Глава 7
Адамсон ошибалась только в одном: на следующий день всегда становилось больнее. От смерти близкого человека или от того, что тебя били ногой в живот – неважно.
С тобой происходило нечто ужасное: ощущение беспомощности; от спазмов в животе скручивало словно младенца в позу эмбриона, что-то отчаянно пыталось вырваться из горла, груди. Оно жгло. Может, это крик? Тело переставало подчиняться. Оно испытывало мучительную боль, невыносимую боль, сильную боль, нестерпимую боль, страшную боль.
Люди осознавали и чувствовали ее только тогда, когда проходил шок. Тогда, когда наступало – потом. После.
Прохладный асфальт холодил раскрасневшуюся кожу на костяшках. Когда Азалия стояла на ринге, то чаще промазывала, хоть и пыталась бить, оттого теперь пальцы не смыкались в кулак. Дискомфортно. Лия продолжала лежать. Знала, что мистер помощь придет. Всегда приходил. Она не думала, что кто-то после боя должен осмотреть участника и по надобности отправить в больницу. Но здесь так принято.
Слушать его – своего рода отдых от назойливых мыслей и будних дней. Но девушка оставалась себе верна и молчала на все вопросы, и попытки заговорить с ней. Как всегда, поднималась и уходила.
Адамсон так поступала не из-за стыда, как с тем мальчиком на коляске. На работе Азалия общалась с противоположным полом, их она держала на расстоянии. Но это нечто иное. Заговорить с ним – значит подпустить ближе.
В их первую встречу... Точнее не совсем. Это была не единственная встреча. Они учились в одном классе всего год. Когда одноклассники толкали ее в кругу, как футбольный мяч, а потом ушли, рассмеявшись в спину, он подал ей руку. Именно с того момента Лия звала его – мистер помощь. Тот день был последним, когда они виделись.
Все только и думают, что в западных странах табу на разговоры о расизме, но он существует. Расисты существуют.
Когда-то Шейна травили, но парень давал сдачи. Однажды он разбил нос обидчику и ушел с гордо поднятой головой. С того момента его не трогали. Мистер помощь был одиночкой. Чернокожим одиночкой.
Теперь Шейн тот, кто появлялся после ухода всех. Тот, кто залечивал раны. Он тоже был маленькой частью этого мира. Заключающейся частью. Парень помогал вставать и оживать тем, кто лежал на земле.
Девушка, конечно, не ждала, что их встреча произошла бы, как в фильме: мистер помощь назвал бы ее по имени, а Адамсон его, и после они утонули в объятиях, как старые друзья. Нет. Они не были друзьями.
Сегодня, как и в прошлые их встречи, Азалия послужила боксерской грушей для противника. На щеке ссадины, бровь рассечена. Лия коснулась губы, которая распухла, и зашипела от боли.
"Во что я ввязалась? Меня рано или поздно прикончат здесь. Даже ограду с лентами, вместо настоящего боксерского ринга, убирать не придется."
Она не смотрела на Шейна. Воспитание не позволяло. Лишь на долю секунды открывала глаза, и обращала внимание на детали. На то, что парень вырос и стал выше ее на две головы, на карие глаза, на одежду, которая повидала пару передряг. Кофта с растянутыми рукавами, старые поношенные джинсы с парой дыр на коленях. Последнее, вроде как, считалось модным, но девушка бы не удивилась, если бы узнала, что они достались ему по наследству.
"Интересно, он одевается так только сюда или постоянно?"
Адамсон задумалась и смотрела на портфель, который мистер помощь носил на груди. Не на спине как все. Это была аптечка. Шейн хранил в нем бинты, пластыри, вату. Он перевел взгляд вниз на себя, раздумывая, что Азалия там такого увидела и ухмыльнулся.
– Теперь не оставляю его, – парень похлопал рукой по портфелю, как старого друга по спине, и продолжил обрабатывать раны. – Раньше снимал его и ставил на землю. Пока какой-то ублюдок не решил, что там есть что-то важное. Но там и было что-то важное! И украл его. Я даже очухаться не успел. Тогда сильно от шефа получил. Еще неделю с кровати встать не мог. Я в тот день хромой помогал.
