ГЛАВА 30
С трудом продрав глаза в половине двенадцатого, Джиен свесил ноги с кровати, пытаясь прийти в себя и понять: кто он, где он и что ему делать. Он так и заснул, в чем был, едва зайдя в комнату. Раздеваясь по дороге в душ, путаясь в штанинах джинсов, он мечтал либо засунуть голову в холодную воду, либо все-таки лечь спать дальше. Но так как день обещал быть явно не из легких, пришлось закидывать обессилившую тушку под ледяные струи. Сознание прояснялось и мысли приобретали законченность. Настроив воду, чтобы наконец помыться, Джиен попытался представить, что ждет их дальше после ночных приключений.
Он вспомнил, как укрыл двух страдальцев одеялом, сообщил охотникам, что они живы и сопят в две дырочки, и отправился спать. Но поверх этих мирных воспоминаний наслаивались пустые, смотрящие сквозь него глаза бессмертного Кюхена. В один момент он повернулся к нему, словно в каком-то замедленном фильме, со словами: «Держи это в памяти». И за его комичным нарядом просто полыхала мощь, которую раньше Джиен не замечал в язвительном и порой до тошноты противном парне. Он уже был знаком с манящей бесконечностью в глазах Чонуна и мириадами звезд во взгляде Реука, способных запутать и увести от бренной жизни. А глаза Кюхена были закрыты для него в подобном эмоциональном плане. И та тяжесть во взгляде бессмертного, ломающая сущность и тело, пугала намного больше, чем то, с чем Джиен был знаком раньше. И он очень надеялся, что сегодня им не придется познакомиться с чем-то подобным у других. Джиен не мог себе представить на что способен с виду милый и вечно рассеянный Чонун. Но ведь таким был человек, а каков бессмертный сам по себе.
Размышления лидера были прерваны истошным криком, в котором он безошибочно угадал голос Сынри.
Толком не смыв мыло, кутаясь в банный халат и скользя босыми ногами по ступеням, охотник летел на первый этаж в комнату к макнэ. Единственное чего он не помнил, как у него в руках оказались арбалет и цапки.
В дверях его приветствовали спины Енбэ и Дэсона, а также второй истошный мужской крик, со знакомыми высокими нотами.
Фактически затолкнув друзей в комнату, Джиен увидел милейшую картину: запутавшись в одеяле, которым они по утру были укрыты, двое бедолаг лежали, уткнувшись лбами и истошно орали друг на друга.
- Убери свои грязные лапы с моей ноги, извращенец! – истошно верещал Реук, лицо которого наливалось краской праведного гнева.
- Сам такой! Придавил мне руку и хочешь, чтоб она испарилась! – дергаясь, как рыбка в сети, кричал Сынри
- Я тебя сейчас самого испарю! И никто жалеть не будет! – практически шипел бессмертный, наконец начиная светиться мертвенно бледным светом, вновь и вновь пытаясь выпутаться.
- Простите, любезная смерть, но боюсь мы немного будем расстроены, если вы лишите нас этого замечательного во всех отношениях, макнэ, - максимально любезно пробасил Таби. Он тоже наконец пришел в комнату младшего и высился немного позади уже прибывших до него охотников, которые ни как не могли найти возможности сообщить о своем присутствии и хоть как то помочь. Пленники одеяла замерли и, скосив взгляд на стоящих, запылали оба праведным гневом в их сторону. Ибо на лицах охотников крупными буквами читалось: «Я не заржу! Я не заржу! Если заржу, то это не я!»
- Замри, смертный, - прошипел Реук на мгновение зависнув и прикрыв глаза. Сынри послушно выполнил приказ, но ничего не произошло. Открыв свои глаза с мириадами звезд, бессмертный оглядел сначала одеяло, потом всех присутствующих. На пару мгновений мастер смерти вновь прикрыл глаза. Когда же он снова открыл их, к пляшущим звездам добавился блеск обиды и злости. Напрягая одновременно все мышцы своего, по сравнению с припечатанным к нему Сынри, хрупкого тела, Реук закричал:
– Во имя вселенной, Кюхен-а! Что ты наделал???
