Dangerous decision [z.m.]

Я плюхнулась на диван и облегчённо вздохнула. С одной стороны я была рада, что он ушёл, наконец оставив меня одну, не вгоняя в кромешный ужас, и давая обдумать всё, что произошло за последние сутки, а с другой - была расстроена тем, что снова не получила никаких ответов, оставаясь в дураках.

Я выключила работающий телевизор, бросив пульт рядом с собой после этого, и услышала слабый шорох, кто-то шёл по коридору.

- Эй, я же смотрел, - появился в комнате Зейн, на его лице играла легкая ухмылка.

- Ну, уж извини, я думала, что ты уже успел сбежать отсюда. - включила я телевизор снова.

- Дорогуша, я никогда не сбегаю. - черты его лица изменились на долю секунды, становясь грубыми и чёрствыми, а потом снова смягчились. - Давай сюда руки.

Он сел рядом со мной, кладя бинт и обрабатывающие средство с ваткой на журнальный столик. Я вытянула руки с некой опаской и пристально следила за каждым действием брюнета. Он молча налил жидкость на ватку и, взяв мою руку в свою, начал другой рукой протирать раны, которые, я чувствую, будут ещё долго находиться на моих руках в виде синяков. Благо, обошлось всё без крови, а то раны бы со мной остались уж точно надолго. Кожу начало щипать, отчего я нахмурилась, зашипела и рефлекторно начала выдирать свои руки, но его хватка была слишком сильной.

- Ты такая нежная, - ухмыльнулся он.

- А ты такой...

Я пыталась подобрать какое-нибудь слово, но никак не могла придумать, поэтому просто сидела, смотря в сторону, раздумывала, какое слово будет правильней всего употребить, напрочь забыв о боли.

- Скрытный и опасный. - наконец выдавила я.

- Ты не первая, кто говорит это мне.

Я внимательно посмотрела на его довольное лицо, видно, ему нравилось, когда о нём говорили похожего рода комментарии, что мне совершенно непонятно. Что, вообще, за парень сидит передо мной, который услужливо обрабатывает мне руки, прожигая меня взглядом, когда я отворачиваюсь? Который имеет девять чертовых жизней, умея превращаться из мертвого человека в живого, и наоборот. У которого всегда холодные руки, будто держал их в морозильной камере в течение нескольких часов. У которого настолько переменчивый и бесячий характер, что он не может не заинтересовать в тот же момент. У которого самый пронзающий и щадящий взгляд, но в тоже время он не любит смотреть на прямую на человека.

- Кто ты такой?

Резко задала вопрос я, поставив его в тупик, кажется, потому что он остановил свои действия, застыв на месте и смотря точно на мои руки. Потом он начал медленно поднимать свою голову, взгляд был точным и озлобленным, будто я сказала того, чего не надо было. На моём лице застыло удивление, смешавшиеся с интересом, потому что я никак не могла перевести от него взгляда, как бы этого не хотела. И тут его действия удивили меня ещё сильнее, что, казалось, невозможно: он рассмеялся. И это был не смех, который выдавливаюсь себя, когда хотят над кем-то подшутить или когда хотят поддержать неуместную и не смешную шутку друга, нет, это был настоящий раскатистый смех, который пробирает до колик в животе.

- Что смешного? - на моём лице была некая разновидность отвращения.

- Ты и твои слова. - успокоился он наконец, взяв в руки бинты, и начал слишком туго обматывать ими мои руки, которые начали слишком сильно давить на раны.

- Туго. - тихо сказала я, не надеясь, что он услышит, потому что это даже не было на уровне бурчания.

Но он услышал, чуть ослабив бинты и заставляя меня выдохнуть, и уже нормально обвязал мои руки. В моей голове крутились отрывки прошлого дня. Я всё ещё не до конца осознавала, что меня похитили, что я сама стала одной из участниц криминального преступления, которые в основном сама и помогаю расследовать. Я помню этот тёмный подвал или чердак, я так и не поняла, что это было. Я помню только боль и страх, которые стали неотъемлемой частью моего пребывания там. Я помню, как думала, что это был мой конец, конец моей истории. До сих пор не могу переварить, что меня спас один плохой парень от группы других плохих парней. С самого начала, как я начала расследование тела Малика, воронка несчастий начала расти, и теперь она настолько большая, широкая и глубокая, что мне в жизни не вылезти из неё.

Парень завязал последний узелок на моих запястьях и довольно посмотрел на свою работу.

- Спасибо тебе за всё, - сказала я, поднимаясь, что парень повторил за мной, как я и ожидала, - а теперь убирайся отсюда.

Я пошла к входной двери и открыла её, указывая рукой путь брюнету. Он лишь опешил на секунду, потом пожал плечами и ленивой походкой вышел за дверь. Я сразу же захлопнула дверь, закрыв на замок. Я села на барный стул на кухне, предварительно взяв бутылку холодной воды, отпила из неё и положила голову на столешницу, раздумывая над тем, что же мне делать дальше.

***

Весь день я провалялась на диване, смотря передачи по телевизору или лазая в своём телефоне, отвечая на непрекращающиеся сообщения от Джо, у которого, к слову, было день рождения не за горами, а точнее завтра. И у меня, как у хорошей подруги, уже конечно был готов подарок, кроме одной маленькой частички, за которой я должна была сходить вчера, но обстоятельства не позволили. Я издала смешок от собственных мыслей. На часах было почти шесть часов вечера, так что я начала собираться. Я натянула свои черные обтягивающие джинсы - других я и не носила - и футболку с названием рок-группы, которая уже успела стереться из-за времени и постоянных стирок. Обув кроссовки и расчесав свои волосы, а позже сделав "конский" хвост, я вышла за дверь.

На улицах ещё было светло. Надеюсь, что так и будет продолжаться до того времени, пока я не дойду до дома. Все на улице озирались на меня, и я никак не могла понять почему. Взгляды были недобрые и осуждающие, вряд ли это из-за джинс, ведь сейчас все вокруг носят такие же. Моё настроение стало даже хуже, чем было до этого, и я просто медленно плелась к магазину, смотря под ноги. И наконец меня осенило. На моих руках повязки в районе вен, где  обычно режут свои руки маленькие и глупенькие девочки, пытаясь привлечь внимания. Если бы я решила убить себя, то резала бы вдоль, так кровь течёт быстрее и сложнее остановить потом. Я усохнувши своей мысли, снова, я всегда разговариваю сама с собой.

Вышла я из магазина осточертевшая от этих неодобрительных взглядов и громких шепотов стариков. Мне, конечно, хочется выкрикнуть им, что я вовсе не собиралась умирать, хотя это и могло случится, но чтобы я им сказала? Что это от верёвок? Тогда бы они подумали, что это у нас такие секс-игры с моим несуществующим парнем, что ещё стыдливее, поэтому я молча стараюсь избегать их взглядов, идя быстрой походкой, как кто-то схватил меня за руку, за самое больное место, и развернул меня к себе лицом...