69 Грехов

— Хочу съездить в "Галерею", — ласково прощебетала Инга. Девушка осторожно держала Егора под руку, следуя с возлюбленным шаг в шаг, пока я держался поодаль от Смирнова.

— Хорошо, — тепло отозвался Смирнов, достав из кармана ключи от машины. — Только будь осторожнее на дороге.

— Боишься, что превращу машину в груду металла? — игриво заметила девушка, сжав в ладони ключи.

— Тачек у меня целый салон, а жена одна, — заботливо произнес Егор, поцеловав девушку в висок. Инга игриво улыбнулась и провела ладонью по его щетинистой щеке. — Приятно было познакомиться, Марк.

Она обратилась ко мне и протянула руку, которую я тут же мягко пожал. Инга чувствовала себя более раскованно, но все же глядя мне в глаза в очередной раз смутилась и учтиво улыбаясь, покинула нас, уйдя в сторону парковки.

Смирнов сунул руки в карманы джинсов и посмотрел ей вслед, разорвав все шаблоны в моей голове. От прежнего Егора осталось, кажется, только имя.

— И давно ты таким стал? — недоверчиво и с долей скептицизма я взглянул на мужчину.

— Каким? — он ухмыльнулся и с вызовом в голосе задал мне вопрос.

— Переживающим о других, а не только о себе, — напрямую ответил я и двинулся вперёд.

Смирнова ждать не пришлось, он шел следом, пока за несколько шагов не поравнялся со мной. Опустив голову и потрепав взлохмаченные ветром волосы, Егор пожал плечами.

— Многое меняется, — ответил он. — Я не исключение.

Я промолчал. Для меня было полнейшей неожиданностью встреча с ним и его слова. Руки сейчас не тянулись набить ему морду, и для меня такие ощущения были в новинку.

Пройдя пешком пару кварталов, вышли на Невский проспект. Я знал одно хорошее кафе, куда и повел бывшего одноклассника. Возражений не имелось, поэтому спустя пару минут, мы уже сидели за столиком в "Магнолии" и листали меню. Здесь было немноголюдно и ютно, а игравшая лёгкая музыка расслабляла не хуже алкоголя.

— Мне просто виски, безо льда, — отложив в сторону папку, произнес Егор.

Официантка кивнула головой и сделала пометку в блокноте, после чего взглянула на меня.

— Черный кофе, без сахара, — озвучил я свой заказ и отпустил официантку.

Смирнов снял куртку и повесил на спинку плетеного стула и снова закатал рукава белой кофты. На правой руке красовались серебряные "ролексы", а на левой просто кожаный ремешок с металлической плашкой. Только присмотревшись чуть лучше, увидел, что на ней была какая-то гравировка.

— Дата свадьбы, — ответил он, проследив за моим взглядом. — Вместо обручального кольца.

— Так вы женаты? — я удивлённо взглянул на него и хмыкнул, качнув головой. — Ей хоть есть восемнадцать?

— Двадцать два, — задорно ответил Егор, взъерошив темные густые волосы. — Но на деле она гораздо старше своих лет, в плане каких-то рассуждений и взглядов на жизнь. Если не считать увлечений в виде написания страшилок.

Он вдруг заулыбался, проведя указательным пальцем по гравировке и откинулся на спинку. Нам быстро принесли заказ, но Смирнов не торопился пить. Обхватив ладонью стакан, он меланхолично повертел им, не давая напитку вылиться на стол.

— И как давно? — сделав глоток кофе, я поставил чашку на блюдце и указал подбородком на браслет.

— Четыре года, — ответил Егор и пригубил виски. — Сразу как исполнилось восемнадцать, схватил в охапку и потащил в ЗАГС.

— Да, — задумчиво протянул я. — Совсем на тебя не похоже. Не слишком рано?

— Не-а, — Горыныч сделал ещё глоток и перегоняя виски во рту, покачал головой. — Не было смысла ждать.

Обхватив пальцами подбородок, Егор отвернулся, глядя в панорамное окно. Взглядом он провожал почти каждого прохожего, не обращая на меня никакого внимания. Он молчал некоторое время, а затем продолжил разговор.

