Глава 9.
- У нас почти не осталось денег.
- Что?
Я сидел с матерью на кухне, доедая вчерашний рождественский ужин. Долгое время она была счастлива, рассказывая моменты из жизни с моим отцом. Как резко у людей меняется мировоззрение, когда у них отнимают близкого человека. Она говорила о том, как они впервые встретились в его ресторане, когда он приходил проведать своих работников и увидел её - скромную, молодую девушку, пытающуюся выбраться на поверхность мира и быть ближе к солнцу. Он посчитал её за клиентку и решил обслужить лично, дав поварам знак, чтоб они приготовили что-нибудь быстрое и романтическое.
Она сидела за столиком и ждала прихода человека, который через несколько месяцев станет её мужем. Гофман принес все необходимое: сливовое мороженое, бутылку шампанского, легкие закуски. Когда он сел к Анне за столик, то услышал неожиданные для него слова:
- Вы возьмете меня работать в свой ресторан?
Его глаза загорелись как ночной город в лунном свете.
- Так вы пришли сюда на работу?
- Да. Мне очень нужны деньги, ведь моя семья эмигрировала в этот город, будучи при этом совсем бедными, - мама начала рассматривать поднесенный владельцем десерт, при этом сильно удивляясь. - Я хотела бы поработать у вас в ресторане официантом. Если я не ошибаюсь, это вы ищете опытных людей? На заметку, в нашей комнате, где мы живем с родителями, полная чистота и порядок. Я могу быть у вас не только официанткой, но и уборщицей за одну плату.
- В уборщицах я особо не нуждаюсь. А вот красивая официантка с приятным голосом мне, право, несомненно нужна. Вы приняты!
Грустно всматриваясь в мои глаза, она вновь повторила:
- У нас кончаются деньги.
- И что?
- А то, что отец был прав - нужно экономить. Он почти ничего после себя не оставил. Я - глупая, думала, что у него после проданных ресторанов залежалась не малая сумма, а оказалось, что денег почти не было.
- А как же он тогда планировал открыть здесь свое кафе, если денег у него почти не было?
- Я не знаю. На работу он тоже не планировал идти. Я не понимаю, о чем он думал...
- Не переживай, я смогу найти достойную работу и обеспечить нас двоих на всю оставшиюся жизнь.
- Не говори таких слов! У тебя еще все впереди - деньги, любовь, друзья, дети, - резко сказала мать, взяв меня за руку. - А я уж доживаю свою оставшиюся жизнь.
- Все равно я смогу нас обеспечить, - ответил ей я, так же приложив свою ладонь на её. - И что бы не случилось - мы будем жить отлично. Я немедленно найду постоянную работу, или же открою свое кафе, или ресторан, как отец. Я буду продолжать его дело в этом городе. А потом передам свое заведение своим детям. Потом они своим. И все они будут помнить меня, тебя, отца, благодаря которому у них будет свой собственный бизнес. Понимаешь, мам? Я хочу, чтоб все наши близкие всегда были счастливы! И давай начнем с тебя. Улыбнись же, все будет прекрасно, поверь!
Для матери эти слова стали опорой, из-за чего она вновь показала свою радостную улыбку, которая когда-то влюбила в себя моего отца.
На столике в моей комнате все еще лежала записка той девушки с ресторана, на прочтение которой, у меня силы воли не хватало. Я боялся увидеть там слова, которые спрячут наши с ней души навсегда, где-то в разных домах, стоявших в разных концах города. Но больше всего я боялся прочитать на листке взаимосимпатию, что построилась между нашим единственным взглядом, который я буду помнить всю свою жизнь.
Долгое время я хотел оставить лист неразвернутым, или вовсе сжечь его, считая себя не достойным этой прекрасной леди. Но после нескольких минут раздумывания, я все-таки решил, что нужно его раскрыть в любом случае.
"12:00. Тот же ресторан."
- Чёрт возьми! - вскрикнул я, скомкав лист в руке.
