МАГИСТРАЛЬ

Рон:

Наверное, за всю свою жизнь я так и не научился правильно ухаживать за девушками. Я был уверен, что, унижаясь, смогу достигнуть внимания Евы, смогу доказать свои чувства.

Несчитанное количество раз я писал Еве письма, писал сообщения, на которые так и не получил ответа. Я старался найти ей оправдания, не понимая, что причина игнорирования заключается в равнодушие.

Сейчас, пройдя тот путь, я могу сказать, что все мои попытки добиться расположения Евы приводили лишь к ощущению безумного холода. Продолжая любить ее ледяное сердце, я замерзал с каждым днем все сильнее. Уже не припомнить тех дней, когда мои руки были теплыми. Мне казалось, что весь ее холод поселился в моих сосудах и не спеша продолжает гонять кровь по венам.

Я ждал Еву часами у машины, чтобы просто посмотреть на нее. Я мечтал хотя бы на секунду раствориться в ее глазах, услышать ее голос, искренне веря, что такие встречи помогут мне согреться. Приходя домой, я чувствовал, что холод не покидает меня. Прижимаясь к батарее и натягивая на ноги шерстяной плед, я понимал, что мороз не вокруг меня – он во мне.

Думаю, Ева даже не представляет, что порой, ночами, под ее дверью, на бетонном полу спал тот, о ком она даже не вспоминает. Все мои вечерние прогулки сопровождались ветром, в котором я находил ее прикосновения.

Я любил Еву в разные сезоны года. Осень сменялась зимой, весна сменялась летом. Но все эти два года казались мне затяжной снежной зимой. Я знаю, что моя весна наступит лишь тогда, когда лед, застывший на сердце Евы, растает и ее душа наполнится звонким пением птиц.

А пока у нас зима и дорога к ее сердцу засыпана большим слоем снега, на котором виднеются мои многочисленные следы.

[Текст из черной папки с названием «Магистраль», автор Рон Кан]

V.II. MMXXIV

Если однажды твоим капризом станет пистолет, из которого меня застрелили, то я оплачу гравировку на нем:

«Самой любимой»

Доктор:

Я совершил ошибку, когда поддался своим эмоциям. Теперь, по большей степени, я воспринимал Рона как друга, а не как своего клиента. Его слова трогали меня до глубины души. Я хотел избавить его от страданий, ибо такая любовь не должна погибать от бездушия и безразличия.

Порой, мне хотелось встать из своего кресла и отправиться к Еве. Я бы хотя бы попытался убедить ее в том, что Рон достоин шанса. Да, я не знаю Еву, не знаю Рона, и не могу даже предположить, получилось бы что-то из их союза. Но я знаю одно: чувства Рона настолько велики, что они сполна смогли бы компенсировать первоначальное безразличие Евы.

Глупо, на самом деле глупо, не давать возможности жить и развиваться таким искренним и сильным чувствам. Никто не знает, что из этого может выйти: ни Ева, ни Рон, тем более, не я. А для того, чтобы узнать, для начала, им не помешало бы хотя бы познакомиться.

Не так, как это сделал Рон, создав образ Евы в своей голове и дополнив его своими догадками. Не так, как это сделала Ева, оттолкнув от себя то, что ей показалось выходящим за рамки нормы.

Можно много рассуждать на тему, как могло бы быть. Можно прямо сейчас бежать к Еве и доказывать искренность чувств Рона. Конечно, все можно, только ни к чему хорошему это не приведет.

Между ними, самопроизвольно, без помощи других, должна возникнуть связь. Рон, в первую очередь, должен тянуться к Еве как к женщине, а не как к своей Музе. А Еве достаточно хотя бы раз увидеть в Роне обычного мужчину, отстраненного от творчества, мечтаний и иллюзий.

Я не могу сказать, что Рон совершил кардинальную ошибку. Нет, скорее всего, для него, в качестве испытаний, был предназначен именно этот путь. Невозможно достичь счастья, минуя испытания и сложности.

С уверенностью могу сказать: «если дорога человека с каждым шагом становится тяжелее, он на верном пути».