— Ей было шестнадцать, когда мы познакомились. Я тогда загремел в больницу после очередной передряги, а она навещала свою подружку, — лицо его снова озаряется доброй улыбкой. — А я был там один. Батя не навещал, матери как всегда не до меня было, друзья как-то тоже внезапно исчезли. А Инга постоянно мелькала перед глазами, пялилась на меня. Ну я и подумал, раз девочка хочет познакомиться, то почему бы и нет. Думал, что будет хоть какое-то развлечение среди этой смертной больничной скуки. Ну знаешь, девчонка, у которой гормоны играют. Почему бы и не помочь?

— Ну вот тут узнаю старого Горыныча, — перебил я его и усмехнулся.

— Ничего не было, — Егор отмахнулся и снова взялся за стакан, усмехаясь над тем, что я снова удивлённо таращиться на него, открыв рот. — Мне казалось, что девочка глупая. Ну малолетка, что с нее взять. Оказалось совсем наоборот. Училась, работала, писала, семье своей помогала. Короче, оказалась гораздо взрослее меня. Когда узнала, что у меня слабость имеется, не отвернулась, наоборот даже, как-то поддержать пыталась. Ненавязчиво, без промывки мозгов. Ну а потом пошло, поехало: прогулки, свиданки, вся дребедень.

Шмыгнув носом, Егор потёр ладонью шею и пожал плечами, пока я внимательно слушал его.

— Ну и как-то вышло, что два года так прошло. Я поругался с батей, оказался без его помощи, один в полунищете. Но ее и это не особо напугало. Выкарабкались как-то. Потом все, вроде как, в гору пошло. Взяли и поженились. Тихо, мирно, без всех этих выкупов, карет и свадебных костюмов.

— Если бы мне десять лет сказали, что ты в принципе женишься, а не сопьешься сразу после выпускного, я бы не поверил.

Мы синхронно усмехнулись. Егор дёрнул плечами и провел языком по пересохшим губам. Заведя руку за спину, он достал из кармана куртки пачку сигарет и оглянулся по сторонам.

— Здесь не курят, — я ответил на его немой вопрос, от чего он разочарованно цокнул языком, отодвинув пачку в сторону.

— Ну а ты как? — он вдруг посмотрел на меня. — Судя по всему, ещё не женат?

— Да как-то не довелось, — покрутив пальцем чашку с кофе, я грустил взгляд. — Занят работой.

— Или просто по Катька до сих пор сохнешь? — сложив руки перед собой, Егор уставился на меня.

— Сохнут цветы, если их не поливать, — резко ответил и исподлобья посмотрел на собеседника.

— Ну-ну, — он недоверчиво покачал головой и допил остатки вискаря. Теперь его пальцы прокручивали на столе пустой стакан. — Она спрашивала тут как-то о тебе.

— В смысле?

Я взволновано взглянул на Горыныча, не веря своим ушам. Сердцебиение участилось, а в ушах зашумело. Не берусь утверждать, но кажется именно так чувствуют себя контуженные люди. Я замешкался, но тут же мотнул головой, сделав вдох.

На лице Егора застыла довольная ухмылка, и он понял все без слов. Я только что подтвердил его догадки одним своим видом.

— Мы недавно виделись, — ответил Егор, наблюдая за моей реакцией. — Случайно пересеклись в Греции. Мы с Ингой летали отдыхать, а Катька была на каком-то форуме или курсах по психологии.

Лицо мое вытянулось, но я тут же попытался собраться с мыслями в попытке сохранить равнодушие хотя бы внешне. В области грудной клетки все напряглось, словно кто-то затянул изнутри тугой узел.

— Ну, поболтали, поговорили о жизни, обменялись контактами, — продолжал Смирнов. — Спрашивала так, невзначай, о том, как там Андрей.

Он усмехнулся и дёрнул пару раз бровями, продолжив наносить удары в самое слабое место, пока я молчал.

— Вроде бы, замуж собиралась выходить, — равнодушно Горыныч вбил последний гвоздь, наблюдая за тем, как мои ладони медленно сжимаются в кулаки. — Приглашала на свадьбу.

Внутри все оборвалось. Я ни на что не надеялся, но все же спустя столько времени не хотелось узнать, что она выходит замуж. В такие моменты я обычно думаю, что гораздо лучше было бы находиться в неведении. Я сжал челюсть как можно сильнее, стараясь не скрипеть зубами.