Наконец охотники подобрались к кровати, практически на коленях, дабы скрыть за склоненными головами разрывающий их смех. Отцепив одеяло от ножки, за которую оно каким-то чудесным образом зацепилось так, что его пришлось надрезать, друзьям наконец удалось распутать двух несчастных. В следующее мгновение они отпрыгнули друг от друга так, что оба свалились со своего ложа.
- Ты... ты какого хрена трогал мою спину? - ныл Сынри, подвывая от боли и пытаясь вылезти их щели между кроватью и стеной, в которую угодил.
- А тебе за каким смыслом моя нога понадобилась? Я массаж бедер не заказывал! – сверкая глазами в сторону младшего охотника, шипел бессмертный, пока не пытался встать и стряхивая хрупкими руками невидимую грязь с брюк.
Остальные охотники задним ходом выползли за дверь и, зажав рты руками в попытке сдержать смех, наблюдали за перебранкой двух горячих голов, сидя на полу.
- Давно это у них? – раздался тихий шепот за их спинами.
- Ну как проснулись, - почти икая прошептал Енбэ. – Минут десять.
- ммм, ну это по ходу на долго, - вновь тихий шепот, от которого у присутствующих охотников по спинам пробежал холодок, ведь в эту часть дома никто не могу зайти, кроме них самих. Практически одновременно они повернули головы и увидели сидящего на корточках Кюхена. Парень был одет просто: джинсы, кроссовки и мятый свитер, а в руках он держал небольшую дорожную сумку. Взгляд парня был устремлен поверх их голов и созерцал разборки двух вчерашних смертников, а на губах его играла легкая полуулыбка.
- Что смотрите? Сами вчера пригласили, - саркастичная усмешка Кюхена напомнила о том, что этот парень все-таки та еще язва, а отсутствующий взгляд о том, что он, как бы, и не парень вовсе.
- Не, ну ты и наглый парень! – вопль Реука заставил всех вздрогнуть и повернуться обратно. – Рубашку из джинсов я сам что ли достал!
- Нужна мне твоя рубашка, как пингвину зонтик! - вторил ему уже выбравшийся из западни макнэ охотников, тыча пальцем на простыни. – А вот презерватив на моей кровати что делает?
- Да кто ж знал, что я вместо девушки затащу в постель, каким-то миром, самого тупого охотника во вселенной! Я вообще вчера на свидании был!
- На свидании? – яд в голосе Сынри, казалось, разъест дыру в полу. – А презерватив вместо шарика прихватил?
- Айщ! – далее с пол минуты лился непереводимый на приличную речь лексикон, от чего щеки всех присутствующих начали полыхать, ибо никто не ожидал от столь хрупкого создания подобных речей, - И стоило бросать девчонку, которую только-только переманил к себе, ради спасения одной неблагодарной во всех смыслах безмозглой туши!
- А, так вот почему она вчера трубку не взяла, - раздался тихий смеющийся шепот Кюхена. – Эх, придется покупать жирафа. Хотя...
- Может интеллектами померяемся? – усмехнулся Сынри, хотя его сознание все-таки зацепила фраза о спасении, после чего он уже более спокойно заметил, садясь на кровать и обняв многострадальное одеяло, которое взял в руки комом, формируя, как бы, щит между собой и, все еще сидящим на полу, бессмертным. – Я как-то не совсем помню, что вчера было.
- Ну в принципе ничего особого, просто ты отправился проживать в ускоренном темпе тот самый день, который мы стерли из вселенской книги судеб, дабы вернуть тебе жизнь, дебил! – рявкнул Реук, сверкая глазами и вновь с надеждой глядя на свои руки, которые, видимо, не слушались своего хозяина. – Ах, Кюхен-и, попадись ты мне!
- А что сразу Кюхен-и? - наконец выдал свое присутствие бессмертный. – Ты сам себя вчера чуть из книги судеб не стер, хен. И пока я держал пространство с твоей великолепной тушкой, Чонуни-хен тормозил время, общаясь с Туки-хеном, пока Хичоль-хен занимался подделыванием записей. И к тому же ты опять стер стража. Пришлось нового искать. Благо у Шиндон-хена была парочка кандидатов на Ближнем Востоке.
