Глава 27
На половине пути к Дэниэлу Азалия размышляла о том, что, скорее, сделала одолжение Мэй, чем исполнила свое желание. Поговорить с психотерапевтом ей так и не удалось, теперь оставалось рассчитывать на какие-то изменения в новом месте с новой жизнью.
Она не выпускала сумку из рук от самого дома, поэтому была похожа на человека, который нес с собой миллион долларов и всем видом это показывал, но при этом пытался быть незаметным. Лия надеялась, что в этот раз никто не выпрыгнет из-за угла и не воткнет нож ей в живот, потому что теперь придется этого "кого-то" пристрелить.
Брайтон – шумный город, хоть и маленький. Когда, казалось бы, здесь живут практически одни пожилые люди, движение в нем нереальное. Отовсюду пахло бензином и сладкой ватой. Облака на небе так похожи на гладь океана, что его можно было бы спутать с самим океаном. Хотя от передозировки нахождения на пляжах Брайтона так точно может показаться.
Рев мотора, скрип тормозов, и за спиной взлетели птицы, напевая о чем-то плохом. Из автомобиля кто-то выпрыгнул, дверца хлопнула.
Она остановилась, посмотрела в сторону. Мужчина, меньше ее на две головы с щетиной и лысиной, смотрел прямо на нее в десяти шагах, словно вызывал на бой. Она даже успела соскучиться по Горилле и Носатой.
– Простите, мы знакомы? – Лия покрепче вцепилась в сумку.
Когда тот подходил к ней медленно и аккуратно, как кот бы охотился на мышь перед финальным прыжком, она стояла, не двигаясь. Он взял Азалию под руку, крепко сдавил, словно пытался пальцами добраться до самых костей сквозь кожу, и повел к машине. Тупая, ноющая боль не давала вымолвить и слова. Она молча, повинуясь, шла вперед, будто ей было интересно, что же произойдет дальше.
И подумала о том, что всем вокруг было плевать. Она в очередной раз не закричала, чтобы попросить о помощи, хотя Кук давно научил ее, что нужно было делать именно так.
Ее усадили в машину, придерживая голову от удара о крышу. С переднего сидения кто-то обернулся. Сначала Лия не могла разглядеть лица из-за палящего солнца, но он будто понял ее мысли и опустил козырек в знак одолжения.
И эту усмешку сразу же захотелось стереть. Его лицо, как в самых страшных снах. То, которым пугают детей. То, которое никогда бы не захотел увидеть снова. Сразу же отвернулся бы. Но она смотрела. А ровно через секунду почувствовала крепкую хватку и надеялась только на то, что они не переборщили с дозой хлороформа.
***
– ...теперь с ней делать?
Если на том свете можно слышать обрывки фраз, боль и немного мыслить, то Азалия точно находилась там.
– У-у-у, – простонала она.
Руки затекли, а ноги, будто кололи тысячами игл. Боль раздавалась то в передней, то в задней части голени. Словно новогодняя гирлянда. То тухла, то снова загоралась.
Вращающийся вентилятор где-то в потолке и стихшие голоса не предвещали ничего хорошего.
Это здание по звукам походило на бункер или заброшенное строение. Эхо отлетало от голых бетонных стен. Вода капала на землю с очередностью в две секунды.
Лия пошевелила руками, привязанными к стулу. Кожа на кистях саднила.
Отлепила язык от неба.
– Воды.
Шустрые шаги приближались, словно это был ребенок или карлик.
Удар.
Она открыла глаза. Мужской силуэт склонялся над ней с озорной улыбкой. Вдалеке мелькали рыжие волосы. Если это Дарси, то она, как всегда, не вовремя и ошивалась не там, где следовало. Как лишнее звено в цепочке.
Свет просачивался в щели. Строительная пыль летала на солнечных лучах, как блестки в потолке на дискотеке.
Азалия уловила едва заметное движение в стороне и посмотрела туда. Она решила, тогда в машине, что ей показалось, но нет.
Его лицо не скрывала тень, как в самых заезженных триллерах, чтобы зритель и герой могли поломать голову над тем, кто это. Он является сразу. Целиком и полностью.
Сейчас было бы эффектным появление старушки Пэмми на скрипучем велосипеде. Потому что привидения существовали.
Тряпка была прилеплена к одному глазу, как у пирата. Второй смотрел прямо на нее. У него будто был голос, который озорно интересовался: "Ну же, узнала меня?"
Лия не поменялась в лице. Презрение и безразличие – то, что отражалось на нем. Он приближался к ней медленно, властно, наступая на мелкие камни. Мужчина, который стоял рядом, тут же отошел. Боялся помешать, уступил дорогу, как пес своему хозяину.
