3
Девушка достает из коробки яркий красный шар и осторожно, будто боится разбить, вешает на
одну из пушистых веток. На ней красуется свитер с оленями и снежинками - подарок от мамы на прошлое Рождество.
Взмахивает руками, спотыкаясь об одну из игрушек, и почти падает носом в ворох стеклянных шаров, когда блондин ловит её за ворот свитера, помогая удержаться на ногах.
- Чёрт, тут так много различных коробок, - успевает лишь выдохнуть, когда губы парня встречаются
с её губами, вторая рука опускается на затылок, притягивая его ближе. Хоран, после поцелуя, лишь быстро подмигивает прежде, чем отпустить, а Белла беспрестанно облизывает пересохшие губы и тараторит что-то, кровь в голове шумит так громко, что она почти ничего не слышит.
- Прости, просто я не могу привыкнуть, что...Что всё случилось так.
Арджент уже твердо стоит на ногах (хотя колени безбожно подгибаются, и весь мир
плывет и тонет в глазах цвета зелёной травы), расправляет тёплый свитер на плечах.
- Давай закончим с елкой, - напоминает Найл как-то простужено и грустно, он чувствует это напряжение, повисшее в комнате. Она как-то тормазнуто кивает, судорожно ловит воздух ртом, стараясь не проронить ни единой слезинки.
- Ага, - безжизненно во второй раз кивает и снова облизывает губы. - Нам ещё нужно что-то сготовить. Я так и не придумала, что можно сделать на ужин, - как-то отчаянно и безжизненно говорит она, лишь бы "заткнуть" долгое молчание повисшее в комнате.
- Я могу заказать ужин через наш любимый ресторан, или кафе, чтобы у нас не ушло много времени на приготовление? - опять ни малейшей заносчивости или пренебрежения. Будто они лучшие друзья или...Белла, встречается с ним восемь месяцев из девяти, по возвращение к нормальной жизни, без истерик и упрёков со стороны. Но почему-то эта нормальная жизнь, кажется ещё более ненормальной. Она любит Найла, любит его крашенные блондинистые волосы, его отменное чувство юмора и бездонные голубые глаза. Но привязанность к своему лишителю спокойной жизни, человека, который применял электрический ток, избивал до потери сознания, пинал ногами и даже как-то прострелил ей ногу, - была велика.
Найл молча достаёт гирлянду из ещё одной чёрной коробочки, раннее пылящейся в шкафу. Начинает медленно развешивать её по округу всей ёлки. Он не понимал, что сделал не так и не знал, как это можно исправить. Единственное, что он знал наверняка и мог подтвердить - это любовь к самой выносливой, но одновременно к самой невыносимой девушке из всех ему виданных - Белле Арджент. Она превозносила счастье в его жизнь одним лишь своим существованием.
Позже они разводят огонь в камине, доставка привозит ужин, (хотя Белла всё-таки настаивала на своём приготовлении) и Найл открывает бутылку с вином.
- Ты знаешь, что я не очень люблю шампанское, - пожимает плечами он, разливая алкоголь по бокалам. Белла берёт свой, но неожиданно для себя вздрагивает, когда тёплые пальцы Найла касаются её запястья. Воздух словно сгущается над ними, находясь в большой близости друг с другом, дышать становиться и вовсе невыносимо.
- Мне нужно подышать, - открыто заявляет она, быстро вставая. Задница занемела, после продолжительного сидения на полу, и, кажется, трансформировалась в
деревяшку. Но Белле всё равно. Ей нужно выйти, значит она выйдет. Смотрит на сцепленные в замок пальцы, Найла, и в голове - ни одной связной мысли.
У неё внутри так пусто, что даже слез не осталось, хотя глаза опухли и покраснели. По венам будто жидкий лед замерзает. Наверное, именно от этого покалывает пальцы, и кровь не бежит. Слезинка - большая и прозрачная, каплей воды повисает на носу, а потом срывается на пол, где смешивается с лужицей растаявшего под ногами льда.
На пороге дома валяется чёрная бумажка, привлекшая взгляд томных зелёных глаз. Зачем кому-то оставлять здесь записку? Почему не передать в руки получателю, поздравить ведь можно и лично, всё-таки Рождество.
Замерзшие пальцы поднимают мокрую от снега записку, лежащую у порога. Странно это как-то.
" Серебро,
Тебя пронзит,
И разрывая твою плоть,
Я буду радостно кричать, о «Серебро моё...умри»". Х
Арджент вскакивает на ноги, будто её подкинуло, ломится вперёд, хватая стоящего в дверном проёме Найла, за плечи. Она ждёт, наверное, что пальцы ухватятся за воздух, чувствует собственное бешеное сердцебиение. Её пальцы вздрагивают лишь раз, когда она передаёт бумагу в руки Найла.
Она даже пятится назад, едва ли стоя на ногах. Найл немедленно шагает следом и тянет руки, чтобы прижать к себе, уберечь. Он не протестует, когда костлявые кулачки колотят твердые плечи, спину и грудь. Лишь гладит по спине нежно, будто говоря тем самым, что он с ней.
- Белла, это просто чья-то глупая шутка. Я даже не понял к чему он/она пишет, как "Серебро", неужели есть и такое имя? Или фамилия? Без разницы, к нам это не относится, - она вскрикивает и плачет, выбивается из его цепкой хватки. А он не понимает ничерта. Почему она так реагирует на что-то не относящееся к ней.
Найл читает записку ещё три, а может и десять раз, но всё также непонятно, как и впервый. Белла что-то тихо бормочет, но из-за слез, её речь невнятная.
- Успокойся. Сделай вдох и выдох. И расскажи, как есть.
Даёт указания. Белла делает. Вдыхает-выдыхает, но бушующий страх, текущий по венам не уходит. В горле стоит ком.
- А-арджент, - заикается она, произнося свою собственную фамилию, вводя блондина в ещё большее заблуждение. - Арджент в переводе с французского означает Серебро. Только он так меня называл. Это имеет два смысла. Он убьёт меня оружием, пуля или наконечник стрелы, может ещё что-то, будут сделаны из серебра.
Долго Найлу думать не пришлось, что он - это он. Тот самый Гарри Стайлс, оставленный в подвале на полу, который должен быть непременно мертвым и едва ли не сгнивгим в этом чертовом месте.
- Он придёт. Придёт, чтобы закончить начатое.
- Белла, пойми, он - мёртв! А это шутка. Чья-то глупая шутка. Может отправитель просто нашёл у Стайлса заготовленное тебе послание, которое он тебе хотел передать, но не сделал этого.
Найл успокаивал её как мог. Девушка, прислонилась к его груди, и считала свои вздохи. Ведь один из них окажется вскоре последним...
- Он убьёт меня.
Бормочет тихо, закрывая глаза и прорываясь сквозь беспростветное пространство темноты.