Riverdale

      Новый учебный год обещал быть напряжённым. Последние девять месяцев кропотливой работы над проектными работами, и в принципе, последние девять месяцев изнурительного мучения в этой колонии под названием «школа». Эдакие семь кругов ада, только не семь, а одиннадцать, да и то, на Земле.

      Время около двенадцати. Ребята расположились в холле. Кто-то дочитывал литературу, заданную на каникулы, кто-то повторял материал прошедшего года, а кто-то, как например, я, уныло делился впечатлениями от закончившегося лета (которое наверняка и не начиналось у некоторых).

      Устало облокотившись на шкафчик, я выслушивала пылкий рассказ Вероники о поездке в Париж и о встрече с отцом. После пяти томительных минут невнятного тараторивания о том, как Лодж заблуждалась в отце, подоспел Арчи и перевёл диалог в не менее нудное русло.

      — Девочки, вы решили, какой предмет будете выбирать для проектной деятельности? — неожиданно встрепенулся Эндрюс.

      Мы с брюнеткой растерянно переглянулись. Парень действительно был озабочен этим вопросом, хотя раньше его тягу к учёбе можно было описать лишь обычным «да и так сойдёт».

      — Я думаю, что возьму науки. Биологию там, химию. Я ещё не задумывалась над этим, — заключила Лодж, оглядывая Арчи с головы до ног, пытаясь понять, что могло повлиять на столь быстрые изменения.

      — А ты, Бетти? — переметнулся на меня рыжеволосый.

      Я пожала плечами и выдавила из себя лишь: «было не до раздумий». Хотя, в моих планах было брать английский язык или же литературу, так как они будут являться базовыми предметами для сдачи при поступлении на факультет журналистики и СМИ.

      — Я буду брать музыкальное направление. Может быть даже что-то связанное с хором, — воодушевлённо ответил друг, тем самым навевая не очень приятные воспоминания о Джеральдине Гранди.

      Вероника, будто бы тоже вспомнив о существовании этой женщины, встрепенулась и широко улыбнувшись, умело перевела тему:

      — Вы в курсе, что мадам Картер была уволена за «профнепригодность»?

      Мадам Картер — пожилая преподавательница истории, которую невзлюбила практически вся наша параллель. Она занималась подготовкой учеников к экзаменам и периодически проводила уроки в десятом классе. В этом году она должна была вести у нас постоянно, чему, к счастью, не довелось случиться. Хотя, как мне казалось, лучше уже не будет.

      Старые учителя сменялись ещё более древними экспонатами. Шанс получить преподавателя в самом расцвете сил был крайне мал — можно сказать, один на триллион. Но всё же, иногда высшие силы щадили нас и предоставляли небольшие «трофеи» в виде молодых педагогов, что к сожалению, не продерживались у нас и месяц.

      Я к учёбе всегда подходила ответственно и всю жизнь слыла отличницей, но последние годы в школе сильно выматывали меня. Свою лепту внесли и постоянные скандалы с родителями на почве моего расстройства.

      Сейчас моё стремление к совершенству не угасло, нет. Просто мне нужно немного оправиться от всего того, что произошло за минувшие года.

      — Жаль, мадам Картер мне нравилась, — грустно заметил Арчи.

      — Тебя уже на старушек потянуло. Боже, Эндрюс, сдерживай своего дружка в узде, — не упустила возможность съязвить Вероника. Тут не хватало лишь Кевина на барабанах и его коронного «бадум-тсс».

      Хоть шутка и была слегка заезженной, но я всё же не сдержалась и прикрыв рот кулаком, прыснула от смеху. Эндрюс обиженно посмотрел на меня и вальяжно развернувшись, направился к школьному стадиону.

      Да, с парнем определённо было что-то не так. Сначала он был крайне взволнован темой проектных работ, затем обижается на глупые шуточки Вероники. Как будто рыжеволосого подменили. Хотя, тоже самое можно было сказать и обо всех присутствующих в школе. За лето они подросли, поумнели, некоторые кардинально изменились и не всегда в лучшую сторону. Одно было неизменно — кислая и высокомерная морда Реджи.

