти объяснение зачем я это делаю, залез на подоконник и ухватившись за оконную раму, выбрался наружу.
Ноги стали ватными, как только пришло осознание, что я в нескольких метрах над землей, а подо мной расчищенная асфальтированная дорожка. Отбросив все возможные варианты падения, тряхнул головой и осторожно передвигался до небольшого выступа перед козырьком.
— Ты что делаешь там, придурок? — вцепившись в каркас, громко окликнул Смирнова, но тот даже ухом не повел. Стоял, покачивался и кажется что-то напевал.
В этот момент я тысячу раз пожалел о своем геройстве и корил себя за то, что не позвал кого-то на помощь.
От того места, где находился Егор меня отделял всего один прыжок, на который я никак не решался. Сердце бешено колотилось, а пальцы рук уже не слушались, окончательно замерзнув.
— Отойди оттуда, — я все еще продолжал кричать и тешить себя надеждой, что кто-нибудь услышит меня, либо Горыныч обратит внимание. Но оба варианта потерпели фиаско.
Не успел взвесить все за и против варианта возвращения назад, как сбоку раздался треск и приглушенный крик. Егора на крыше не было, как и времени на размышления, потому закрыв глаза и сделав два глубоких вдоха, шагнул вперед, оттолкнувшись ногой от поверхности. Приземление выдалось не самым мягким, но в этот момент я не обратил внимание и на боль в руке, на которую упал.
Бросившись к краю в страхе увидеть внизу труп, почувствовал, как внутри все сворачивается и подступает к горлу. Но все обошлось.
Смирнов держался обеими руками за небольшой и узкий выступ, пытаясь подтянуться. Но как только заметил меня, облегченно выдохнул.
Схватив его за руки, уперся ногой в бортик и потянул Егора на себя. Через пару минут общими стараниями, он все же смог подняться на крышу.
Я тут же рухнул на спину, совершенно не думая о том, что толстовка скоро промокнет из-за снега. Устало взглянул в небо и нервно сжал в ладони комок снега, холод которого обжигал кожу. До сих пор все еще не мог осознать, что произошло.
Горыныч упал рядом, но затем поднялся и присел. Он так же тяжело дышал и пялился вперед, обхватив руками колени.
— Ты че забыл тут? — спросил он, не скрывая пренебрежения.
— Погулять вышел, — огрызнулся я в ответ и прикрыл глаза. — А тут обдолбанный дебил возомнил себя летчиком.
Он никак не отреагировал, промолчал и только поежился от холода. Я все еще не в полной мере отдавал себе отчет в том, что я на крыше, лежу на снегу и продолжаю подвергать себя опасности. Хотя боязнь подхватить пневмонию была не сравнима со страхом высоты.
— М, — протянул Горыныч и медленно поднялся с места.
Всем своим видом он показал, что намеревается уйти, но затем замер на месте и опустил голову вниз. Ненадолго закрыв лицо обеими руками, он глубоко вздохнул, а после тихо добавил:
— Спасибо.
О том, что он был абсолютно трезвый и вменяемый, я узнал только потом.
Наше время
— Я понял, — Егор вдруг воскликнул на всю улицу и ударил меня в плечо. — Ты просто зациклен на Катьке. А все это, че происходит с тобой — психосоматика.
— Визитку свою исправь. Допиши, что ты еще и психолог, — я фыркнул в ответ, но мысленно вынужден был с ним согласиться.
Мы прошли уже театральную площадь и вышли к Фонтанке. Его идею прогуляться я почему-то принял с радостью и не подумал даже поискать в этом никакого подвоха. Скорее всего, потому что тайная подоплека имелась с моей стороны. Мне все еще хотелось узнать, что он имел в виду, когда речь шла о долгах, но вывести разговор в нужное для меня русло, оказалось сложнее.
— Зря смеешься, —он многозначительно кивнул и посмотрел куда-то вдаль, когда мы остановились на пешеходном переходе. — Просто нужно найти нормальную бабу. Таблетку. Ты когда болеешь, вынужден жрать лекарства, чтобы поправиться, только в твоем случае таблеткой должен быть кто-то, а не что-то.
— Гуру современной философии, — отпустил язву в ответ и подумал о Даше. За последние несколько дней я ни разу не приехал и не позвонил, разве что на рабочий, где можно было только записаться на консультацию и мило потрепаться с ее секретаршей. Не говоря уже о попытках раздобыть личный номер телефона. Эта мысль как-то кольнула сознание.
— Скорее просто последователь Фрейда, — парировал Горыныч и усмехнулся.
Продолжая идти вперед, минуя Большой Драматический театр, я все думал о том, что все происходящее вокруг странно даже для моего понимания. Человек, которого я чуть не убил несколько часов назад, спокойно шел рядом и проявлял признаки дружелюбия и хорошего отношения ко мне; я совершенно ничего не знал сейчас о местонахождении своего друга. Единственного друга, которым так дорожил; а девушка, которая понравилась, которую я искал же сам, непонятным образом отошла на второй план.
Я рефлекторно сунул руку во внутренний карман кожанки и нащупал визитку Исаевой. В том, что это она, я был уверен на сто процентов, потому что она была там единственной.
Странно, но ее наличие почему-то грело душу или скорее служило маяком-обманкой, мол, ты всегда можешь набрать ее номер, но не сделаешь этого, пока не припрет.
— Поэтому всегда, когда тебе плохо, есть два варианта решения проблем: либо бабы, либо другие средства для релакса, — голос Егора меня отвлек и только сейчас я понял, что некоторое время вовсе не слушал его. — Могу подогнать тебе пару вариантов.
— Я как-нибудь сам справлюсь, — отшутился я. — Если только номер ее узнаю.
Горыныч непонимающе взглянул на меня и всунул в зубы сигарету. Чтобы избежать тысячи вопросов, пришлось вкратце рассказать историю о Даше и о том, что я до сих пор не сподобился пригласить ее куда-то, либо хотя бы просто позвонить.
— Хочешь, мы ей машину расхреначим? Номер оставим, сама позвонит, — ответил Егор, выдохнув дым и выжидающе взглянул на меня. — Правда потом оплатить ремонт придется, но зато план действенный. Ну или купить новую тачку, тут могу сделать скидку.
Горыныч продолжал дымить и пялиться на меня, пока мы оба стояли на мосту, напротив театра. Он молчал и ждал, а я даже не сразу понял, что предложение было сделано с серьезным настроем.