Свитер
Утро пятницы нельзя было назвать добрым, а прошедшую ночь - спокойной.
Я, мама и моя младшая сестра Сия спали в моей комнате, оставляя отца одного. Он сам не хотел, чтобы кто-то был с ним. Чтобы кто-то видел, как он корчится от боли. Отец терпел всю боль молча. Но тут и он сорвался. Звал маму каждый час, чтобы та поставила ему уколы.
- Я не могу, Оливер... Прошло слишком мало времени... Потерпи еще немного, пожалуйста...
- Черт возьми! - закричал отец. - Я устал терпеть! Когда же это все кончится... - словно ребенок хныкая, отец с головой укрылся пледом.
Если бы мама ставила сильные уколы каждый час, она бы собственными руками убила отца.
Я понимаю, как ему тяжело. И понимаю, как тяжело маме. Понимаю, как устала она каждый день видеть то, как умирает любимый человек. Как он догорает, словно свеча в церкви.
В школе я не прекращала думать о том, как там отец один. Отвлечься помогала лучшая подруга, у которой в том году, не поверите, отец умер от рака легких. Она, как никто другой, понимала меня и поддерживала.
После школы я позвонила отцу. По телефону его голос казался бодрым и даже каким-то радостным. Он попросил меня купить ему морской капусты и диск любимой группы. Всегда удивляло, что отцу, такому брутальному, бритоголовому мужчине нравилась группа сопливых неискренних девочек, которые ради пиара изображали лесбиянок. Я выполнила его просьбу. Но после магазина я поехала не домой, а туда, где встретила Элкэ.
Я стояла у нужного перехода, оглядываясь по сторонам, но никого похожего на того мужчину не видела. Пока я высматривала его в толпе, сзади намеренно-громко шаркая ногами, кто-то приближался. Я резко оглянулась, надеясь увидеть Элкэ, но там был будто бы не он. Стоял какой-то мужчина в абсолютно чистой одежде, с легкой щетиной на лице. Модная куртка, из-под которой торчала клетчатая рубашка, синий шарф, рюкзак на одном плече. На его фоне теперь я казалось беспризорной девочкой: старая серая куртка, черные брюки, изношенные ботинки с тяжелой подошвой и огромная вязанная шапка.
- Ну? Достаточно по-мальчишачьи? - начал Элкэ, осматривая меня и красиво улыбаясь.
- Вы точно тот, кого я видела вчера? - удивленно спросила.
- Чему ты удивляешься? Я же говорил, что не нужно обращать внимание на одежду. Она очень обманчива, - коварно улыбнулся мужчина.
- А я думала, что вы тут замерзли, - я достала из рюкзака сиреневый свитер, но пока не думала его отдавать. Я ждала, что Элкэ скажет на это. Но он молчал, грустно улыбаясь.
- Возьми, - мужчина достал из кармана своей куртки фигурку птички и протянул мне, - дай ей имя и подумай, почему птица, а не монета.
- Возьмите, - повторяя его слова, я протянула ему свитер, - придумайте ему имя и подумайте, почему я покупаю вещи незнакомым людям.
- Потому что ты добрая, - почти моментально ответил Элкэ, - спасибо. И давай будем на "ты", мне всего-то тридцать три.
Иисус.
- Ты не ответила, почему птица, а не монета? - добавил мужчина.
- Потому что деньги не делают человека свободным. И, находясь в их власти, завися от денег, человек никогда не станет птицей... Спасибо и тебе.
- Ты торопишься, Алиса. Иди. И ты знаешь, как меня найти, - улыбнулся Элкэ, уходя куда-то в глубь вонючего и грязного перехода. Такой чистый и красивый Элкэ, наверное, выйдет из перехода снова другим человеком.
А я действительно торопилась. Телефон отца почему-то не отвечал. Я в панике со скоростью света добралась до дома.