      Даже я сейчас не понимала, отчего я так равнодушна и бледна. Может, это какое-то предупреждение, послание? Так дерьмово я ещё никогда себя не чувствовала. Если раньше при виде Арчи, у меня появлялись бабочки в животе, то сейчас я лишь смотрела на него с нескрываемой жалостью и сочувствием, хотя и до сих пор внутри себя питала к нему тёплые дружеские чувства.

      Постояв с Вероникой ещё пару минут, мы решили уже потихоньку выдвигаться в сторону кабинета.

      Ха, как бы парадоксально это не прозвучало, но первым уроком у нас стояла история. Любимый когда-то мною предмет, желание к изучению которого было напрочь отбито занижением оценок от мадам Картер. Эта женщина, чёрт возьми, ненавидела всё и всех.

      Думаю, смена такого преподавателя была желаема всеми. Но всё же кто знал, что за чудовище нам смогут поставить на её место?

      Всю дорогу к кабинету истории я болтала с Лодж. Впрочем, всё было как обычно: я рассказывала о создании набросков для газеты «Blue&Gold», о нападках со стороны родителей и извечном вопросе с вероятным продолжением дружеско-ненавистных отношений Полли и Шерил.

      Вероника хоть и слушала меня, но всегда находилась, чтобы вставить свои «пять центов»* в мою пылкую исповедь. И нередко эти «пять центов» действительно помогали мне в жизни, так как я всегда доверяла советам подруги.

      К кому, как ни ко мне, она может прийти «под шофе» в три часа ночи? К кому, как ни к ней, могу прийти я с абсурдной просьбой переночевать сегодня у неё?

      Она делилась кусками своей жизни со мной, а я делилась с ней крупицами своего существования.

      Наш разговор прервал гул идущих позади одноклассников, что громко беседовали о нашумевшем уходе преподавательницы по истории. Особенно из той толпы выделялся Реджи, что посчитал своим долгом обматерить ушедшую на покой учительницу.

      — Эта старуха уже всем порядком надоела. Самое место ей в гробу вертеться, а не других людей истории учить. Потом будут её археологи раскапывать, как героиню. Достойная смерть, — скандировал главный отстающий по данному предмету Мантла, что старательно не хотел признавать своей бездарности.

      — Ты уже перегнул палку, Реджи, — вмешалась Вероника. Тёмноволосый посмотрел на неё с нескрываемым презрением.

      — Сейчас бы таким шалавам, как ты решать, перегнул я палку или нет.

      — Блять, Мантла, когда ты перестанешь поливать всех грязью? На твою высокомерную рожу уже смотреть противно, — мимо их компашки прошёл Арчи и демонстративно толкнул плечом парня.

      Мой взгляд просто метался между Мантлой и Эндрюсом. Оба, казалось, сейчас просверлят друг друга глазами и после очередной реплики Арчи, тёмноволосый набросился на Эндрюса с кулаками, яростно осыпая его всякими проклятиями.

      Руки непроизвольно сжались и ногти больно впились в кожу, оставляя на ней ярко-красные отметины, из которых сочилась кровь. Я сильно напряглась. Все эти бесконечные разборки мне порядком надоедали и я не выдержала, и громко выпалила:

      — Да прекратите вы, чёрт возьми! Ведёте себя так, словно дети малые!

      Я не узнала свой голос. Он был настойчивым, громким и властным. С низкими нотками и поразительно твёрдой интонацией. Внутри себя я была шокирована, поражена. Пару секунд я стояла не двигаясь, а затем бросив полный презрения взгляд на развалившихся на полу парней, я развернулась и распахнула дверь в кабинет истории.

      Вероника проскользнула за мной. Я, потупив голову, прошла между стройных рядов и уселась за самую последнюю парту, без всякого энтузиазма доставая блокнот и ручку. Вслед за мной подтянулись и другие ребята, что-то и дело бросали на меня озадаченные взгляды.

      До начала урока мы с Лодж просидели молча. Просто язык не поворачивался что-либо говорить. Я опасалась вновь услышать не свой голос.