Шейн болтал без остановки. Если бы людям приходилось писать на бумаге вместо того, что бы говорить, то в его предложениях точно бы не было знаков препинания. И, возможно, у него почерк походил бы на записи электрокардиограммы. Невозможно уследить за ходом его мыслей.
"Со всеми ли он так разговаривает? Каждому ли показывает частичку себя?"
– У нее нога еще не зажила, – сказал тот и многозначительно посмотрел в глаза Лии, но вместо понимания наткнулся на недоуменный взгляд.
– Что ты смотришь так на меня? – парень провел ватой с нашатырным спиртом под носом девушки. Ей показалось, будто она находилась под толщей воды и только вынырнула, чтобы глотнуть свежего воздуха.
– Может ты и немая, но не глухая точно.
Адамсон сморщилась от вони геля, которым Шейн намазал ее губу. Он напоминал запах подвала с крысами, которые копошились и смотрели на тебя своими красными глазами, словно снайпер, нашедший свою цель.
– Слушай. Скорее всего, тебя поставят в бой с носатой Гориллой.
Не понимать кто такая Горилла, значит не бывать в этом месте. Эта необъятная туша, которую даже сложно назвать девушкой, сражала всех на повал одним ударом своей волосатый лапы. Огромный живот трясся с каждым проделанным ею шагом. Но почему носатая?
Азалия моргнула дважды. Рассудок еще был помутненным.
"Мы что играем в исковерканные ассоциации медицинских терминов? Как интересно он называет меня?"
– Нос – её слабое место. Бьешь прямо в цель, – парень разыграл бой с тенью, активно жестикулируя кулаками. – Она однозначно охренеет и опустится на колени от потери крови, тогда ты и вмажешь ей с ноги, целясь туда же.
Шейн смотрел в черное небо, представляя свою славу. Как стоит над Гориллой, закинув ногу на ее грудь. Глубоко вздохнув, Лия приняла положение сидя. Сейчас любое движение отдавалось четкой болью. Она накинула капюшон и поднялась с земли.
Еще ни разу девушка не отвечала ему. Адамсон ждала, когда тот заканчивал свои манипуляции над восставшими из мертвых, поднималась и уходила прочь.
– Эй, а где спасибо? – он кричал ей в след. Парень расстроенно махнул удаляющемуся силуэту рукой и собрал свои вещи.
***
Азалия сидела на земле, положив локти на колени, и вытирала кровь под носом разбитыми костяшками. Два тусклых прожектора освещали ринг так, что можно было видеть только лицо противника. Лия смотрела на девушку, лежащую перед ней, и вдыхала кислый запах пота, которым пропиталась одежда Гориллы.
Для пущей убедительности она пнула тушу носком кроссовка. Та все-таки была без сознания.
Адамсон давно перестала жалеть кого-то – здесь все равны. Каждый сам за себя. Но и радости от победы Азалия не испытывала. Жульничество – подлый поступок.
Она провожала взглядом шумную толпу, расходящихся по домам людей. Мужчина в сером деловом костюме стоял по центру улицы и пересчитывал деньги. Получалось довольно ловко, будто вместо пальцев у него счетная машинка. Клубы дыма витали перед его лицом. Он смотрел на купюры и Лию, поочередно прикрывая то правый, то левый глаз.
– Вот, – от чего-то усмехнувшись, тот протянул банкноты. – Маленькая компенсация за молчание.
Боковым зрением девушка рассматривала дорогие ботинки мужчины. Почти дотлевшая сигарета находилась меж его зубов. Адамсон протянула руку, не оборачиваясь, когда тот швырнул их в нее. Деньги шелестели и медленно опускались на землю, как опавшие листья.
– Я болел за тебя, – произнес мистер помощь, приводя в чувства вторую. Азалия не заметила когда Шейн подошел, поэтому даже немного испугалась. – Когда-то это ведь должно было случиться.
– Моя победа? – Лия слегка выкрикнула эти слова от недоумения. Он незаметно приподнял уголки губ, не глядя на девушку, и тут же опустил их. Но она заметила это. – Ты издеваешься надо мной?
– Может быть, – тот пожал плечами и уже не скрывал улыбки. Но больше радовался тому, что ему все-таки удалось вытащить из нее хоть пару слов.
Адамсон наблюдала за тем, как парень ловко и быстро измеряет давление Горилле, наносит обезболивающий гель на нос и накладывает повязку.