Он наклонился ниже, чтобы видеть ее глаза, и сказал:
– Ты удивлена? Я тоже не меньше.
Она не смотрела на него, закусила щеку изнутри, подняла голову и плюнула.
– Всегда мечтала это сделать. С того самого дня.
Он вытерся, смех вырвался из груди, такой предупреждающий, злобный. Схватил ее за челюсть, поднял подбородок, будто настраивал мишень, чтобы получше прицелиться, и ударил.
Такого количество ранений Азалия не получала с рождения. По ощущениям нос походил на картофель.
Волосы свисали вниз сосульками. Все, что она видела – его опустившиеся руки и блестящие от полировки ногти.
Она наклонилась вперед и сплюнула на пол тонкую нить слюны, смешанной с кровью, которая приклеилась к подбородку.
Лужа под ногами подрагивала, размывая отражение лица Лии. Оно становилось все более нечетким – еще пару таких волн, и она всерьез исчезнет.
– Ну вот мы и встретились. Это ведь ты тогда подставила меня у клуба? С наркотой.
Она шевелила руками, пытаясь выбраться и не вырвать их, и старалась делать это незаметно, но ее переутружденное лицо выдавало с потрохами.
– И это не первая встреча. Кажется, в третий раз? – он всячески пытался привлечь ее внимание, но пока это плохо получалось. – Ой. Ну я понимаю что ты была пешкой.
– Пешкой была не я, – она прекратила все попытки освободиться, которые заранее были обречены на провал.
– А кто же? – довольный тем, что Азалия ответила, спросил он.
– Вы. Вы все были пешками. Только сами еще об этом не догадывались.
Шрамы разрезали его лицо. Они блестели розовым цветом, будто только недавно зажили.
– Хочешь знать откуда они взялись?
– Нет.
– Тогда думаю, ты хочешь начать сначала. С того дня? Затягивать не буду, не волнуйся, у нас не так много времени. Я представлю тебе одного человека, и покончим с этим навсегда.
Четвертый сделал такое лицо, будто он – всевышний. Но это не так. Это просто потерянный безумный человек.
– Тут с тобой кое-кто хочет увидеться.
Он щелкнул пальцами так, словно сейчас все должны были пасть к его ногам, но вместо этого из-за угла появился Противная рожа. Он так тяжело дышал, будто пробежал кросс, а сюда зашел, чтобы попить воды.
– Забыла убить еще одного урода.
Его лицо раскраснелось от злости. Ну да, видимо мужчину обычно ласкали, а сказать правду глаза не хватало сил.
– Эй, не горячись, – татуированный остановил его рукой, не давая подойти к Азалии ближе. – Сначала мы поговорим.
Он подставил телефон так близко к ее носу, что ей едва удалось разглядеть происходящее на экране. Из динамиков слышался шорох, всхлипы, чей-то плачь, и, когда она увидела картинку полностью, то вспомнила этот момент. Когда Кук стаскивал с нее брюки и навалился сверху. Он что-то говорил, но его голос не доходил до ее ушей. Ни тогда, ни сейчас.
Мобильник продолжал шуметь. Лия подняла глаза на всех, кто находился в помещении. Карлик, который вовсе не карлик, но довольно низкого роста, занимался своими делами. Он протирал пистолет грязной тряпкой. Будто ему вовсе не было дела до того, что происходило вокруг. Дарси сидела в углу, сжавшись. Азалия видела по ее глазам, что девушка боялась. Но вида не подавала.
Картинка оборвалась.
– Раритетная запись, да? Интересно. Если я закопаю ее, как артефакт. Как скоро твоя очкастая сестра найдет его?
– Заткнись!
Он рассмеялся ей в лицо. Пытался напугать жуткими шрамами и отсутствием глаза. Люди прячут свои изъяны, но он гордился ими.
– Это ведь ты убила Руди. Посмотри на меня. Ты? – он отошел спиной на несколько шагов назад, не разрывая зрительного контакта. – О, вижу по твоим мерзким глазам. Тебе не жалко бабушку парня?
– Дай мне пистолет, и я покажу тебе, что такое жалость.
Противная рожа пыхтел, топтался на месте и вытирал пот со лба, он ждал, когда все поскорее закончится. Все ждали, но каждый показывал это по-разному.
– Она ведь осталась одна. Кто ей теперь поможет? У-у-у не-е-е кроме ме-еня никого н-е-ет.
Какой же он мерзкий. Ей было противно оттого, что он пародировал заикание Руди. Зачем он все это говорил, если так ненавидел всех?