      Новый учитель ещё не появлялся, хотя было заметно то, насколько витали в облаках девушки, что представляли молодого голубоглазого брюнета, что одним взглядом мог бы сразить всех наповал.

      Наконец-то прозвенел звонок, что оповещал всех о начале очередного нудного (в большинстве случаев) урока. В классе все поднялись со своих мест. Щебетание одноклассниц всё так же продолжалось, хоть и весь класс замер, как вкопанный. Хотя, почему же весь? В очередной раз Реджи и Мус решили показать себя всемогущими, и закинув ноги на парту, терпеливо дожидались очередного объекта ненависти.

      В кабинет вошёл мистер Везерби, что начал свою речь весьма торжественно:

      — Наверняка, многие из вас уже в курсе, что в этом, заключительном году, историю у вас будет вести новый преподаватель. Он заявил, что готов потерпеть ваши несносные выходки в силу своего приемлемого для работы возраста. От вас лишь требуется уважение, — сидевший напротив нас Мантла громко хмыкнул, — стремление к изучению предмета и в принципе, всё. Успешной вам учёбы и приличных оценок!

      С этими словами он удалился из кабинета, в дверях шепнув кому-то что-то наподобие: «Удачи».

      Всё внимание было приковано к входу непосредственно в класс. Спустя несколько секунд, в кабинет вошёл молодой человек, с аккуратно уложенными, чёрными как смоль, волосами. От него разносился приятно щекочущий нос аромат. Элитный мужской парфюм, смешанный с запахом вишневого табака. Он оглядел наш класс равнодушным взглядом и остановился лишь на вальяжно расположившихся закадычных друзьях — Реджи и Мусе.

      — Молодые люди, будьте добры, уберите свои ноги со стола, иначе я распоряжусь так, что вам вместо трёхразовой истории будут назначать прочистку школьных унитазов. В частности, писсуаров.

      Парни переглянулись и Мейсон лишь пожал плечами, и покорно спрятал свои огромные ноги под парту.

      — Уж лучше убирать дерьмо, чем ему подчиняться, — заметил Мантла, вспомнив своё жизненное «кредо».

      — Как тебе угодно.

      Голос мужчины (да какой там мужчина? Он по-ненормальному молод) звучал глухо, насмешливо, с хрипотцой. Я всем своим нутром чувствовала, как начали таять девушки за первыми партами.

      На мужчине был стандартный костюм шоколадного цвета. Под пиджаком скрывалась кремовая блуза, которая была расстёгнута на две верхние пуговицы. Он по-хозяйски встал спиной к доске и скрестив руки на груди, начал:

      — Меня зовут мистер Джонс. Обращаться ко мне только по фамилии, никак иначе. Несмотря на то, что я молодой специалист, я не позволю вам безответственно относиться, по крайней мере, лично к моему предмету. Я требую фиксирования материала в памяти, зубрёжку параграфов и безупречные знания всех дат и событий. Если ваша предыдущая преподавательница делала акцент на мировую историю и заваливала вас домашними заданиями, то я в этом году буду вас углублённо учить истории Америки, Ривердейла в частности. Домашнюю работу и рефераты никто не отменял, так что расслабляться я не рекомендую. Нужно будет хорошо постараться, чтобы завоевать моё расположение, а потом уже надеяться на благоприятный исход и приемлемую оценку в вашем аттестате. Насчёт прогулов, уважительных причин и прочей дребедени, что меня ни коим образом не волнует: вы живёте в двадцать первом веке, у вас есть все блага цивилизации: мобильники, интернет, социальные сети. Всем этим вы можете воспользоваться и узнать материал пропущенных уроков, а также домашнее задание. Оправдания в виде «я не знал» не принимаются. Надеюсь, сработаемся. Можете присаживаться.

      — Мда уж, — шепнула мне на ухо Вероника, когда благополучно плюхнулась рядом со мной, — Думали, принц на белом коне заявится, а этот альфа-самец мало того, что симпатичный, как чёрт, так ещё и не менее требовательный.

