15.
- Как долго ты будешь строить из себя непонятно кого? – кричал отец.
Только девять часов утра, а уже начались ссоры. Я молчала. Лучше игнорировать, чем ещё сильнее злить его.
- Неужели тебе мало внимания? Что ты хочешь показать или доказать нам, сбегая из дома!?
- Мне не нужно ваше внимание! – не выдержала я - Тем более никакой любви и заботы от вас не дождёшься! Вы эгоисты! Смысл рождать ребёнка, если вы потом не будите замечать его на протяжении всей жизни!
- Когда же ты уже повзрослеешь!? Мы не эгоисты! Мы заботимся о тебе, а ты ведёшь себя отвратительно. Когда же ты поймёшь, что мир не крутится вокруг одной тебя?
- Я это поняла, когда была ребёнком. И уж точно не тебе давать мне жизненные советы!
- Маркус, хватит на неё кричать, - в гостиную вошла сонная мама и, подойдя ближе, приобняла меня за плечи.
- С чего это в тебе проснулось материнство? А, ну да, ты же беременна! Как я могла забыть. Вы собираетесь испортить жизнь ещё одному ребёнку! – я выбралась из её объятий и отошла.
- Теперь я поняла, - серьёзно сказала женщина – Помнишь, Марк? Она не была такой, пока не познакомилась с этим Мэттом. Это он на тебя так плохо влияет. С этих пор я запрещаю тебе видеться с ним.
- Что? Ты не можешь. Ты...вы...не можете отобрать у меня самое дорогое!?– истерически крикнула я, когда первая слеза скатилась вниз по моей щеке и упала на холодный пол.
- Это будет тебе уроком. А после всех этих истерик ты поймёшь, что это было правильным решением. Так будет лучше, - улыбнулась мама.
- Правильным решением? Позволь спросить, чьим решением? Твоим!? Его!? – я указала на отца – Это будет решением кого угодно, но только не моим! И почему вы все решаете за меня!? Я могу сама решать, что будет для меня лучше, а что нет! И я буду общаться с Мэттом. Мне всё равно на ваши слова!
- Нет, ты не будешь. Так как ты будешь сидеть под домашним арестом. И я сделаю так, чтобы он никак не смог пробраться сюда, - решительно говорил отец.
- А как же школа?
- В школу я буду тебя отвозить, а так же я попрошу своего друга, чтобы его сын следил за тобой в школе, он учится там же, где и ты. А если я узнаю, что ты продолжаешь общаться с этим разгильдяем, тебе не поздоровится! А теперь иди к себе в комнату. С этой минуты ты не выйдешь из неё. Телефон можешь даже не искать, он у меня. Я заблокировал его номер, пока ты спала. Мы не хотим, чтобы ты с ним общалась, Потом ещё скажешь нам спасибо. Если сейчас закончить это общение, то он никогда не разобьёт твоё сердце, не предаст твои чувства и бла-бла-бла. Прочая фигня, волнующая девчонок твоего возраста.
- Это не фигня, папа! И это самое глупое наказание из всех, что я когда-либо слышала или получала! Лишить человека свободы и общения с адекватными людьми – это всё равно, что желать ему мучительной смерти.
Я поднялась к себе в комнату и закрылась на ключ.
- Ненавижу, ненавижу, ненавижу – шептала я, яростно разносив комнату. Дикие нечеловеческие крики доносились отсюда. Всё слишком достало. Я ничто в этом мире. Так почему мир и люди, живущие здесь, должны что-то значить для меня!?
Когда я, наконец, успокоилась, я упала на кровать и, обняв подушку, начала плакать. И не просто плакать, а рыдать навзрыд.
Весь день я плакала, читала, слушала музыку и ещё раз плакала. Почему они так ненавидят меня? Всю ночь я не спала, выжидая утро, когда я, наконец, смогу покинуть это место. Впервые в жизни я так рвалась в школу. Но мысль, что меня везде будет преследовать неизвестный мне парень, которого я даже никогда в лицо не видела, не давала мне покоя.
