Офсайд

В гараже Михи противно пахло бензином и сыростью. Неприхотливое жилище, несмотря на попытки создания уюта, оставалось убогой конурой. Узкая кровать, убитая тумбочка, покоцанные табуретки для гостей. На столешнице небольшая электрическая плитка - кухня, шланг в углу - душевая.

- Как я мог так встрять? - спросил я, в упор глядя на Мальцева, который разливал квас по стаканам.

- Прикидывался милашкой, а сам сдал.

- Когда-то это он прикидывался милашкой? - усомнился Миха.

Я уныло посмотрел на зеленую цепочку из тридцати сообщений.

- Может заявиться к нему на работу? Че он молчит?

Мальцев многозначительно покачал головой.

- Тебе же юристы запретили.

- Развел как девственницу!

- Не поспоришь.

Скрипнула дверь. В проеме гаража показались близнецы в одинаковых толстовках со Спандж Бобом.

-  Здрасте, - сказали они хором, протискиваясь внутрь.

- Ну наконец, все в сборе! - обрадовался Миха.

Из-за широких спин вышла Люся.

- Сюрприз! - Грациозная блондинка тряхнула разутюженными волосами.

Мальцевская улыбка аккуратно сползла.

Миха любил телок, но эта дамочка вызывала в нем младенческий страх. Мой друг был уверен, что такие как она выжимают Кровавую Мэри из таких как он, и потом пьют литрами под новости о мировых катаклизмах, пока он, бедненький, прикован под боком тапочками-кандалами. (Так Миха представлял себе семейную жизнь). 

Мальцев растерянно взглянул на меня, я на близнецов, но те не вняли.

- Он, видите ли, уезжает на своем мопеде на север на три месяца, - погрозила Люся наманикюренным острием пальца - а мне не сказал.

Челюсть Михи непроизвольно щелкнула. Никто не смел называть его Харлей «мопедом».

- Хоть ты и не заслуживаешь, но вот, тебе, - Люся протянула черный снуд - Гуччи, чтоб не замерз.

Миха благодарно принял шарфик, но я уже представлял как этой «тряпочкой» протирают колеса, гневно приговаривая «сучка на Порше».

- Видела того парня - на облегчение Мальцева Люся обратилась ко мне.

- Какого? - я чуть не захлебнулся квасом.

- С которым ты на дачу приезжал, симпатичный такой.

- У меня все симпатичные - прикинулся я дурачком.

- Ну странный, не разговорчивый - уточнила она, осторожно присаживаясь на край подозрительной табуретки.

Я пытался изобразить покер фейс, но видимо переиграл до умственной отсталости, потому что близнецы начали улыбаться и кивать мне в ответ.

- Дом себе строит на второй улице - продолжала Люся. - Я и не могла подумать, что он местный. Вид у него не тянет на Сиреневый Бор. Без обид. - спохватилась она.

Руки предательски задрожали. Я отставил противный квас.

- Я после «гаражной пати» на дачу опять собираюсь, - прищурилась она на мои трясущиеся пальцы - хочешь со мной?

Я зажал ладони между коленей и кивнул. Не устоял, скотина, как продажный Тузик при обещании сосиски.

- Отлично. Мне веселее будет. - сказала Люся - а ты? - она повернулась к Мальцеву.

Мальцев многозначительно показал на торчащую из тисков деталь.

- Надо докалибровать до поездки, а то потом проблемы с двигателем будут.

Мальцев показывал на шарнир из тележки моей бабушки. Гений.

По пути выяснилось, что меня похитили в попутчики, чтобы поподробнее расспросить о Михе.

Я терпел вопросы от - какие девушки ему нравятся, до - кто он по гороскопу.

- Хочу с ним переспать, - призналась Люся. - Ну, он секси, байкер - мачо, понимаешь?

Я вспомнил как Миха ел спагетти руками и засмеялся.

- Да что ты ржешь! - возмутилась она.

- Сначала переспать, а потом липучие сообщения ему строчите. Из-за вас он отключает телефон, и мне не дозвониться!

Лицо Люси вытянулось.

- Ты меня не знаешь!

- Шарфик она ему привезла. К сожалению я знаю тебя лучше, чем ты сама.

- Да? Тогда я тоже тебя знаю! - гневно выпалила она. - Ты по мальчикам, не отрицай! Тащишься со мной, чтобы с тем парнем повидаться.

В груди что-то сдавило, я побледнел. Только бы не паническая атака. Я закрыл глаза руками и представил мягкий теплый голос Тимы «вдыхай, выдыхай». Люся притормозила на обочине.

- Прости - прошептала она.

- Я в порядке - успокоил я ее.

Так долго я не дожидался утра. С первыми петухами стоял у заветной калитки. Вот он, явился. Вышел в испачканном худи, осмотрелся вокруг, взял брус и потащил внутрь. Потом второй, третий. Я провожал взглядом муравьиный путь, но меня не замечали, или делали вид. На пятой балке я решился пойти за ним. Внутри дома пахло свежеспиленным деревом.

- Доброе утро.

Темная спина напрягалась, но не повернулась. Я беспрепятственно обвел глазами помещение - две почти уже жилые комнаты, к стенам приставлены рыбацкие снасти, коробки с футбольными флажками. Остальная часть дома «в процессе».

Взгляд переметнулся на широкие плечи, непроизвольно сползая вниз до тугих ягодиц, длинных спортивных ног. Вид его тела даже под толстыми слоями одежды будоражил.

- Чего тебе? - наконец ответил он, спокойно, даже как то безразлично, что меня очень задело.

Я сделал несколько несмелых шагов, неуклюже переступая через строй материалы на полу.

- Много заплатили?

Он резко обернулся, впиваясь в меня своими черными зрачками-кровососами.

- О чем ты?

Взъерошенные волосы, румяные от работы щеки. Слова застряли при виде его красивого лица.

- Ну за статью, - опомнился я.

- Нисколько. За спасибо. - ответил он.

- Значит деньги Дарины? - Я обвел руками просторный сруб.

- Не понимаю, о чем ты? - поморщился он.

Вот лицемерная рожа, сочиняет получше меня. Ко мне вернулась смелость.

- Мы заплатили за не разглашение, а вы все равно пошли к журналистам. Как это называется?

- Я настаиваю, я не понимаю о чем ты, - процедил Тима.

- «Я настаиваю» - передразнил я - А ты спроси у Дарины!

Он странно посмотрел на меня.

- Объяснять что ли надо? - взъелся я - мой отец еще в школе отстегнул им немаленькую сумму.

Тима хлопал глазами, он видимо и правда не знал.

- Врешь! - вдруг разозлился он и шагнул навстречу.

- Я вру? - поднял я глаза - Врешь у нас ты.

Его пыльные ладони схватили меня за пиджак и силой впечатали в стену. Я сощурился от боли - сильный, падла. Тима держал меня почти на весу, тяжело дыша. Минуту ничего не происходило. Я приоткрыл глаза, черные лазеры сверлили во мне дыру. Но ничего, алмаз не так легко сверлится - я уставился в ответ. Под перестрелкой глаз руки его стали слабеть, запал нахала стал переходить во что-то другое, что-то тягучее, обжигающее, как плавленное стекло. Черт с этой статьей, такой красавец пропадает, подумал я и несмело закрутил в кулак его худи, настойчиво притягивая к себе еще ближе.

- Хочешь? - выдохнул я.

Тима растерялся, отпустил полы и отстранился.

- Я все верну, - сдавленно сказал он.

- Да, уж, пожалуйста - буркнул я раскрасневшись.

Я не планировал требовать отцовские деньги, Тиму хотелось наказать другим способом, в постели.