– Это неравный бой.
– И зачем ты тогда воспользовалась шансом?
Азалия открыла рот от возмущения.
– Это же ты! Ты сказал мне так поступить!
– Я ничего такого не говорил. Просто указал на слабые места противника, – Шейн пожал плечами и снял перчатки.
– Это подло!
– А кто в этом мире был честен с тобой? – он прищурился и внимательно посмотрел в ее лицо. Его слова заставили задуматься и нырнуть глубоко в себя, чего делать ни в коем случае нельзя было. Лия выглядела так, будто он только что пнул ее щенка. Она раскрыла рот, чтобы еще что-то сказать, но тут же сдалась. Парень прочистил горло и сказал:
– Монологи порядком поднадоели. Не считаешь? – поднимаясь, мистер помощь вытер колени. – Шейн, – парень подал ей руку, а она смотрела на его раскрытую ладонь и не знала как поступить. Парень предлагал начать с чистого листа.
Шум чьего-то заведенного мотоцикла громыхал по всему кварталу. Девушка встала, отрусила одежду от пыли и посмотрела вдаль. Согласиться – значит открыть душу. Адамсон еще не была к этому готова. Азалия перевела на него взгляд. Шейн по-прежнему держал перед собой вытянутую руку. Возможно, он тоже имел тысячу тайн и прошел много извилистых дорог, но не боялся раскрыться перед Лией. Она завела руки за спину и кивнула. Парень не расстроился. Напротив, улыбнулся самой искренней улыбкой и указал на выход из этого места.
***
За чередой неудач обязательно приходит счастье. Жизнь – это полосы зебры: белые и черные. Ты скачешь по ним, как по разноцветной брусчатке, ступая на один и тот же кирпичик. Один неверный шаг – пропасть.
Шейн сидел на диване дома у Адамсон, поедая попкорн с сыром. Он всегда держал голову высоко. Когда ходил, сидел, ел и, даже когда делал двое на выбор из этих дел одновременно. Парень надел свежую синюю футболку и светлые джинсы. Сегодня Шейн не тот мистер помощь каким девушка видела его до этого. Почему Азалия пригласила его в дом – она не знала. Он внушал доверие с того момента в школе, как подал ей руку. Этого было достаточно. Того, что Лия знала этого парня давно, хоть и не видела много лет, но при этом Шейн оказался не самым плохим человеком.
– Что? – он не отрывал взгляд от телевизора и продолжал жевать. – Ты всегда смотришь и молчишь. Я боюсь, что ты можешь сделать неправильные выводы.
– Да, просто ты не складываешься у меня с образом того человека, которого я знала когда-то, – девушка думала, что задела его своими словами, но не могла понять точно – его лицо ничего не выражало.
Парень поставил тарелку на столик перед телевизором и вытер руки о футболку.
– А ты удивлена? Мы взрослеем, меняемся. Ты тоже давно не та запуганная девочка, какой была в школе, – мистер помощь провел ладонью по коротким волосам. – Люди видят во мне того, кого им хочется видеть. А я просто помогаю им добиться желаемого. Им ведь нравится, когда они правы. Они видят во мне нигера, – Шейн показал на себя с головы до ног длинными пальцами, указывая на то, что он им и является. – Беспризорника, – он многозначительно посмотрел на Адамсон, и до нее дошло, что парень раскусил ее. Понял, что Азалия так думала, когда рассматривала его с головы до ног. – Не стоит отталкивать от себя людей. Дай им шанс. Если они видят в тебе не того, кем ты являешься на самом деле – подкрепи их мнение и разыграй маленький спектакль. И они сами отвяжутся.
– Но, если я подумала о тебе так. Почему ты показал себя с другой стороны?
– Я не показывал. Ты видела меня таким, какой я есть, – парень устало вздохнул, пожал плечами и снова схватил тарелку с попкорном.
Что-то в его словах заставило задуматься. Ведь Лия дала ему шанс. И Шейн им воспользовался, независимо от того, что она подумала о нем.
– Я не понимаю.
– Я тоже.
– Нет же. Если ты видел, что я относилась к тебе с неприязнью, почему продолжал давать мне шансы?
– Так ты относилась ко мне с неприязнью? – парень говорил это чересчур наигранным голосом возбужденной женщины. Это забавляло.