– А я? Меня не жалко? – уголки губ опустились книзу, словно Четвертый пытался пустить слезу. – Меня убила. Моих родителей не жалко? Мне вот не было, когда я их убивал. Представляешь, они хотели сдать меня в детский дом. Плохой парнишка, все дела. Знаешь, почему не посадили? Мне тогда было одиннадцать лет. Они посчитали это несчастным случаем. Я ведь – ребенок. А я задумал и осуществил это.
Она слышала только: "Меня убила". Вся остальная информация проскочила потоком слов в голове, но не отложилась в памяти никак. Он все узнал. Она свела брови к переносице, будто не догадывалась о чем он говорил. Хотя какой смысл теперь отрицать.
– Хей! Вижу вопрос в твоих глазах. Почему не задаешь, не стесняйся! Мне передали привет от тебя. Ты же этого хотела?
Лия хотела только найти гвоздь на спинке стула, на котором сидела. Распороть веревку на руках, а дальше достать пистолет из своей сумки.
– Грир Банкрофт. Ты ведь так меня представила?
– Кто это?
Его брови поползли наверх, и он пожал плечами.
– Даже немного неприятно, что ты не знала моего имени. Я бы мог обидеться сейчас на тебя, как тогда на своих родителей.
Он смеялся. Что происходит? Это так забавно сотворить такое со своими родителями, несмотря на их слова? Он – урод. Моральный урод с нестабильной психикой!
– А ты не думал, что они сказали это со злости? Многие родители так говорят, когда их дети ведут себя плохо. Чтобы напугать их. Это не оправдание, но все же...
– Я тоже напугал их, как и они меня. Знаешь, как им было страшно, когда я направил обрез на них? У отца даже штаны намокли. Так что, 1:1, – он почесал подбородок, глядя куда-то в потолок. – Но я над этим не думал. Интересная теория. Да уже и неважно. А что тогда? Татуировки?
– Череп с розой, – он кивнул, довольствуясь хоть какими-то ответами.
Запрыгнул на высокий бетонный парапет и, расставив руки в стороны, расхаживал лавируя.
– У меня ведь тоже есть свои люди и каналы. Был один парень, мы с ним крепко дружили когда-то, но потом он стал дерьмом. Эта история тебе будет неинтересна. За пару доз было не трудно посадить его еще на одну иглу и набить, похожие на мои, татуировки. А потом его чисто по случайности загребли по приметам этих же татуировок. Все остальное мелочи. Документы подделаны, люди куплены. Ключевое слово "был". И ты его убила. Ни в чем неповинного парня.
Перепрыгнул с одного камня на другой, ловко преодолевая пустое пространство.
Это все выглядело так странно. Диссонанс человека в строгом черном костюме, который вел себя, как ребенок, и полуразрушенного серого здания.
– Знаешь, что со мной делали люди Кука?
– Мне плевать.
– Сначала они заперли меня в темном сыром подвале, где пространства было меньше, чем мой рост в длину и туловище в ширину. Я мочился под себя и блевал туда же. Потому что меня не кормили. Я думал о том, чтобы начать все это есть и пить, но тут появился огромный кусок света от открывшейся двери. Албертсон стоял прямо за ней. И я подумал: "Вот мое спасение!" А меня выволокли за шкирку, как побитого котенка, бросили на землю и начали избивать ногами. Давай проверим девчонку, сказал он. Я повелся, как последний лох.
Я ничего не понимал. За что, зачем и почему? Но потом оказалось, что я просто перестал быть нужным. Так ведь это бывает? Мое лицо – его работа. Щенок.
Он резко остановился у самого края и спрыгнул.
– "Обида не отомщена, если враг не знает, кто и за что мстит." Знаешь, чьи слова?
Он выставил перед ней кулак и разжал. Разноцветный браслет лежал на ладони. Браслет, сплетенный Оливией для Шейна.
Сначала Азалия не шевелилась, глядя, как эта дорогая вещь для Шейна падала на пыльную землю, как каблук Татуированного соприкоснулся с ней. Хруст мелких пластмассок, словно хруст человеческих костей, донесся до ушей. В груди что-то больно сжалось, будто эта туфля раздавила ее ребра.
– Дорогая вещичка, да?
Она дернулась, но поняла, что бесполезно. Быть привязанной к стулу и пытаться лезть в драку – верх идиотизма. Он резко отстранился назад. Со стороны это выглядело, как собака на цепи кинулась на придурка, который ее бесил, а тот наложил в штаны.
Снаружи не было слышно ни звука. Ни пения птиц, ни автомобилей, ни людей, будто они находились в непроницаемом вакууме. И Азалия уже передумала кричать, все еще надеясь на помощь извне.
