По ту сторону дозволенного.

Алиса приходила ко мне каждый день, на протяжении всего моего нахождения в больнице. Более доброго и жизнерадостного человечка я никогда не видела. Каждый наш день, проведенный вместе не был похож на предыдущий.

Максим жил со мной все это время. Насколько я знаю, он не отходил от палаты ни на минуту.  Часто он играл вместе со мной и Алисой. Бывало, что он сядет в кресло и молча наблюдает за нами. 

Нередко он уносил Алису от меня к ней в палату, потому что девочка засыпала у меня на руках. Врачи были не против, потому что они понимали, насколько это общение важно для девочки. Мне она не давала быть одинокой.

За ту неделю, что я провела в больнице мне ничего не говорили про Костю, про маму и про моего отца. Максим пресекал все мои вопросы. Мне казалось, что он хочет меня отгородить от внешнего мира и от всех проблем, которые у нас сейчас появились.

За неделю ко мне однажды пришла его мама. Елена долго разговаривала со мной обо всем, а потом расплакалась и мне пришлось доказывать ей, что со мной все хорошо и, что я в порядке. После этого Макс не разговаривал со мной пару часов.

За все время, проведенное в больнице я переосмыслила свою жизнь и поняла, что то, что я сделала, было худшей вещью в мире. Алиса открыла мне взгляд на другую жизнь. Я поняла, что кому-то на Земле хуже других. 

Сейчас я сидела на кровати в своей палате и ждала, пока Максим заберет все бумаги. Я не знаю куда мы дальше поедем, но я знала одно - я не хочу бросать Алису. Но мне всего 17, а для того, что бы ее удочерить нужно много бумаг. Я сейчас не в том положении, что бы что-то решать. Возможно, скоро все успокоится и я заберу ее отсюда...

***

Снег. Вокруг было очень много снега. Нос щипало от сильного мороза, а руки задубенели на ветру.

Мы с Максимом остановились на заправке, чтобы выпить по чашке горячего кофе и заправить нашу машину. Кстати, после больницы ее пришлось опять поменять. В нашем распоряжении был огромный белый пикап.

Пока Макс возился с бензоколонкой, я осматривала все вокруг. Казалось, что прошло намного больше времени, чем неделя

Рядом с нами заправлялся микроавтобус. Из него доносился визг. Через окна было видно, что в салоне четверо детей и их мать. Она пытается их успокоить, но все тщетно.

Я поднесла руки ко рту и подула на них. От этого стало еще холоднее. Хоть на мне и была надета теплая куртка с сапогами и джинсы, а под курткой был свитер, я замерзала. Врачи говорили, что такое возможно,  из-за тех препаратов, которые они мне капали.

Кинув взгляд на Макса я увидела, что он уже закрывает бак и садится на водительское сиденье. Сейчас он отгонит машину и мы пойдем в кафе.

***

Мы сидели за столом напротив друг друга. За окном пошел снег. Крупные снежинки прилипали к стеклу, и превращаясь в капли воды сказывались вниз. Парень сидел развалившись на стуле и смотрел в окно. Мы разговаривали с ним очень редко и по делу.

Я стала оглядывать кафе. Все было сделано в черно-белых тонах. Помещение было достаточно большим. В центре была стойка обслуживания, а вдоль окон стояли столики. 

За соседним столиком, который находился за спиной Максима, расположилась семья из микроавтобуса и я смогла их получше рассмотреть. Мать достаточно молода. На взгляд от 35 до 37 лет. Стройная, высокая и очень красивая. Бледная кожа, длинные белокурые волосы и огромные голубые глаза. Если бы я встретила ее на улице, то никогда бы не сказала, что она мать четверых детей. Рядом с ней сидел отец семейства, полная противоположность женщине. Широкие плечи, крупное телосложение, черные, как смола, волосы и такие же черные глаза. От одного его вида у меня пробегали мурашки по коже от страха, но когда я обращала внимание на  его взгляд, страх отступал. В его взгляде читалась безграничная любовь. Таким взглядом мой отец всегда смотрел на мать. На его коленках сидела белокурая, как и ее мать, девочка с бездонными черными глазами. Она казалась совсем крохой по сравнению с ее отцом. Девочка жевала погремушку и смотрела на своих братьев. Троих остальных детей я не могла видеть так же хорошо, из-за Максима. Ясно было одно. Все четверо детей имели белокурые волосы. Мальчишки, которых мне закрывал Макс, скорее всего были погодки, так как не очень сильно отличались.