— Ну, я очень рад, — процедил я сквозь зубы и нашел в себе силы улыбнуться. Но Егора это только позабавило.

— По тебе видно, — он взглянул на мои руки, костяшки которых уже побелели от того, что я сильно сжимал ладони. Заметив, куда он смотрит, я разжал ладонь. — Я думал, вы поддерживаете общение.

Я скривился и отрицательно качнул головой, отвернувшись от собеседника. Неконтролируемый поток воспоминаний вернул меня на десять лет назад, но прежде чем прокрутить в голове короткий диафильм, успел ответить:

— Нет. С тех самых пор — нет.


Десять лет назад.

В доме Чи́ркова была вечеринка. Одноклассник решил устроить пати сразу же, после того, как его родители уехали в город. На удивление, они позволили ему пригласить друзей на небольшую посиделку в честь окончания школы и сдачи экзаменов, но если бы они знали, что в особняке соберётся почти вся школа, то они явно не вышли бы за порог.

На первом этаже орала музыка, что-то из зарубежной попсы. Горыныч притащил световую установку и теперь дом напоминал не убежище правильного отличника с родителями-узурпаторами, а как минимум клуб "Сохо". Почти. Я пришел сюда не по своей воле, сюда меня затащили друзья и Катя, чтобы я развеялся. После смерти отца прошло полтора месяца и они считали, что это поможет мне оправиться от огромной потери. Сопротивляться я не стал.

Я лежал на кровати в одной из гостевых комнат. Рядом, практически полулежа на мне, была Катя. Девушка осторожно водила пальцем по моей груди, предварительно расстегнул несколько пуговиц рубашки.
Я не скрывал своей удовлетворенной улыбки, заправляя выбивавшиеся пряди волос ей за ухо. Осторожно прикасался к ее щеке, от чего она, как ласковый котенок, поддавалась и прикрывала глаза от каждого прикосновения.

— Ты как? — полушепотом спросила она, прикоснувшись губами к моей щеке.

— Сейчас хорошо, — я улыбнулся в ответ. — Скоро будет ещё лучше. Поедем с Ромычем в Грецию, его родители расщедрились, решили побаловать сыночка перед учебным годом. Будем вместе отрываться на Средиземном море. А потом ты приедешь, буду вне себя от счастья.

И хоть последние слова сказал с нескрываемой язвой, она понимала меня. Знала, что мне сложно говорить что-то подобное, поэтому всегда видела все, как бы я не пытался отшутиться или съязвить.

Девушка немного замялась и отвела взгляд в сторону.

— Не приеду, — робко ответила она и перевела взгляд на меня. Я немного растерялся, но погодя пару секунд, расслабленно улыбнулся и провел большим пальцем по ее мягкой щеке.

— Ну, значит, увидимся в начале года, — я перешел на шепот и коснулся ее губ, но она чуть отклонилась назад, серьезно посмотрев мне в глаза.

— В начале года мы тоже не увидимся, — голос ее немного дрожал, а губы сомкнулись в одну линию.

— Приедешь попозже, — я не оставлял попытки разрядить обстановку и не переживать раньше времени, но она все разрушила, отрицательно помотав головой. Взгляд ее был сосредоточен, а пальцы теперь нервно перебирали край моей рубашки.

— Андрей, — произнесла она, прочистив горло. Пальцы ее без устали крутили одну из пуговиц до тех пор, пока я не остановил, взяв ее ладонь в свои руки.

— М? — я в открытую занервничал, чувствуя, как сердце поднимается. Его биение я чувствовал на уровне собственного горло, будто она собиралась вот-вот выскочить наружу.

— Папа предложил уехать за границу, — сглотнув начала она. — Есть хороший университет, это одно из лучших мест, где занимаются вопросами неврологии. Папа все узнал и есть отличная возможность туда попасть, у меня есть все шансы.

Она вдруг испуганно взглянула на меня, ладонью ощутив, как быстро бьётся мое сердце. А я не знал, что сказать. Я молча смотрел на нее, скрипя зубами.