Все мои размышления и неуверенность привели до того, что сейчас, возможно, эта девушка сидит в ресторане одна, а может уже и ушла, ведь часы показывали время 12:24, из-за чего я должен был поторопиться. Шанс был.
Я стоял напротив этого ресторана, напротив его металлической двери. Внутри меня ждало большое разочарование - девушки не было. Я сел за столик, за которым в тот день сидела семья чудной девушки. С него все еще парило прекрасной рождественской атмосферой. Ко мне подошел тот же кельнер, что и вчера.
- Вы здесь снова просто сидеть, или, может, что-то закажете? - иронично спросил он у меня.
- Да, закажу. Вина мне, пожалуйста.
- Красное, розовое, белое?
- Белое.
- Будет сделано. Может, еще чего-нибудь? - уже серьезным голосом говорил со мной кельнер.
- Пока что, только вино.
В ресторане бродил европейский уют. Сюда приходят только приличные люди, обслуживают благоприятные работники, и готовят, здесь, скорее всего, тоже прелестно. Большой зал был заселен низкими, симметрично вырезьблеными столиками. Пол покрыт шахматным линолеумом нового века, а стены оказались толстыми и забетонироваными, от чего не пропускали холод, хоть и сами его вырабатывали.
Вдруг, за отчаянным распитием белого мускатного вина, в моих глазах восстал образ ангела. Силуэт, покрытый пышным темно-синим платьем, сверху которого крепилось серое, тонкое пальто. Это была она, та самая девушка, которая смогла ускорить биение моего сердца вчера, и заставила его биться скорее сейчас. Мой взгляд застыл на её лице, что имело прекрасную форму. Её тонкие губы бездвижно молчали, пока карие глаза сверкали, подпевая весенние цветные песни.
Она спокойно сняла с себя пальто и, легким движением рук, повесила его, словно этот ресторан был её домом, а она в очередной раз возвращается в него. Её взгляд обошел всех находившихся людей в заведении и остановился на мне. Бесшумный стук шагов, и она рядом! Запах её духов развеялся в области моего столика. Этот аромат напомнил цветущею сирень в саду, которая слилась вместе с запахом разрезанного напополам ананаса.
- Сегодня прекрасный день, не так ли? - неожиданно ко мне обратилась девушка, присев за столик. - Снег, укрывший этот город, лучики солнца, едва достающие к земле. Чудно.
- Самое чудное, что от этого ни холодно, ни тепло. Погода редкая, и вправду, - спокойна ответил я, поддержав её негаданное предложение. - Если верить Вашей записке - Вы опоздали на один час.
- Но ведь Вы дождались, - слегка улыбаясь, ответила девушка, не зная, что я здесь всего лишь четверть часа. - И давайте на "ты". Не хочу чувствовать себя старой финансово независимой женщиной.
- Но я вижу тебя лишь второй раз, думаю, что еще не обязательно выходить за рамки приличия... К тому же, я говорю с тобой впервые, - немного волнуясь, стал перебирать слова я.
- А мы никому не расскажем об этом нарушении, - улыбнулась мне девушка. - И я вижу тебя третий раз.
- Третий? Но когда ты успела?
- Это произошло месяц назад. Ты был в набережном ресторане с семьей, - сделав короткую паузу, после чего засмеявшись, она продолжила. - Когда твой отец озвучивал тосты на все заведение.
- Я вспомнил, - фальшиво заулыбавшись, подумав о том ужасном дне, ответил я.
- Вспомнил меня?
- Нет, увы. Я вспомнил тот день.
Неподалеку отстаивался все тот же свободный кельнер, и увидев, что я сижу не один, он решился вновь подойти.
- Я думаю, вы уже успели надумать, что будете заказывать, - спокойно сказал он.
- Перестаньте меня атаковать! - недовольно ответил ему я.
- Такая уж моя работа - атаковать посетителя до тех пор, пока он не закажет, - смело высказывался кельнер. - Может, дама желает что-нибудь заказать?