04:48
Сна ни в одном глазу. Проще умереть, чем перестать на время думать о своей жизни и уснуть.
04:59
Когда я уже, наконец, смогла спокойно закрыть глаза и как-то успокоиться, я услышала непонятные звуки. Проклиная весь мир, я поднялась к кровати и начала искать источник тихого звука. Окно. Мэтт. Я улыбнулась, глядя на сосредоточенное лицо парня, который пытался одной рукой открыть окно, а другой держался за верёвку. Про неё-то родители и забыли. Мэтт из-за всех сил пытался поднять оконную раму, что даже высунул кончик языка и сжал его губами. Опомнившись, я помогла ему, и парень залез в комнату. Как только он уже стоял на ногах и закрыл окно, я кинулась на него с объятиями. Он сначала опешил, не ожидая такого резкого движения, но потом тоже ответил объятиями. Когда он отпустил меня, я увидела его злое, серьёзное лицо. Мэтт начал разговор:
- Ты занесла мой номер в чёрный список, - холодно произнёс он и чуть-чуть поднял подбородок.
- Не я. Родители.
- Где твой телефон сейчас?
- А ты догадайся! – с сарказмом прошипела я – Они отобрали у меня его. Запретили мне с тобой общаться. Посадили под домашний арест. Кроме школы никуда нельзя выходить из комнаты. Возить меня теперь будет отец. А ещё он подослал какого-то левого чувака следить за мной! Я не знаю, что мне делать! – я опять начала плакать, мой голос дрожал, хотелось кричать – Они хотят лишить меня самого дорого, что у меня есть! Они хотят отнять у меня тебя! Я говорила, что нельзя было возвращаться сюда!
- Я не мог поступить иначе, милая, - с этими словами он обнял меня, и я почувствовала тепло, разливающееся по телу – Я придумаю что-нибудь. Придумаю, - повторял он, гладя меня по голове и запуская руку в мои растрёпанные волосы.
- Разве что убьёшь меня. И все эти душевные страдания закончатся.
Он выпустил меня из своих объятий и посмотрел в глаза.
- Не говори этого больше. Никогда. Поняла меня? – он был так серьёзен, что мне пришлось кивнуть в знак согласия – Ты не имеешь понятия, как ты важна для меня. И я готов на всё, чтобы ещё раз сделать это, - он нагнулся, так как я была ниже его, и поцеловал меня. В этот раз я не сопротивлялась. А какой смысл, если я всегда упрекаю себя за совершённые действия. Я считаю, что я всегда делаю всё не так, что поступила не правильно. Но я надеялась, что это не станет моей очередной ошибкой. Я не жалела только о двух вещах: о том, что тогда, много лет назад, набралась смелости посмотреть на самого милого и забавного мальчика из всех присутствующих детей и ответить на его «Здравствуй» улыбкой; и о том, что ответила на поцелуй сейчас.
Как бы я не хотела, чтобы эти минуты заканчивались, за дверью послышались шаги, и Мэтт, больше не сказав ни слова, вылез из окна. Я закрыла окно и едва успела залезть под одеяло, как послышался щелчок в замочной скважине, и в дверной проёме показался отец. Я сделала сонный вид а-ля «кто посмел разбудить меня в столь поздний час» и спросила:
- Что ты тут делаешь? И как ты открыл дверь?
- Я не глупец, чтобы не сделать дубликат ключей на всякий случай, - говорил он, тщательно осматривая комнату – С кем ты говорила?
- Что? Я? С...сама с собой. Вы же лишили меня нормального общения, я уже не прочь стать сумасшедшей.
- Смотри мне. Если где-то здесь прячется этот Мэтт, - его имя он произнёс с отвращением – Вам не поздоровится.
После этих слов он вышел из комнаты и, скорее всего, лёг спать.
Я всегда задавалась вопросом, почему они так недолюбливали Мэтта. Я уверена, что они и сами-то не знают на то причину.
На этот раз мне удалось уснуть. И уже с улыбкой на лице.