Dangerous decision [z.m.]

Как я могла так сглупить? Я шла к такси и не могла выкинуть эту мысль из головы, я была в пути и всё ещё не могла от неё отступить, прокручивая множество раз в голове свой поступок. Я поднималась на лифте и всё ещё корила себя, нервно постукивая ногой по полу и играя с ключами. С одной стороны, мне кажется, что я всё испортила своим поцелуем, думаю, он также был удивлён, как и я. Но с другой стороны, он сам этим утром держал меня за руку и готовил мне кофе, будто мы одна из этих заботливых пар, которые вечно влюблены и делают друг для друга всякие милости. Меня передернуло от этой мысли, ведь такие отношения всегда казались мне слишком напускными и совсем неестественными.

Стоя у моей двери, был Мартин. Я остановилась на долю секунды, а потом подняла подбородок выше и с гордостью подошла к двери, начав молча отворять её и делая вид, что я не замечаю его.

- Дейзи, - произнёс он тихо, а я всё продолжала упрямиться и лишь упорно игнорировала его присутствие, - не молчи, пожалуйста! Я пришёл, чтобы объясниться.

- Объясниться? И что же нового ты хочешь мне поведать? Дай-ка подумаю, - я наконец открыла дверь, - ничего!

Я уже было собиралась захлопнуто за собою дверь, как он подставил ногу и схватил руками дверь, смотря на меня пронзительными серо-голубыми глазами, будто вытягивая изнутри меня сострадание и заставляя меня сжалиться над ним. В любом случае, я ничего не потеряю, начала раздумывать я. Вряд ли он навредит мне, но его бредни будет послушать, как минимум, весело. Я отступила на шаг назад, и он моментально шагнул в комнату. Надеюсь, я не совершила только что ошибку, молилась я про себя.

- Если ты не возражаешь, я сразу перейду к самой сути моего прихода сюда, - Мартин выглядел неловко и неуверенно, как пятнадцатилетний мальчишка, приглашающий на свидание впервые.

- Слава богу, а то я думала, что ты начнёшь с нудной, но красноречивой беседы, которая не будет иметь никакого смысла. Ты спас нас обоих, - наиграно выдохнула я, потёрла лоб и села на диван, даже не смотря на него.

- Начну с того, что я пришёл сюда объясниться. Но-но, - посмотрел он на меня и выставил одну руку, оставляться меня от ещё одной издёвки, - я говорю - ты слушаешь. Не знаю, поверишь ли ты моим словам, но я даже не знал о твоём существовании и тремя неделями раннее. Я узнал по чистой случайности, когда пришёл домой к твоей маме и увидел твою фотографию. Ты мне показалась такой хорошенькой и знакомой, такой похожей на меня, что твоей маме пришёл объясняться, и всё-таки она рассказала, что ты являешься моей дочерью, а я - твоим отцом.

- Мы вовсе не похожи, - пробубнила я.

- На первый взгляд, может, и не очень, но если всматриваться, то у нас глаза с тобой одинаковой формы и цвета, а также губы схожей формы, линия подбородка и скулы. Так много мелочей схожи в нас, разве ты не видишь?

И тут я как будто перенеслась в другое измерение, зазеркалье. Я смотрела на своё отражение в экране телевизора, а потом посмотрела на лицо Мартина. А ведь и вправду у нас есть схожие черты, а глаза особенно, они полностью одинаковы, серо-голубые, хотя мне и нравится больше называть их просто серыми. А что если это правда? Может, между нами действительно есть какое-то родство?

- Почему ты тогда причинял мне боль и запер в этой непонятной клетке? - вся память стерлась, и мне хотелось задавать одни и те же вопросы по кругу, пока я не получу ответа, который на самом деле хочу.

- Говорю же, я тогда не знал, что ты моя дочка. Мне нужна была кровь непонятной девчонки, очень ценная кровь, такая, что на целом свете таких образцов ещё может встретиться всего-то с десяток, особенно в наши времена. Тебе очень повезло, Дейзи, - он сел рядом со мной, продолжая говорить спокойно, так, что его голос даже а какой-то степени завораживал. - Но если бы я тогда знал, что это ты, то никогда бы такого не сделал, уверяю тебя. За свою кровь я пойду на всё что угодно, даже на жестокие убийства в качестве расправы. Как говорится, кровь за кровь.

Его слова вызвали у меня отвращение, как можно быть таким жестоким и похабным садистом, которому не интересно ничего, кроме мыслей о причинении кому-либо вреда. Моё лицо застыло в ужасе. Последнее время я часто с этим сталкиваюсь. На самом деле, я так устала бояться. Это как большие тиски с разных сторон, и они всё продолжают и продолжают давить на меня с разных сторон, ещё чуть-чуть, и от меня ничего не останется совсем.

Хотелось наброситься на него и просто начать колотить его, но останавливали меня лишь доброта и искренность, искрящиеся из его глаз. Либо он очень хороший актёр, либо он причиняет боль другим людям не специально, в лишь по вампирскому инстинкту, что, конечно, мало вероятно, ведь нельзя мучить и убивать людей только из-за инстинкта.

- А мама знает? Знает, что ты вампир? - я посмотрела на него, собрав всю силу в кулак. - Просто мне не верится, что она могла так спокойно с тобой спать, зная, кто ты, воспитывать ребёнка, который мог оказаться вампиром, хотя бы наполовину. Просто она слишком... не такая для всего этого.

- Во-первых, ты в любом случае не могла бы вампиром, только родившись, а тем более от человеческого носителя. - "носителя", я скривилась от этой формулировки, она вызывала мурашки на моей коже. - Во-вторых, извини, конечно, если мои слова тебя как-то затронут в дальнейшем, но придётся их произнести: я стёр твоей маме память. Сначала наши отношения развивались стремительно и очень страстно, одна из самых ярких глав в моей жизни, а создала её твоя мама. Она знала, что я вампир, и её это никак не пугало, даже наоборот, ей это очень нравилось: она то и ело просила меня обнажать мои клыки или же покусывать, пускать кровь, как тебе будет удобнее. Но возникли обстоятельства, что я был вынужден уехать из города, но я не мог оставить твою маму с сознанием того, что я был вампиром, поэтому я просто стёр это из её головы.

"Стёр твоей маме память". Эти слова, словно эхо, отражались в моей голове снова и снова.

- То есть как это стёр?

- Вампиры обладают такой способность, знаешь ли, мы можем стирать память, внушать что-то, залезать к тебе в сознание. Иногда это бывает весело. Разве Зейн тебе не рассказывал?

При упоминание Зейна я вспомнила его мягкие и податливые, на удивление, губы, его нежные, но холодные руки, обнимающие меня за талию. Его голос, такой красивый и мягкий баритон. Который я уже слышала до этого. Стёр память. Внушение. Голос, подчинявший меня себе.

Это всё было рук Зейна!