– Шейн, прекрати.
– Ладно.
Девушка смотрела на него, но он молчал и продолжал набивать рот. Адамсон подняла одну бровь и сложила руки на груди, а Шейн остановился на пол пути перед тем, как закинуть очередную порцию попкорна и покосился на нее.
– Что опять?
– Ты не ответил на вопрос.
– Ах, да. Ну, а кто тебе сказал, что я на самом деле не беден? Если я одел нормальные шмотки, это не значит, что у меня есть на них деньги. Может, я бережливый. Те вещи я ношу на работу. Это ведь нормально ходить на такую работу в таких вещах?
– Ты никогда не даешь ответы на вопросы нормально. Ты либо избегаешь их, либо отвечаешь вскользь.
Он часто так делал, это немного раздражало, хотя можно было смириться. Но сейчас Азалия хотела отвернуться и сменить собеседника, если бы такой был.
– Ладно тебе, – он дотронулся до плеча Лии. Девушка пыталась расслабиться, чтобы Шейн не почувствовал, как она напряжена. Это слабо давалось. Шейн первый парень с того времени, которому она позволила коснуться себя. И это вводило в ступор на время. – У нас впереди лет пятьдесят, чтобы поближе узнать друг друга. Не торопись.
По телевизору шел фильм "Погребенный заживо". Адамсон смотрела на Пола – главного героя, – когда его гроб постепенно наполнялся песком и понимала, что все ее неприятности меркнут по сравнению с тем, что происходит с актером.
– У тебя есть тайное предчувствие того, как ты умрешь?
Азалия округлила глаза и уже не была так уверенна, что позвала в гости того Шейна, которого знала когда-то. Но как-то быстро успокоилась, когда догадалась, что именно фильм навеял на парня такой странный вопрос. Лия подумала, что больше всего надеялась умереть в тот самый страшный для нее день, но не озвучила вслух.
– От приступов паники, при которых я временно не могу дышать, хотя понимаю, что это невозможно. Но каждый раз думаю, что именно так и умру.
Он не спросил об этом, хотя явно понимал, что они не берутся из ниоткуда. Шейн просто молчал. Парень точно заканчивал какие-нибудь медицинские курсы, потому что не мог так профессионально выполнять на боях свою работу, подсмотрев в интернете как это делается.
Наверное, еще потому девушка подпустила его к себе, что он не задавал лишних вопросов, на которые не хотелось отвечать. Шейн сам приходил к правде и не заставлял ее лгать.
– Все хотят умереть во сне, но мне кажется это банальным. Лучше уж выстрелом в голову – не успеешь осознать, что к чему.
– Да ты – непредсказуем, – она улыбнулась и подумала о том, что у нее никогда не было друзей, которые могли бы поддержать в трудную минуту. Может, благодаря им Адамсон смогла бы справиться со своими мыслями в голове другими способами, а не на боях.
Он тепло относился к Азалии. Как к сестре. Лие даже казалось, что парень путает ее с кем-то.
Шейн провел ее к дому после боев, поцеловал в лоб и пожелал спокойной ночи. Это было слишком неожиданно и для девушки, и для такого парня, который отнесся к этому жесту со всей серьезностью несмотря на то, что они не были настолько близки.
Она редко что-то говорила, больше спрашивала и интересовалась, как маленький ребенок или человек, который лет десять просидел дома и ни с кем не общался. Кажется, Адамсон и являлась таким человеком.
– Вставай, – сказал он и подскочил с места. – Косметика есть? Ты слишком бледная, – его улыбка была больше извиняющейся, чем искренней – она не затрагивала глаз.
Азалия часто заморгала и кивнула, не понимая, чего Шейн хочет на этот раз. По-видимому, его любимое занятие – вводить в ступор. И каждый раз ему это удавалось.
Лия указала подбородком за его спину, где у входа в дом стояла тумбочка с зеркалом. Он взял ее за руку и повел в ту сторону. Парень усадил девушку за стул и завязал волосы. Шейн принялся манипулировать тушью, кремами, и у него это получалось ничуть не хуже, чем накладывать повязки.
– У тебя есть друзья? – поинтересовалась Адамсон.
– Да. Ты.
– Почему я?