- Чонун-хен слишком злой? – внезапно тихо спросил Реук, сжимаясь в комок и прикрывая глаза ладошками, становясь похожим на маленького ребенка в ожидании наказания.
- Ну... У него был с собой кофе, так что час прошел в стабильно мирной обстановке выслушивания, что правила бессмертных нарушать нельзя.
- Значит, все хорошо? – приоткрыв один глаз, Реук украдкой посмотрел на Кюхена, который, обойдя сидящих на полу охотников, зашел в комнату, где еще недавно скандалила парочка спасенных.
- Ну... Кажется на ближайшие пол года у тебя будет и дом, и работа. Это хорошая новость? – спросил Кюхен, старательно скрывая язвительный смех и роняя рядом с хеном дорожную сумку, которую принес с собой. Одновременно с этим охотники уронили свои челюсти на грудь, понимая, кто ближайшие пол года будет их соседом.
- Э... Это что? – заикаясь спросил Реук, отползая от сумки, которая, вроде как, и не собиралась на него нападать, но пугала безмерно.
- Ну, прости, хен, это все, что нашел в твой гардеробной из подходящего для переноски вещей, - Кюхен развел руки в сторону, отвешивая шутовской поклон.
- И что туда влезло? – вытянув лицо и чуть не плача спросил Реук, тыкая несчастный предмет кончиком пальцев ноги.
- Сам увидишь, после того как определишься с местом твоего нахождения, - слегка усмехнулся Кю. А затем, устремив взгляд в никуда, на полном серьезе сказал – Надеюсь господа охотники не выкинут хена на улицу, ибо тогда всплывет информация о стертых записях, и они лишатся своих драгоценных макнэ и лидера. А ты, хен, пожалуйста, ближайшие пару недель тоже носа на улицу не показывай, иначе рассыплешься в прах, а этого как то мне совсем не хочется.
Закончив говорить, Кюхен неспеша вышел из комнаты и направился к двери, ведущей в зал. У самой двери он обернулся и спросил у все еще сидящих на полу охотников:
- А вы сегодня работать будете? А то уже двенадцать, - подмигнув Джиену, который все еще сидел на полу в халате с мыльной от шампуня головой и с арбалетом в руках, бессмертный вышел в зал, прикрыв за собой дверь.
Охотники подорвались с пола. Джиен пошлепал босыми ногами вверх по лестнице, спотыкаясь и скользя. Енбэ и Дэсон вышли в зал, стараясь все вовремя открыть. Сынри, посмотрев на часы, тоже подскочил как ужаленный и, со словами: «У меня ж сегодня переговоры!» - забежал в душ, громко хлопнув дверью.
Реук остался сидеть на полу, пытаясь осмыслить происходящее. Он, конечно, в своей жизни кем только не работал. Но отчего-то богатому чоболю, только что окончившему престижный вуз, коим он сейчас представлялся, не особо светила перспектива работать в кофейне. Положив подбородок на колени и обняв ноги руками, отобразив на лице вселенскую печаль, он ни как не мог заставить себя ругать ни охотников, ни своих друзей за сложившуюся ситуацию. Но ни одной приличной мысли в голове не было, а лишь нецензурные планы, грозившие заведению охотников оказаться то в долговой яме, а иногда и быть разрушенным до основания. Ведь именно их неуемное любопытство привело Реука в это состояние, грозившее реальной смертью и телу, в котором он был заперт по собственной глупости уже более ста лет, и его сущности...
- Простите, пожалуйста, любезнейший, - услышал Реук почтительный бас местного шамана. Подняв на него глаза, он кивнул, давая понять, что внимательно слушает, хотя, что еще ему оставалось. – Я понимаю, что может этот вопрос показаться вам немного неуместным, но в свете услышанной мною фразы от вашего младшего коллеги: может вас устроит карликовый жираф?
Следующие пол часа Реук просто пытался не умереть от смеха, выслушивая исповедь Таби обо всех его попытках найти ему в подарок семиметровое создание, именуемое жирафом и о трудностях контрабанды экзотических животных. Но это помогло расслабиться и перестать проклинать всех и вся, ибо если есть такие невероятные создания, как Сынхен старший, то для охотников еще не все потеряно.