— Это лучше, чем прозябать в Москве, — дрожащим голосом сказала Катя, как можно крепче сжав мою ладонь. — Это хорошие перспективы, и я не хочу упускать эту возможность...

Сглотнув, я убрал ее руку от себя и привстал, оставляя девушку на кровати. Присев на краю, я склонил голову и опираясь локтями на колени, фыркнул.

— Может, ты хоть что-нибудь скажешь? — в голосе послышалось недовольство, которое перекрывалось волнением. Дрожащий полушепот ее выдавал.

— Удачи, — хрипло процедил я, щёлкая пальцами, глядя на покачивающейся на шее серебряный кулон в виде буквы К.

Я слышал всхлипы позади себя, но оборачиваться не стал. Пальцы медленно застёгивали рубашку, а в голове крутилась навязчивая мысль о предательстве. Я не понимал девушку. Точно так же, как и не понимал ее обещаний и совместных планов о поступлении в Московский универ, совместную жизнь и прочую лапшу, которой она навешала мне на уши.

— Андрей, — Катя прикоснулась теплой ладонью к моей спине и ласкова провела от плеч до поясницы. — Мы будем созваниваться, я буду тебе писать, видеться на каникулах...

— Не надо, — я осторожно дёрнул плечом, склонившись, чтобы надеть кроссовки. — Не надо.

Повторил я, меланхолично зашнуровав обувь. Судя по учащенному дыханию и таким же частым всхлипам, она плакала.

— Я не могу, — протянула она. — Я не могу терять такую возможность и терять время здесь, чтобы в конце концов оказаться никому не нужной. Ты знаешь, как для меня это важно.

Она вновь провела ладонью по моему плечу, но я уже встал с места, закатав рукава рубашки по локоть.

— Счастливого пути, — бросил я хрипло напоследок, и ушел даже не обернувшись. Закрыв за собой дверь, я постоял около минуты и только потом спустился на первый этаж.

Диджей уже изрядно выпил, поэтому в ход пошла русская попса. Под медляк от "Серебра" танцевали парочки из параллельного класса. Кто-то уже зажимался в углу, а кто-то вовсе спал на диване, обнимая бутылку "ХО", который достали из бара Чиркова-старшего.

Моего ухода никто и не заметил. Прежде чем покинуть дом, забрел на кухню, схватил первый попавшийся стакан и допил остатки того, что в нем плескалось. Кажется, это была водка. Зажмурившись, я глубоко вдохнул и тряхнул головой, забрав со стола пачку сигарет и зажигалку.

Выйдя на улицу, осмотрелся вокруг и присел на крыльце. Раза с третьего я смог закурить, глядя на то, как в между пальцев тлеет Винстон. Ночь была теплой, хоть и ветреной. Приложив тыльную сторону ладони к виску, шмыгнул носом и затянулся, но порция никотина не облегчила мои переживания. Бросив окурок в сторону, я поднялся и обними руками провел по "ёжику" на голове и двинулся вперёд, по пути пиная камни под ногами.


Наше время.

— Я знаю, что она сейчас вроде в Москве должна быть, — Егор зажал в зубах сигарету и нетерпеливо начал дергать ногой под столиком. — Как и все наши. Может, соберёмся всем классом? Посмотрим, кто что из себя представляет.

Он как-то хитро улыбнулся, языком перемещая сигарету во рту и в упор смотрел на меня.

— Много работы, — я сверкнул взглядом, достав из кармана куртки бумажник. Подняв руку вверх, позвал официанта и попросил счёт.

— Я же вижу, что хочешь, — заговорчески прошептал Егор, склоняясь чуть ближе ко мне. — Или тебе слабо?

Глаза его загорелись, а довольная ухмылка сигнализировала о том, что он умело играет на моих слабостях. Но вместо того, чтобы попытаться и оказать хоть малейшее сопротивление, я выпрямился и надменно взглянул на Егора.

— Не слабо, — медленно произнес я, чувствуя, как шум у шах нарастает.

Горыныч победно улыбнулся и встал с места, захватив куртку, крепко сжимая ее одной рукой. Пока я расплачивался он уже подошёл к выходу, одаривая по пути своим вниманием официанток.

— Мне не слабо, — процедил я, склонив голову, пока в шее не раздался характерный хруст. — Не слабо.