Dangerous decision [z.m.]

Холод. Это я чувствовала в первую очередь. Ещё чувствовала жёсткую поверхность, на которой лежала, хотя голова была расположена на чем-то мягком. Я бы непременно сейчас хотела открыть глаза или двинуться с места, но не могла, как бы сильно не пыталась, просто физически неспособна сделать это. Я была словно трупом, бездыханным и немощным. Я могла только слышать отдалённые звуки, будто рядом со мной поставили радио для развлечения. Мама всегда утверждала, что рано или поздно я попаду в какие-то неприятности, что ж, если она это имела в виду, то она немыслимым образом отгадала. Каждый новый треск и злобный рёв убеждали меня, что лучше даже не пытаться открыть глаза, но должна же я начинать быть сильной хоть когда-нибудь? Я всеми силами пыталась разомкнуто глаза, и получилось: я увидела полосу света, а потом снова появилась кромешная темнота.

Я собрала силу в кулак и теперь уже приложила гораздо больше усилий, чтобы открыть глаза, отчего к меня заболели веки, и начало щипать глазные яблоки. Что ж, глаза открыты кое-как, впереди всё размыто, и свет не такой уж и яркий, каким показался сначала.

Мысли о смерти всё больше и больше заполняло моё сознание. Я всегда боялась, что окажусь на том операционном столе, который является моим рабочим столом. Я всегда тряслась от мысли, что меня будут разделывает и тому подобное, хотя у меня самой это вызвало страшный интерес: истории жизни людей находятся в их же телах, и я узнаю их одну за другой, будто проживаю их жизни. Разве не завораживающе? Сейчас смерть и правда не кажется таким уж и плохим исходом, я погрязла в куче проблем, связалась с парнем и его компанией, которые называют себя вампирами, не думаю почти о работе, а друзья, наверное, решили, что я и вовсе с ума сошла. Хотя конечно некоторые факты нельзя было не замечать, которые казались чем-то необычным, из ряда вон выходящим. Например: я никогда не слышала стука его сердца, не чувствовала дыхания, от него всегда разило таким холодом. Но я даже не могла представить, что он будет сверхъестественным существом. Я, конечно, допускала эту мысль, но потом сама же над ней и смеялась, говоря самой себе "расслабься, Дейзи, такого не бывает, не сходи с ума!" - потом забывала об этом и снова возвращалась к этой мысли, чаще чем следовало бы.

Звук стал ближе и резче. Я слышала, как кто-то дубасит по стенам или чему-то очень тяжёлому и зажмурилась, сама не поняв как, я приложила руки к лицу, прикрывая его, вместе с ушами.

- Дейзи, - позвал меня кто-то, и во мне начал разгораться небывалый страх.

Его прекрасное лицо (я просто не могу это отрицать, какой бы страх не испытывала) появилось в поле моего зрения. Зейн тряс руками перед моим лицом, а потом отбросив мои руки, приложив свои к обоим щекам.

- Не... - попыталась я начать говорить, но не вышло; подождав с минуту, прочистила горло и продолжила, - не трогай меня...

Я сосредоточилась как только могла и начала перемещаться из лежачего положения в сидячие, пока его руки медленно отлеплялись от меня. Я села и выставила руки в перед, а потом резко опустила вниз от усталости. Я нащупала то, на чём лежала моя голова и вытащила из под себя - это была куртка Зейна, несмотря на то, что здесь ужасный холод, он отдал мне свою куртку, подложил под голову... Или вампиры не мёрзнут? Скорее, второе. Но тем не менее, я наткнула на себя его куртку, упорно не смотря на него.

- Не бойся меня, Дейзи, ты же знаешь, что я не враг тебе... -  он сел напротив меня и положил руку на одно из моих колен, которые я прижимала к себе.

И тут во мне вскипела ярость то ли из-за его слов, то ли из-за того, что наконец пришла в сознание и могу двигаться. Я начала колотить его по груди, царапать ногтями, пока он просто ошарашенного смотрел на меня. Наверное, мои удары были чересчур слабыми.

- Это всё? - улыбнулся он, но я ещё раз его ударила, а потом откинулась обратно на каменную стену.

Я даже не успела рассмотреть, где мы находимся. Напоминает место, куда меня отвезли, когда похитили, но это было совсем другим: хотя тут и был такой же слабый свет, это была вовсе не комната, а камера с решеткой. Я чувствовала себе животным, находившимся в клетке. Это очень угнетало.

- Так, после того, как ты принесла мне неизгладимые увечия, которые сделали мне очень и очень больно, мы можем поговорить? - его лицо было мягким и спокойным.

-Что за гребенная клетка? Что за чертовы вампиры? Что происходит? Почему я здесь? Просто... какого черта? - я полилась как фонтан.

- Это Мартин с дружками погрузил нас сюда. Я очнулся несколько раньше, чем ты. Я пытался сломать решётку, пока не вышло, но я обязательно нас вытащу, - он выглядел настолько растерянно сейчас и уязвимо, а на волосах была целая гора пыли, превращая его чёрные волосы в пепельные. - Только не бойся меня, прошу.

- Я не... - осеклась я. - Ты вампир?

- Да, - Малик кивнул и опустил голову вниз.

И я поняла, что не чувствую никакого страза к нему, к Мартину, к другим вампирам (или кто они там) - да, а рядом с Зейном я чувствую лишь тепло и защиту, он не причинит мне вреда.

Его несчастий и беспомощный вид заставил потянуться рукой к его лицу. Я погладила его подбородок, и он поднял свои глаза карамельного цвета на меня. Моя рука погладила его шею, а потом перешла на линию челюсти и щеки. Я чувствовала, как мои пальцы то от щекочет, то до колит его щетина, тем не менее я улыбнулась. Он начал приближаться ближе, смотря мне прямо в глаза. Одна сторона меня недоумевала, что мы делаем, а вторая кричала "поцелуй же меня". Я покраснела от собственных мыслей и чуть подалась вперёд навстречу ему, продолжая поглаживать его скулу.

Мы уже были в опасно маленьком расстоянии друг от друга, это сейчас случиться, я знаю. Теперь мы в паре миллиметров друг от друга, я смотрю прямо я ему в глаза, а он то поднимает взгляд на меня, то снова опускает на губы.

И тут слышится треск. Мы отстраняемся друг о друга и смотрим в сторону решётки. Дверь отворяется, и слышаться тяжеловес шаги. Зейн даёт мне руку, и с огромным усилием встаю и еле держусь на ногах, что Малику приходится придерживать за талию, против чего я не имею абсолютно ничего.

- Пришло ваше спасение, ребятки, - слышится задорный, но тихий голос, а потом фигура становиться мне видна, и я не верю своим глазам.