– Закрой рот, – он стукнул пальцем кистью для пудры по голове Азалии, – мешаешь. Ты задаешь мне этот вопрос уже третий раз за день в разных интерпретациях и интонациях. Просто прими как должное и успокойся. Не ищи в этом подвох. Его нет.
Я работаю на шефа лет пять. Я видел тысячи девчонок уверенных в себе, которые приходили на бои. Видел отчаявшихся, которым нужны были деньги. Они все бежали после первого боя. Тебя я увидел еще за углом в твой первый день. Ты знала заранее, что проиграешь. Но вернулась. Почему – вопрос. Вот я и хочу получить на него ответ.
Когда парень закончил, то улыбнулся самому себе и поставил на ноги Лию, чтобы развернуть к зеркалу.
– Смотри.
Шейн держал ее за плечи, будто она могла бы сейчас упасть или убежать.
– О, – все, что девушка могла сказать. Ничего вульгарного в макияже не было. Адамсон умела краситься просто не хотела привлекать к себе лишнее внимание. А тут все было естественно. Азалия думала, что он просто дурачится, а тут.
– Где ты этому научился? Стоп, – Лия повернулась к нему лицом и ткнула пальцем в грудь. – Ты не...
– Гей? – продолжил парень за нее и гортанно засмеялся. – Нет, я не гей. Это просто работа над ошибками. Ты слишком бледная. И у меня был хороший учитель, – Шейн посмотрел в глаза девушки с сожалением, но видел перед собой совершенно другое лицо. Он сглотнул, будто пытался проглотить бейсбольный мяч. И снова в его глазах заплясала совершенно другая искра. Она поражалась, как его настроение так быстро менялось.
– И даже не рассчитывай. Если я не гей, это не значит, что ты мне нравишься, – парень понял, что сказал глупость, когда Адамсон нахмурила брови и разминала пальцы. Шейн махнул рукой перед ней и указал на руки. – Э, нет подружка, я не указывал тебе свои больные места. Мы сейчас не на боях, и репетировать на мне удары не стоит.
Азалия засмеялась и ударила парня кулаком, от чего тот схватился за бок, скорчился и упал на спину, издавая звуки умирающего.
– Все в порядке. Ты мне тоже не нравишься, если тебя это успокоит.
– Я знаю, – он завел одну руку за голову, а второй попросил Лию лечь рядом. Будто приглашал на серьезный разговор, от которого она могла бы упасть. Девушка послушно выполнила просьбу. Они смотрели в белый потолок, как на бескрайнее небо, а на душе было так хорошо словно слушали шум моря, который успокаивал. Еще провести так одну минуту и можно уснуть. Адамсон прикрыла глаза и вслушивалась в умиротворенную тишину. Ей вновь захотелось стать живой.
– Ты красивая и все такое, но ты мне очень напоминаешь одного человека. Внутренне. Хоть и улыбаешься раз в сто реже. Потому что у тебя в сердце черная дыра, которую ты пытаешься заткнуть мной, – Азалия резко обернулась на него, и прошлому спокойствию пришел конец. Сердце гулко забилось, грозясь выскочить из груди. Шейн так говорил, будто что-то знал.
– Я не против, – он повернул к ней голову. – Может, ты тоже сейчас рядом со мной для этого. Чтобы наполнить меня сывороткой жизни.
– Сывороткой жизни? Никогда о такой не слышала.
– Если есть сыворотка правды, почему бы не создать сыворотку жизни? Не такую, чтоб оживлять мертвых. А ту, которая вернет к жизни тех, кто давно в ней потерялся. Она бы не помешала, – парень подмигнул и поднялся на локтях.
– Кстати. Ты должна прийти с этим макияжем в десять в клуб Ревендж. Мне нужно там быть по своим делам, заодно тебя проветрим.
– Где это?
– Здесь недалеко. Вызовем такси. В Брайтоне.
От последнего произнесенного им слова Лия задержала дыхание. Она подумала, что ей послышалось и не заметила, как голова качалась в отрицательном жесте.
– Что? Почему? Отказы не принимаются.
Да, девушка ездила на работу туда, но это совсем другое. Город страха всегда наводил на нее липкий ужас.
Он поднялся и направился к выходу. Перед дверьми обернулся и показал десять пальцев, напоминая о встрече, улыбнулся и захлопнул за собой дверь.