- У вас есть бурбон?
- Вчера был. Сейчас посмотрю, может еще есть, - улыбаясь отвечал ей кельнер, после чего ушел за выпивкой.
- Ты пьешь?
- Как видишь, - ответил я девушке, придвинув к центру стола пустой стакан.
- А на вид не скажешь. Скромный, безобидный, молодой парень рядом с бутылкой - что-то не верится.
- Я больше удивлен тому, что такая красивая девушка пьет виски.
- Один из способов удовлетворить свою натуру. Когда мне чего-нибудь хочется - я делаю это. И никто не в праве мне это запретить, даже я сама.
- Так не бывает, - спокойно, не подавая вида заинтересованного парня, ответил ей я. - Вот чего ты сейчас хочешь, помимо бурбона?
- Не скажу.
- Но почему?
- Потому что мне так хочется, и запретить себе это говорить не способна даже я сама.
- А ты напиши. Как вчера, на листочке, - сказал ей я, положив обе руки на стол, показав, что уверенно вошел с ней в разговор.
- Ладно, только читай не вслух.
Она достала со своей кожаной сумочки такой же листик, что и вчера и, закрыв его рукой с моей стороны, начала на нем писать. После чего, просунула его в мою руку.
- Читай. Но только не вслух, - вновь повторила она.
Я просмотрел своим тонким взглядом только что написанные, темно выраженные буквы, после чего резко сказал:
- Поехали отсюда.
- А как же заказ? - удивленно задалась вопросом девушка.
- В следующий раз. Думаю, бурбона у них достаточно.
Мы поехали в сторону Невы, спокойным, медленным ходом, не привлекая взгляды прохожих людей.
- Как тебя зовут? - спросил у неё я. - Я все еще не знаю твоего имени.
- И я твоего тоже.
- То есть я должен назваться первым?
- Совершенно верно.
- Эрнст, - я протянул ей правую руку, держась другой за руль.
- Алиса, - скромным тоном ответила мне девушка, протянув свою белоснежную руку.
Я заметил как её лицо сияло. Оно выделялось от других своей простотой. Никаких лишних красок на ней не было. Я правильно подметил в начале - она ангел, спустившийся с небес. Казалось, что ей нечего делать в этом мире, среди черствых, индифферентных людей.
- Куда мы едем?
- Не знаю, - ответил ей я, достав из портсигара сигарету.
- Дай мне тоже, - издался милый голос Алисы.
- Думаю, не стоит, - сказал я, припрятав портсигар в карман. - Сигареты крепкие. Особенно для девушек по типу тебя.
- Тогда я достану свои, - иронично ответила мне она. - Все же, куда мы едем?
- Это просто обкатка по городу. Разве тебе не нравится эта погода?
- Погода отличная. Но мне не совсем комфортно ездить по городу с человеком, которого я совсем не знаю, - ответила девушка, осматривая холмы. - Возможно, ты маньяк и хочешь увезти меня к себе в питомник, чтобы убить.
- Если бы был маньяком, то ты сейчас не разговаривала бы со мною. Твой рот, ноги и руки должны быть завязанными, а твое тело сейчас бы лежало на заднем сиденьи или в багажнике.
- А у тебя свой коварный ход. Ты поступаешь не так, как все маньяки, чтобы твои жертвы не догадывались, что ты один из них.
- Глупость. В этой машине за все время находились только моя мать и отец, никаких жертв.
- Тогда я первая.
- Пускай будет так, ведь мы с тобой совсем не знакомы.
- Тогда давай узнаем друг друга получше. Все таки, я тоже могу быть убийцей.
- Исключено.
- Почему?
- Слишком милая для таких поступков.
Со временем, мой голос перестал дрожать от каждой фразы, что я произносил. Слова становились уверенней, а ход мыслей чище. Я отлично осознавал, что справа меня сидит беззащитная девушка, для которой любое лишнее слово может стать самым острым оскорблением.