От изучения семьи меня отвлек звон телефона. Я перевела свой взгляд на Максима. Тот нахмурился, и встав из-за стола вышел из кафе. Оставшись в полном одиночестве я взяла в руки стаканчик, от которого шел пар и сделала пару глотков. Горло сразу обожгло и я невольно зажмурилась.

- Тебе больно? - спросил звонкий голос и я открыла глаза. На меня смотрел один из мальчишек, а его родители наблюдали за этой картиной.

- Нет, все нормально, - мой голос показался чужим. Он звучал тихо и жутко хрипел. За эту неделю я говорила только с Алисой и мамой Макса, но этого все равно было мало, поэтому голос сел.

- А мне вот горячо, когда я пью чай, - сказал второй мальчишка, который уже повернулся и тоже начал смотреть на меня. Они были похожи, как две капли воды. Я бы даже сказала, что они близнецы, если бы не цвет глаз. У одного они были почти черные, а у второго ясно-голубые.

- Ну да, - я глупо улыбнулась, - чай ведь горячий... А как вас зовут?

- Я Стас, а это мои братья Дима и Тима, - сказал третий мальчик, когда повернулся ко мне. Он явно был старше. Его отличала уже более поставленная речь и комплекция. Я бы сказала, что мальчик в этом году пойдет в школу.

- Меня Настя, рада с вами познакомиться,- я улыбнулась и только хотела протянуть руку, что бы пожать их маленькие ладошки, как на мои плечи лег груз.

- Настя. Нам пора, - от леденящего тона по спине пробежали мурашки, и я больше чем уверена, что родители детей заметили изменения моего выражения лица.

Я молча встала из-за стола и начала застегивать курку, натягивая шарф.

- Ты уже уходишь? - спросил то ли Тим, то ли Дима.

- Да малыш, мне нужно бежать. Удачной вам дороги, - я попыталась улыбнуться и выбежала из кафе.

Мы неслись по трассе с бешеной скоростью. Костяшки Максима побелели от того, как сильно он сжимал руль. Его скулы были напряжены, а взгляд сосредоточен. На улице уже началась метель и дорогу было очень плохо видно.

Я настолько устала от всех этих погонь, что даже не стала пристегиваться. Мне надоело бегать и скрываться. Признаться, мне иногда хочется вернуться назад. Мне хочется увидеть маму, терпеть ее выходки, ее побои, лишь бы быть с ней.

Я соскучилась по маме, по папе и по брату. Я соскучилась по нормальной жизни.

- Останови машину, - говорю я и перевожу свой взгляд на Максима.

- Нет, - громом проносится по салону, но меня сейчас не заботит его настрой. Если я сейчас же не выйду отсюда, то устрою истерику прям тут.

- Я сказала, останови машину! - от моего крика парень опешил и я заметила, как стремительно машина начала сбавлять скорость. Не дав ей полностью остановиться я вышла из салона и побежала. Мы ехали вдоль каких-то полей, снег забивался в ботинки и от этого все мои ноги были мокрые практически сразу же.

Сил у меня было мало, поэтому я отбежала совсем немного...

Крик. Я кричала. Слезы лились ручьем по моим щекам. Я проклинала весь мир за то, что мне досталась такая жизнь. Я слабая. Я ничего не могу. Я винила всех и каждого. Я винила себя.

Упав на колени я начала колотить землю. Ярость и гнев. Меня переполняли эти чувства. Сейчас я хотела только одного. Забыть всю свою прошлую жизнь и начать все с чистого листа.

Я почувствовала, как передо мной сел Макс. Я подняла голову и взглянула в его глаза. Зеленые... Как раньше...  

Максим встал и поднял меня на ноги. Поддерживая одной рукой мою талию, второй он вытирал мне слезы с щек. Его горячее дыхание касалось моих губ. Он был слишком близко. За последнюю неделю он не приближался ко мне совсем.

За своими мыслями я не заметила, как он приблизился совсем близко и теперь наши губы разделяло всего пару сантиметров. От него веяло теплом и надежностью.

Он ждал от меня первого шага.

"Я боюсь."

"Боюсь снова потерять тебя."

Я делаю неуверенный шаг назад и разрушаю атмосферу, окутавшую нас. Огонек в глазах Максима снова тухнет и он становится непроницаемым. Парень проходит мимо меня, слегка задевая плечом и направляется к машине.