      Я лишь тихонько хохотнула. Я до последнего не хотела признаваться себе в том, что учитель всё-таки произвёл на меня впечатление. Неважно какое, но произвёл.

      — Я буду перечислять каждого из вас по списку, вы встаёте с места и кратко рассказываете мне о своих успехах в истории. Перечислите темы, которые не до конца поняли и я буду составлять график дополнительных занятий. Также, насколько я знаю, у вас будут проектные индивидуальные работы по определённым предметам. Предлагаю некоторым из вас выбрать историю, так как уверен, что есть люди, интересующиеся подобным.

      — Определённо, это я, — выкрикнул с передних парт Кевин, заставив весь класс залиться смехом.

      Видимо, новый преподаватель пригляделся не только нашим девушкам, но и некоторым представителям нетрадиционной сексуальной ориентации. Одной мне было не до смеха. Я пристально рассматривала причудливое лицо парня, на котором хаотично, будто вроссыпь, располагались родинки.

      Под глазами виднелись «еле» заметные мешки и синяки. Судя по всему, наш историк по ночам совсем не спит. Действительно, мистер Джонс выглядит очень вымотанным и уставшим, да и его персона сама по себе привлекает внимание. Почему именно «мистер Джонс»? Зачем он так тщательно противится упоминанию своего имени?

      Он был чертовски привлекателен, хоть я и не знала, каков его возраст. И я зарделась лишь при одной мысли о том, что мои некогда детские мысли переходят во взрослые увлечения.

      От глаз Вероники это не укрылось и она ткнула меня локтём в бок, ехидно спрашивая:

      — Чего это ты так раскраснелась, как помидор? Неужели наша Бетти положила глаз на нового учителя?

      Лодж готовилась захохотать во всё горло, однако я быстро накрыла её рот своей рукой и вместо заливистого фирменного хохота брюнетки, послышалось лишь возмущённое кряхтение.

      «Этот мужчинка ещё и хорошо слышит?» — мелькнуло в моей голове, когда учитель оторвал взгляд со списка и внимательно взглянул на меня. Пару секунд он не отводил от меня взгляда, заставляя меня заметно напрячься, а затем вновь вернулся к списку.

      Я, как назло, была одной среди самых первых учеников по списку, и когда некоторые из моих одноклассников уже подверглись словесной «каторге», наступила моя очередь.

      — Элизабет Купер. Правильно произнёс? — к нему в ответ — молчание.

      Я сидела на месте, словно боялась пошевелиться, а Вероника то и дело кидала на меня нетерпеливые взгляды. Буквально столкнув меня со стула, она победно вздёрнула носик кверху и боковым зрением продолжала следить за моим фееричным позором.

      — Итак, Эли-за-бет... — монотонно, растягивая слоги, начал тёмноволосый, — Расскажи мне о своём отношении к моему предмету и об успеваемости.

      Сглотнув подступивший к горлу ком, я сделала вывод, что сейчас очень сильно волнуюсь. Какого чёрта?

      — Ме- ме- меня зовут Элизабет Элис Купер. К истории у меня личная неприязнь и связана она с определёнными обстоятельствами. Хвалиться не буду, но скажу, что в прошлом году мои оценки были сильно занижены, и мои знания не оценивались по достоинству.

      Вся уверенность, напор в голосе просто улетучились, и вот он — мой привычный голос милой пай-девочки. Изредка подрагивающий, «ласкающий слух», как говорил Арчи, когда мы впервые познакомились. Внутри меня всё переворачивалось по непонятной для меня причине. Может быть, я не схожусь с изменениями? Пусть передо мной сидела бы мадам Картер — я бы и глазом не повела, а тут...

      — А может быть, ты действительно, была грубо говоря, «не очень» в плане истории? — съёрничал тот, будто бы играя со мной в игру.

      — Я учила материал «от А до Я». Просто не может быть такого, что я, как вы выразились, «не очень» в плане вашего предмета, — нашлась что ответить я, заметно нервничая.