- Меня удивляет твой акцент произношения, да и в общем, имя твое тоже странное. Ты приезжий?
- Да, буквально два месяца назад я с родителями эмигрировал в Россию.
- Ты немец?
- Да. Как ты угадала?
- Я была в Германии. Твой тревожный акцент тебя выдает, - засмеявшись, сказала Алиса.
- Я это и не скрываю.
Мы сьехали с центральной улицы и оказались на междугородном шоссе. Со стороны моего окна находился долгий сосновый лес.
- Красивое место. Хорошо, что мы поехали именно сюда, - свободно стала говорить девушка. - Смотря на эти деревья, начинаешь понимать настолько разнообразная и бесцеремонная эта жизнь. Ведь они стоят здесь группированные, бездвижные, и никого не волнует когда они засохнут, или когда приедет злой лесоруб, чтоб избавить хоть несколько сосн от одиночества. Просто бессмысленное существование. Это заставляет подумать о себе и о своей судьбе, которая, возможно, ни чем не отличается от их. Умереть в старости или быть убитой маньяком? Какая разница, в каком возрасте лечь в гроб?
- Мы еще молоды, чтобы рассуждать такие вещи, - серьезно говорил я Алисе, подумав об отце. - Но, все таки, разница есть. Можно умереть от старости и не оставить после себя следа. А можно уйти из жизни молодым, сделав для мира огромный шаг к эволюции. Разница весомая.
- По-моему, мертвому гниющему в могиле телу будет все равно, что думают о нем люди.
- А как же небо? Душа человека, что наблюдает с неба, разве это для тебя не есть объяснением?
- Я не верю в Бога, - уверенно промолвила девушка.
- А во что ты веришь?
- В себя.
Я все еще не понимал, как в этой молодой и безобидной девушки могут проскакивать такие мысли. "Смерть, атеизм - откуда у нее все это?" - подумал я. Неужто она разочаровалась в произвольном мире, где кипит масса ненависти и комплексов.
Мы проехали большую часть шоссе, наблюдая за белотонной природой, от чего день стал уходить, меняя за за собой вечер. Алиса устала от поездки и попросила меня отвезти её домой. Она жила на Северной улице, в нескольких километрах от моей.
- Ну, вот и всё, - сказала Алиса. - Мне нужно уходить.
- Да, нужно, - опустив голову к дну машины, грустным тоном сказал я.
- Что-то не так? Тебе не понравился день? - взяв меня за руку, тихим голосом промолвила она.
- Нет, наоборот, все было отлично, - стал говорить я, переведя взгляд на девушку.
- Тогда до скорой встречи, - все тем же легким тоном сказала мне Алиса.
- До скорой встречи - это когда?
- Все зависит только от тебя, Эрнст. Мой адрес ты уже знаешь, - улыбнувшись ответила она, после чего покинула машину и ушла в свой дом.
"Все так быстро меняется" - подумал в тот момент я. Еще вчера я лишь мечтал о том, чтобы прикоснуться своей ладонью её руки. И вот - этот момент настал, но я ничего не чувствовал. Я не чувствовал той страсти, что издавалась, когда милая девушка впервые посмотрела на меня. Но как только она ушла к себе домой - все вернулось. Мое сердце снова открылось и уступило место для любви. Но та самая любовь вот-вот ушла, оставив лишь прекрасный едкий запах в моей машине и ясный знак. Знак, что я могу к ней зайти в любое время.
Я не рушал с места еще пол часа, оглядывая её двухэтажный дом, построенный в стиле классицизма.
Во всех окнах горел желтый свет, который отсвечивался от моих зеркал. В скором времени, я уехал домой с необъяснимыми вопросами в голове, в особенности меня мучила её записка с фразой "Поцеловать тебя". Эта девушка не умеет все говорить прямо, поэтому я не находил в этих двух словах не единой серьезности. Мысль о том, что она пошутила - только беспокоила меня. Люди не видят предела в любви.