3.
После того случая с окном, девушка больше не возражала по поводу дополнительного присмотра. По крайней мере, это не помешает, а с Дареном она уж как-нибудь справится
Обняв отца перед самым выходом, вдохнула знакомый аромат одеколона. Появилось чувство, что они прощаются навсегда. Поэтому, отступив на шаг и смахнув с пиджака невидимую пыль, улыбнулась.
- Я люблю тебя, Эллисон. Для меня, ты повод, чтобы жить.
- Я тоже люблю тебя, пап, - улыбнулась она, подавляя желание кинуться ему на шею и заключить в крепкие объятия, - Пока, удачной дороги.
Дверь тихо хлопнула, по голым ногам пролетел холодный воздух, от которого мгновенно пронеслась волна мурашек. Осенняя погода, навевала странное чувство одиночества. Пробежав в гостиную и с прыжка плюхнувшись на диван, накрылась пледом, легла на спину и уставившись в потолок, наслаждалась тишиной, которая с каждой минутой все громче и громче звенела в ушах
Вытянув руку перед собой, как бы пытаясь достать до потолка, начала рассматривать длинные, немного корявые пальцы. Тонкое запястье, с четко выпирающей косточкой, смотрелось странно, немного жутко.
Эллисон, которая любила хорошо поесть, никогда не поправлялась. Однажды, она очень резко похудела по особым абстоятельствам. Еще чуть-чуть и ребра начали бы выпирать, ноги, как две спички, выделялись острыми коленями. Овальное лицо, болезненно бледного цвета, с четкими скулами, украшала родинка под правым глазом. Курносый нос, бледно-розовые губы. Черные, прямые волосы. Средне статистическая, семнадцатилетняя девушка, никогда не отличавшаяся умом и очарованием. Возможно, единственное, что у неё хорошо получалось, так это разгадывать загадки. Смекалка, находчивость, в общем, наследственные таланты отца-детектива.
Время текло, глаза медленно закрывались. Тепло и уют, окутавшие полностью, затягивали в манящий, сладкий сон.
Проснувшись от легкого скрипа пола, привстав на локте, сонно озираясь по сторонам. Выглянув из-за скрипки дивана, заметила чью-то тень, котора быстро снялась за углом. Медленно осознавая, что дома она должна быть одна, удивленно подскочила, покрывались мурашками. Сердце застывало громче, руки мгновенно вспотели. Взяв вазу со стола, на цыпочках прошествовала к дверному проему. Выглянув из-за него, заметила открытую кухонную дверь.
Ничего больше не оставалось, как собрать всю храбрость в кулак, с трясущимися коленями ворваться в кухню с громким воплем и высоко поднятой, фарфоровой вазой в руках.