– Ты... Я убью тебя! – кричала она с раскрасневшимся лицом то ли от подступающих слез, то ли от злости. Стул шевелился, трещал. Еще пару таких движений, и она упадет.
– Ты смелая девочка, – он засмеялся.
– Ты врешь! Где он? Что с ним?
– Хороший был парень, наверное. Раз пошел ради тебя на такое. Ты с ним тоже трахалась?
Шею залило жаром от злости. Она хотела бы пересчитать все трещины в стенах или камни, валяющиеся под ногами, но глаза застелило пеленой. Лия надеялась, что Четвертый блефовал. Она вспомнила последний день, когда видела Шейна в тюрьме, его письмо. Он обещал, черт возьми, обещал жить!
Что насчет пуль? Лия бы сейчас всадила ему несколько за его поганый язык и необдуманные действия. Она вспомнила о своей сумочке, в которой лежал пистолет. Обсмотрела помещение, но не нашла ничего.
Он дал ей выплакаться. Смотрел на бесполезное горе задумчиво, а потом медленно зааплодировал. Каждый хлопок, словно пуля, попадающая точно в цель.
– Я давно хотел с ним расправиться.
– С кем?
Свобода была так близко. Еще несколько часов, и билет в Глазго, лежащий в той же сумочке, где хранился пистолет, использовался бы по назначено. Азалия бы уехала и, возможно, перестала думать обо всем этом. Хотя сама понимала, что сбежать в другое место – одно, а все проблемы она непременно захватила бы с собой. А вместо этого она сидела здесь, привязанная к дряхлому стулу, ожидая конца.
– С Куком. С кем же еще. Но ты опередила меня. Всегда мечтал отомстить этому дерьмовому ребенку.
Он переходил с темы на тему, не давал ей усвоить сказанное.
Она сидела там, слушала его, видела их, но была так далеко. Плевать было на то, что скоро ее не станет? Нет, не плевать. Конечно же было страшно, а еще интересно, как скоро. За эти две недели ее пытались убить дважды.
– Ты красиво расправилась с ним. Достойно похвал, – Татуированный наконец решил присесть на такой же стул, на котором была привязана Лия, и как бы она хотела поменяться с ним местами. Теперь у нее не было никаких сомнений в том, что она покончила бы с этим за секунды.
– Мои люди есть и в его круге. Это ведь не кажется странным? Учитывая, как он поступил со мной. Значит, я не ошибся в том, какой он – говнюк.
Его задумчивое лицо, которое резко сменяется на обыденное, заставляет вспомнить о том, что он украл цепочку мамы. Единственное, что от нее осталось. Когда она открыла рот, чтобы спросить об этом, он перебил ее, и эта мысль проскочила мимо. Будто никогда не была важной.
– Но знаешь, спустя дни размышлений, я пришел к выводу, что нужно было убивать не Кука. Ты – страшнее. Подставить друга, влиться в доверие. Убить двоих из нас и одного условно, – он постучал рукой по переднему карману пиджака. – Все записи с камер здесь. Знаешь, почему ты до сих пор не гниешь в тюрьме? Потому что в этом мире людей не сажают, – Четвертый покрутил головой так, словно наказывал Азалию за плохие оценки в четверти. – Их убивают. Чем я и хотел заняться. Может у тебя есть последнее желание?
Она попыталась сглотнуть, но во рту по-прежнему было сухо. Настроила голос на нужную волну, чтобы слова звучали не испуганно, а более резко.
– Курить.
Лия не собиралась оттягивать время, не владела суперспособностями, чтобы в тот момент, когда он к ней подойдет, подпрыгнуть со стула с развязанными руками, вытащить пистолет из его пояса и перестрелять здесь всех. А Четвертый просто сунул ей в рот сигарету, поднес зажигалку и обернулся ко входу.
– О, Дэниэл, проходи. Давно стоишь?
Заметив ее, он вздрогнул, и она это увидела. У нее появилась маленькая надежда на то, что он пришел за ней.
– Много слышал? – спросил Татуированный.
– Достаточно.
Прямая дорога, которая вела ее к этому дню, завязалась в тугой узел. И пути вперед больше нет.
– Я увидел ее у твоего кафе, подумал, что она и тебя идет забрать с остальными. Все как-то сложилось, и я ее решил прокатить на машине. Дэниэл, представляешь, она мочила нас по очереди.
Его волосы лежали не как обычно, они в полном беспорядке, серая футболка мятая и один ее край заправлен в джинсы, будто Дэниэл собирался наспех.