- Зачем ты так со мной? - слышу я и оборачиваюсь. Максим стоит на расстоянии пяти нескольких шагов от меня.

Я молчу.

Я не знаю, что я могу ему сказать.

- Зачем ты меня выводишь, ведь рано или поздно, твои попытки сделают меня бесчувственным.

- Макс...

- Помолчи. Я долго молчал. Долго терпел, но мне не 17 лет, и я не намерен играться в игрушки с тобой. Мне 21 и я хочу нормальных отношений. Но черт меня дернул влюбиться в взбалмошную дочку босса, которой плевать даже на собственную жизнь!

- Хочешь сказать, что я самоубийца?!

- Я хочу сказать, что люблю тебя, дура!

В следующее мгновение мне стало невыносимо жарко. Руки Макса прижимали меня к нему, его горячие губы накрыли мои, а пламенный язык, будто дракон, вырвавшийся наружу, разжигал во мне пламя. Это был самый страстный и горячий поцелуй за всю мою жизнь.

Нам не мешала ни метель, которая разыгралась ни на шутку, ни звук проезжающих мимо машин. Мы были в своем мире, который не дано понять тому кто не любил.

Я почувствовала, как Макс начал уходить назад и потянулась за ним.

- Стоит вернуться в машину, пока мы не превратились в два сугроба, - сказал Максим, когда оторвался от меня из-за нехватки воздуха.

Мы ехали по трассе и слушали радио. Я тупо улыбалась и смотрела в окно. Губы до сих пор горели от того поцелуя и мне было даже слегка неловко смотреть на парня. Время подходило к 12 и мы должны были уже скоро остановиться на ночевку. 

Максим так и не рассказал о том, кто ему звонил, потому что когда я завела эту тему он грубо оборвал меня.

- Макс, скоро мы уже приедем? - спросила я спустя еще 10 минут молчания.

- Нет, перелезь назад и ложись. Сегодня будем ехать всю ночь.

Я скинула с ног ботинки и забралась назад. Свернув под голову свою куртку я улеглась и отвернулась от Макса. 

Голову переполняли разные мысли. Начиная от нашего поцелуя и заканчивая догадками о том, кто мог так разозлить Макса. Возможно, что ему звонил отец, так как узнал, что мы все же продолжили свой путь, а возможно это были какие-нибудь новости об отце или Косте. 

- Возьми мою куртку, тебе ночью всегда становится холодно, - сказал парень, протягивая мне свой пуховик.

Укрывшись им я вспомнила об Алисе...

Когда я зашла к ней в палату, что бы попрощаться, она сидела на кровати и что-то рисовала. Подойдя поближе и сев рядом я увидела, что на рисунке было изображено три человечка и дом.

- Кто это, Алиса? - спросила я, когда девочка отдала мне рисунок.

- Ты не поняла?! - воскликнула она, - это же мы. Ты, я и Максим. Наша семья.

На рисунке был нарисован большой дом, вокруг него была зеленая трава, а в центре листа были нарисованы три человека. Справа была девочка с белыми волосами, слева был мальчик с черными волосами, а в центре была маленькая девочка. Все они держались за руки. Алиса обнимала меня со спины, пока я рассматривала рисунок. На глаза навернулись предательские слезы. Потом, когда я выйду за пределы больницы, я буду реветь еще несколько часов, прежде чем успокоюсь.

- Мы будем семьей, когда ты приедешь.

- Откуда ты знаешь, что я уезжаю? - удивленно спросила я, ведь не говорила ей.

- Максим сказал еще тогда, когда я познакомилась с ним. Он сказал, что ты уедешь, но вернешься за мной.

- Но ведь ты не знала меня тогда.

- Ну он же знал, - девочка улыбнулась и прыгнула мне в объятия.

- Как думаешь, если ты сменишь фамилию и имидж тебя сложнее будет найти? - спросил Максим, выводя меня из мыслей.

- Что? - я повернулась к нему, дабы понять, не ослышалась ли я.

- Когда мне звонили в кафе, мне сказали, что тебя узнали и скоро туда приедут люди, которым ты нужна. Нашли они тебя только из-за того, что в кафе были камеры. То есть тебе надо сменить имидж.

- А фамилия то тут причем?

Парень тяжело вздохнул.

- Притом, что... давай начнем все сначала?