Разделяя чувства

- Алиса, милая, чего ты так долго? Давай быстрее.

Я притворяюсь, что просто не выспалась. Впрочем, так оно и есть.

Как я могла уснуть после нашего с Дугласом разговора? И после нашего поцелуя тоже.

Я и не думала его целовать, это вышло случайно и было... прекрасно, великолепно, волнующе... Нет, я не могу подобрать нужного слова. Интересно, какие слова выбрал бы Дуглас?

А потом я просто сбежала. Струсила, испугалась того, что он не разделит моих чувств, что ему это не понравится.

Где-то в пять утра я вышла на крыльцо подышать свежим воздухом. Там лежали ромашки, неопрятные, чуть измазанные землей снизу. Их было немного, но они были лучше любого букета. Я долго сидела, не веря своим глазам, а потом просто разрыдалась. Я сидела и ревела, прижимая ромашки к себе и думая, что только сама все испортила. И тогда я поняла, что потеряла Дугласа навсегда. Теперь неловкость из-за поцелуя будет преследовать нас вечно, в разговорах, в сообщениях, и ни у одного из нас не хватит духу, чтобы спросить об этом.

Я отнесла ромашки в свою комнату и поставила в какую-то старую банку, потому что все вазы были уже упакованы. Я знала, что потом мне нужно будет их куда-то спрятать, чтобы мама ничего не узнала, но целых полчаса прощальный подарок Дугласа стоял у меня на подоконнике. А потом я выбросила цветы в окно и пошла собираться в дорогу.

Я выпила за завтраком две чашки кофе. Сегодня я точно побью рекорд, ведь летим мы с пересадкой, и во время ожидания следующего рейса наверняка будем пить еще.

Мама легко купилась на оправдание "плохо спалось" и, потрепав меня по голове, посоветовала не нервничать. А я и не нервничала. Мне просто было плохо.

- Алиса, мы на рейс опоздаем!

- Да, мам, иду, - я даже зеваю для правдоподобности.

Дуглас всегда считал, что я сильная. Сейчас, глядя на меня, он бы разочаровался.

Не будь я такой трусихой, я бы ему позвонила и все рассказала. Но я боюсь того, что он скажет в ответ, боюсь, что об этом узнают.

Меня словно магнитом тянет обратно в дом. Я хочу остаться, потому что мне страшно. Страшно уезжать в большую и пугающую неизвестность без Дугласа.

Я помогаю маме и отчиму выносить сумки с кучей хлама, в которых все равно нельзя увезти самого важного. Мы грузим вещи в машину, и водитель такси захлопывает багажник, а мне кажется, будто это крышка ящика моего детства.

Ведь, если подумать, то до сих пор я была беспечным ребенком, который делал, что ему в голову взбредет, не раздумывая хорошенько о последствиях для него и для окружающих, и ни черта не отвечал за свои поступки. Что ж, пришло время ответить. И заколотить ящик.

Что там лежит, в этом воображаемом ящике? Детский дневник со всякой чепухой, старый велосипед, с которого я столько раз падала, школьные записки, упаковка моих любимых конфет, букет ромашек... Дугласа в ящик не положишь.

А жаль. Без него все это теряет смысл. Дуглас всегда считал, что я сильная. Он не знал, что именно он придавал мне сил.

Я в последний раз смотрю на его окно. Я хочу, чтобы он выглянул, и я могла с ним попрощаться, хотя бы махнуть рукой. Но Дугласа в окне нет.

- Алиса! - недовольно кричит мама. - Почему ты застыла?

- Извини, мам.

Я сажусь в машину и захлопываю дверь. Вот и последний гвоздь для моего ящика. Я невесело усмехаюсь, понимая, что вместо слова "ящик" настойчиво просится слово "гроб".

Машина трогается с места. Все. Пути назад нет.