МАГИСТРАЛЬ

Рон:

Теперь моя жизнь разделилась на «до» и «после». Некоторое время я думал о суициде, ведь только так я смогу сдержать обещание – не беспокоить Еву. В моей голове постоянно звучали ее слова, ее фразы. Я не мог спать, ибо во сне я видел ее улыбку. Мне снилась та жизнь, те моменты, которые так и не случились. У меня не было никакого аппетита. Я заливался спиртным, чтобы не чувствовать, как безысходность раздирает мое сердце.

Как можно запретить любить? Где мне нужно было запереть свои чувства, чтобы они не тревожили покой Евы? Я искал ответы на множество вопросов, но не мог их найти.

Нечеловеческая ломка. Я правда старался заставить себя не думать о Еве. Я искренне хотел возненавидеть ее, только потому что она просила об этом. У меня не получалось.

Я добивал себя многочисленными воспоминаниями из того дня. Я вспоминал всю ту боль, все трудности через которые мне пришлось пройти ради того, чтобы услышать «исчезни из моей жизни». Эти мысли ничуть не помогли мне разлюбить Еву. Наоборот, я стал ценить ее еще больше. За время самоуничтожения Ева стала для меня почему-то еще дороже.

Мне потребовалось много дней, чтобы побороть в себе желание покончить со своей жизнью. Я много-много писал Еве писем, посвящал ей стихотворения, тем самым возрождая в себе огонек надежды. Конечно, написанные мною слова так и не дошли до Евы, она так и не прочла их.

Я сложил все листы бумаги в черную папку и назвал ее «Магистраль» - название улицы, на которой живет Ева.

Оставив всю свою боль на бумаге, победив ломку, впервые за долгое время, я разрешил себе вернуться к жизни. Выйдя на улицу, я увидел, как деревья стали зеленеть, а снег превратился в звонкие ручьи. Я понял, что уже наступила весна.

Первым делом мне захотелось услышать о Еве, узнать о том, как ее дела. Изменилось ли в ее жизни что-то после моего исчезновения. Я спросил у одного из наших общих знакомых о ней, а в ответ услышал: «Ева переехала в другой город».

Сердце, незажившее от прежних ударов, теперь вовсе разбилось. Я убежал. Мое дыхание было спертым, боль в ребрах не позволяла нормально дышать. Я пытался избавиться от кома в горле, но мои попытки не увенчались успехом. В голове сильно шумело, я не слышал ничего, кроме той фразы: «Ева переехала в другой город».

Меня носило по всему городу, я мечтал в каждом прохожем встретить Еву. Я полночи ломился в закрытую дверь ее квартиры, но мне никто не открывал. Мне никто не отвечал. Я хотел услышать о том, что это все глупая шутка.

На улице стало расцветать. Я зашел в свою квартиру, сел за письменный стол. Слезы скатывались по лицу, мне казалось не по силам сдержать их в себе.

Я возненавидел себя за то, что оставил Еву и что ничего не сделал для того, чтобы она осталась. А теперь нас разделяют километры. Эта мысль убивала меня.

Я взял карандаш, чтобы отдать бумаге хотя бы часть своей боли, но у меня не получилось написать даже строчки. Я не нашел ни единого слова. Теперь я потерял все: образ Евы, Музу, любимую девушку. Я потерял искусство.

Единственное, что мне оставалось, так это вспоминать то, что было между мной и Евой. Видимо, я настолько сильно желал почувствовать то счастье, которое наполняло меня раннее, что потерял связь с реальностью.

Я пришел к Вам, Доктор, желая исцелиться и найти свой покой. Но теперь я осознал, что все это я смогу найти только там, в другом городе, находясь рядом с Евой.

[Текст из черной папки с названием «Магистраль», автор Рон Кан]

Я честно старался не думать о тебе. И, кажется, у меня получалось.

15 этаж многоэтажки, одинокий балкон. Пальцы рук замерзли, но я пытаюсь достать сигарету из пачки с надписью: «Мальборо», не сломав ее.

Во мраке появляется один единственный огонек, увы, но это не огонек надежды. Маленькое пламя зажигалки, которая заканчивается. Заканчивается так же, как и я.

Вокруг насколько тихо, что я слышу треск табака, который поглощает тот маленький огонек.

Затяжка 1.

Привет. Как твои дела? Мы не виделись, кажется, вечность. Я понемногу стал забывать, как сдуваешь ты пряди волос со своего лица.

Затяжка 2.

Как твой сон, и что снится теперь? Я стараюсь не думать, почему легла поздно. Может быть, ты в компании славных людей. Может быть, что-то тревожит.

Затяжка 3.

Кто теперь в твоем личном пространстве? Что он сделал, чтобы ты улыбалась?

Затяжка 4.

Помнишь, я стоял с утра под окном. Помнишь, как мы пили кофе вдвоем? Воспоминаний мало, но есть. Чужими не стать, это мой личный повод продолжить жить.

Затяжка 5.

И даже если ты забыла о моем существовании, и, если нас сейчас ничего не связывает, концом назвать это нельзя. Пока я люблю, я есть в твоей жизни и буду всегда.

Доктор:

Я видел в глазах Рона всю боль, с которой ему пришлось встретиться. Мне было страшно впервые услышать от него о потери смысла жизнь. Впервые за все время он заговорил о суициде. Та встреча стала сильнейшим ударом, который выбил Рона из своего ритма жизни.

На самом деле, мне даже тяжело представить, через что ему пришлось пройти, находясь наедине со своими мыслями каждую ночь в одинокой квартире. Я даже не хочу думать о том, что могло бы случиться, если бы он не нашел покой в искусстве. В те моменты для Рона «Магистраль» стала единственным поводом для продолжения жизни. Потеряв надежду и веру в самого себя, он хотел отступить и оставить Еву.

Как только он стал возвращаться к реальной жизни, как только раны перестали сочиться и немного затянусь, судьба вновь делает сильнейший удар по его сердцу – Рон узнал о том, что Ева переехала жить в другой город.

С того момента он не мог больше писать. Рон закончился как писатель. На его столе лежали бумага и карандаш, но у него не было никакого желания писать о любви. О чем-то другом он писать не умел. Теперь Рон не знал, как жить дальше.

Ева оборвала сразу две истории, лишив Рона и Музы, и любимой девушки. Рона спасала лишь иллюзия того, что любовь, которую он сохранил на бумаге, сможет всегда быть поводом для его счастья. Он в это верил, но не чувствовал.

Раздвоение жизни на воображение и реальность привело Рона ко мне. Он пришел, чтобы «излечиться» от любви, потому что больше не мог уживаться с этим неразделенным чувством.

Не в моих силах заставить человека перестать что-либо чувствовать. Однако, Рону было достаточно того, что рядом с ним находился человек, который его слушает.

Пересказывая всю свою историю, вспоминая все свои чувства и эмоции, к нему пришло истинное осознание реальности. Он смог самостоятельно понять, что для него борьба за Еву и будет являться спасением.

На этом монолог Рона завершился. Он судорожно схватил чистый лист бумаги, достал из кармана карандаш и начал что-то писать. Я видел, как Рон перечеркивает слова и начинает писать вновь. Его частое дыхание пугало меня, а блеск в глазах завораживал. Мне безумно хотелось ознакомиться с содержанием, но я старался никоим образом не тревожить его. Как только Рон поставил точку на листе бумаги, он выбежал из моего кабинета и больше не вернулся.

В который раз Рон нашел в себе силы забыть про боль и неудачи, и попробовать вновь обрести смысл жизни. Думаю, это и есть настоящая любовь, способная преодолеть и время, и расстояние.