– Почему ты не убила меня? – спросил он, но ответа не получил. Азалия подумала: "все". Он теперь точно ее не спасет. В его глазах отразилась боль, и она не знала радоваться тому, что он наконец начал проявлять эмоции.
Если бы ее руки сейчас были свободны, она могла бы протереть лицо и почесать голову, потому что от волнения вся кожа вдруг начала зудеть.
– Стоп, – Противная рожа неожиданно подал голос и сделала несколько шагов вперед к Дэниэлу, – так это ты тогда в клубе дал мне по морде?
О да, он точно правильно выразился последним словом.
– Вы знакомы? Это очень даже хорошо.
– Нет-нет. Он тогда заступился за эту девчонку, – он указал пальцем на Лию.
Четвертый чуть склонил голову и прищурился, глядя на Дэниэла.
– Брат! Такого я не ожидал. Вот, что имела в виду Дарси, когда сказала, что проку с тебя никакого больше не будет. Дура, – он повернулся к рыжей. – И ты все это время молчала?
Широкими шагами он направлялся к ней, сжав кулаки.
Ее глаза забегали в поиске помощи. Он схватил ее за волосы и поднял рывком. Дарси взвизгнула от боли.
Азалия повернулась к Дэниэлу, который все это время смотрел на нее, что-то обдумывал.
– А я ведь любил тебя. А тебя ничего не интересовало кроме него. Никогда, – он прислонился губами к ее щеке. Она сморщилась и попыталась отвернуться, но он тянул ее на себя. Вынул из пояса пистолет, и в ту секунду, когда Лия думала, что Татуированный сейчас размажет мозги Дарси по стенке, дуло направилось на Дэниэла.
Азалия зажмурила глаза. Прогремели два выстрела.
Она слышала, как рыжая заплакала, практически завыла, по лицу Лии тоже катились слезы. Страшно было открыть глаза и увидеть Дэниэла, лежащего на полу в луже крови. Не понять. Потому что она уже осознавала, что его больше нет.
Плечи затряслись. Она почувствовала чьи-то руки, взявшие ее за подбородок и потянувшие к верху, но по-прежнему отказывалась взглянуть.
– Эй, все хорошо! Я здесь.
Она широко раскрыла глаза, блуждая по лицу Дэниэла. Боялась моргнуть, чтобы он не исчез, ведь только что, сама себя убедила в его смерти. Его лицо было сосредоточенным, но слегка взволнованным. Они прислонились лбами, и Азалия ощутила шепот на губах:
– Я уже однажды позволил им это сделать. Больше нет.
Он достал нож, обошел ее, разрезал веревку на руках.
Дарси сидела на коленях и глубоко дышала, рядом с ней лежал Четвертый и его охранник.
Лия чесала ладонями кисти, которые покраснели и саднили от боли, глядя в сторону Дэниэла, уже стоящего подле Четвертого. Чуть в стороне промелькнула чья-то тень.
– Осторожно! – крикнула она.
Рожа все еще был здесь и, кажется, собирался воспользоваться оружием.
– Пошел вон. Или я пристрелю тебя и оставлю умирать здесь как собаку, – сказал Дэниэл, направляя пистолет в сторону мужчины.
Он услышал его и даже не собирался сопротивляться. Руки Рожы задрожали, пистолет с грохотом упал на землю. Он сделал несколько шагов спиной в сторону выхода и скрылся.
Ноги затекли и отказывались идти. Она приложила все силы, чтобы добраться до Татуированного, забрать и уничтожить то, что никто не должен больше видеть.
– Спасибо, – сказала Дарси Дэниэлу. Слезы продолжали стекать по ее щекам. Нелегко прощаться с жизнью, тем более от рук такого урода. Лия еще никогда не видела ее такой уязвимой.
– Дальше сама. Во всех смыслах, – этот ответ был очевидным для нее. Их компания распалась, развалилась, вымерла, как стадо динозавров.
Четвертый не был их другом, видимо, уже давно. Никто не собирался горевать о его смерти.
Азалия пыталась не смотреть в его лицо, глаза. Она разглядывала его начищенные черные туфли, приправленные пылью. Опустилась на колени, которые подвели, и она чуть не рухнула сверху, но успела удержаться, вымазав руку в грязи. Залезла в передний карман пиджака и вынула оттуда телефон и флешку.
– Это принадлежит мне, – шепотом сказала Лия, глядя на Дэниэла. Она спрашивала разрешения, хотя не должна была.
Он взял ее под руку.
– Пошли.
Когда человека убивают, ему не обязательно знать, кто и с какой целью это делает. Ведь он уже не передаст это никому.