      Чёрт, как же я глупо выгляжу при общении с мужчинами. Какой-то комплекс неполноценности? После того, как Кевин заставлял меня бесстыдно подглядывать за красующимся в окне полуголым Арчи, одно упоминание о чём-то эротическом и вообще связанном с мужчинами вгоняло меня в ступор. Лишь одна Вероника была неумолима на все эти взрослые шалости. Она нередко обращала внимание на мужчин и всячески пыталась завоёвывать их расположение.

      В итоге, она осталась вместе с Арчи, к которому моё доверие окончательно было подорвано ещё в конце прошлого года. Да, может глупо терять доверие к человеку, который послал тебя к чертям со своими чувствами, хотя определённую роль в этой драме сыграл и мой юношеский максимализм.

      Я понимала, что Эндрюс не хочет обидеть меня своими словами и всячески пытался, чтобы наши отношения в качестве лучших друзей продолжались и дальше, однако не могла смириться с тем, что мои чувства не были приняты им. Около месяца я терзала себя переживаниями и выливала все свои слёзы в отдельное ведро, а затем просто поняла, что Арчи вряд ли был бы счастлив рядом со мной. Я никогда не соответствовала его идеалам, и это сыграло важную роль в развитии наших отношений как таковых.

      — И всё же, — меня вывел из воспоминаний ровный голос мистера Джонса, — ты уверена в том, что преуспеваешь в истории и хорошо знаешь все темы?

      — Абсолютно уверена, — с толикой сомнения ответила я, моля высшие силы о том, чтобы этот допрос закончился как можно быстрее.

      Было заметно, что моя «искусная» ложь была замечена, однако парень лишь кивнул, призывая меня сесть на своё место. Да Боже, я не могу назвать его мужчиной. Хорошо, перейду к тактике убеждения. Буду постоянно повторять, что он преподаватель истории и наверняка значительно старше меня. Он — лишь преподаватель грёбанной истории и наверняка, он значительно старше меня.

      Я решила, что всё-таки стоит выкинуть все посторонние мысли хотя бы потому, что мне нужно вернуться в напряжённый ритм занятий. Плевать на то, насколько молод учитель — в данный момент меня заботят совершенно иные проблемы, несущие сугубо личный характер.

      Из-за парты встала Вероника, поправляя слегка задравшуюся нижнюю часть платья. Она попыталась не привлекать к себе чересчур повышенного внимания нового педагога, так как одного опыта ей было вполне достаточно. Её голос немного подрагивал и я, честно говоря, никогда не видела её столь сосредоточенной и сдержанной.

      Обычно Лодж была взрывной бомбой замедленного действия. Сначала она производила впечатление всепонимающей подруги (которой на самом деле и была), а затем любую, даже самую горькую ситуацию ловко переводила в шутку.

      А сейчас она была максимально спокойна, однако и немного волновалась. Арчи пристально наблюдал за своей девушкой, пока та кратко отвечала на все вопросы нового учителя. Когда брюнетка облегчённо плюхнулась на стул, я тут же поспешила с вопросами:

      — Ронни, ты в порядке? Ты сильно изменилась в лице.

      — В полном. Просто мне крайне не хотелось, чтобы Арчи подумал что-то не то. Ты же знаешь, насколько сильно он меня ревнует... Хотя и позволяет себе некоторые вольности... — она горько усмехнулась и перевела взгляд на рыжеволосого.

      Он уже полностью был увлечён уроком и изредка оборачивался, улыбаясь Веронике слегка натянутой улыбкой. Та лишь грустно кивала ему в ответ. Я совершенно ничего не понимала, но смотрела на подругу с искренним сочувствием. Понимая, что я вряд ли сейчас добьюсь объяснений, я погрузилась в изучение темы урока, пока мистер Джонс заканчивал свои «блиц-опросы

Надеюсь вам понравится этот фф(история,рассказ и т.д)Все свои истории я пишу и кидаю в черновик и после этого смотря на кол-во просмотров,лайков,подписок и просьб выложить проду(продолжение)выкладываю новую главу(часть)
(2814 слов) 4:18