Killer heels for Cinderellas

Солнечный свет, заполнивший помещение церкви, где должна была состояться церемония бракосочетания, слепил глаза, но даже такая мелочь не могла испортить мне сейчас настроение. Вместо этого, еще шире улыбнувшись, я вновь бросила мимолетный взгляд на своего жениха, чувствую, как мое сердце начинает биться еще быстрее.

Неужели это действительно сейчас происходит со мной?

Неужели это и правда я стою сейчас перед алтарем в этом потрясающем белоснежном платье и туфельках от Адриано Романо, которые, между прочим, стоят как настоящая яхта?

Неужели моим мужем станет человек, о котором я даже мечтать не смела?

- Медея, согласны ли вы взять в мужья этого человека, любить его и в горе, и в радости, делить с ним счастье и печаль до тех пор, пока смерть не разлучит вас? - громогласный и мощный голос священника разлетался по залу эхом, позволяя каждому присутствующему самолично убедиться в том, что это действительно происходит. Я имею в виду свадьбу, если что.

- Да! - оставаясь все такой же довольной, четко произнесла я. Мой жених любовно улыбнулся мне, еще крепче сжимая мою ладонь.

- Кристофер, согласны ли вы взять в жены Медею, любить ее, поклоняться ей и обеспечивать ее каждый год новыми коллекциями дизайнерской обуви? - продолжил священник, теперь уже обращаясь к молодому человеку.

Тот, кажется, не заметил подвоха в вопросе, поэтому уже собирался было ответить, но прежде, чем заветное «Да!» слетело с его языка, Кристофер замолчал.

И это явно был плохой знак.

Вместо этого, мой жених внимательно смотрел на меня, слегка хмурясь. Моргнув, я хотела было прогнать неприятную картинку перед своим лицом, но, кажется, сделала только хуже.

Взамен привычного и почти что родного лица, которое за последние два года я успела изучить досконально, на меня смотрел какой-то другой человек. Вроде бы, все те же голубые глаза, светлые волосы и едва заметная морщинка на лбу, но почему-то человек передо мной был кем-то другим.

Потребовалось не больше минуты, чтобы понять, что теперь место моего жениха занял сам Люк Хеммингс — известный гитарист, который, может и был известен, как самая большая сволочь десятилетия, оставался все равно привлекательным и чертовски горячим молодым мужчиной.

Взвесив все за и против, я пришла к выводу, что и такой будущий муж мне вполне подойдет, поэтому, вновь расслабилась, ожидая продолжения свадьбы.

И вроде бы все должно было идти по плану, но вместо того, чтобы наконец узаконить наш брак, блондин вдруг схватил меня за плечи и принялся трясти изо всех сил, что-то причитая.

И почему-то голос мистера Хеммингса был больше похож на неприятный скрип, который был присущ только одному человеку, которого я знала - моему профессору теории права, мистеру Орвуду.

- Мисс Леммингтон, проснитесь немедленно! - взвыл (точнее, неприятно захрипел) мужчина, стараясь меня растормошить. Я только попыталась отмахнуться, отворачиваясь от профессора и мечтая поскорее оказаться в своем прекрасном сне, но, похоже, мистер Орвуд не спешил сдаваться.

Вместо этого, мужчина схватил что-то со стола, заставляя в следующую секунду подскочить меня на месте. По моему лицу и волосам стекало что-то теплое и весьма липкое. Не стоило быть сыщиком, чтобы догадаться, что это тот самый кофе, который я утром не допила.

- Что вы себе позволяете, Медея! - произнес профессор, буравя меня взглядом. Я поморщилась, пытаясь сдержать рвущееся наружу возмущение и желание двинуть этому хаму по лицу. Все же, мистер Орвуд, хоть и был настоящим тираном и садистом, при всем этом оставался весьма хорошим следователем. Удивительно только, как его еще не прикончили нарушители закона?

- Я просто немного задумалась, - ответила я, отлепляя от лица мокрые волосы. Ощущение было не из приятных, если честно.

- Судя по тому, как ты блаженно улыбалась и вздыхала, задумалась ты весьма о чем-то неприличном, - донесся откуда-то с первых рядом голос одного из моих однокурсников, потянувший за собой волну насмешек. Я недовольно фыркнула.

- Это только ты можешь думать о чем-то непристойном, - парировала я, поднимаясь со своего места. - С тобой же не одна нормальная девушка не захочет встречаться... Гоблин.

Обидное (надеюсь) сравнение «Гоблин» пришло на ум, стоило мне только увидеть своего обидчика — весьма неприметного парня с ушами эльфа. Его приятель, сидевший рядом с ним, захихикал, что-то говоря «Гоблину», в то время, как остальные продолжали наблюдать за мной. И что им так не уймется? Занялись лучше бы полезным делом! Например, послушали бы преподавателя. Хотя...

- Мисс Леммингтон, - похоже, профессор, который все еще стоял около меня, начинал постепенно терять остатки своего не самого хваленого терпения, - это уже четвертая выходка за этот семестр! Вы хотите вылететь отсюда и больше никогда не возвращаться?

Признаться честно, угроза была так себе. Я бы даже сказала на троечку с плюсом. И все же, недооценивать возможности мистера Орвуда не стоило. Из-за этого гения правоведения вылетел уже не первый десяток студентов и мне совсем не улыбалась перспектива оказаться в их числе.

Поэтому, собрав в кулак все свое терпение и вежливость, я процедила сквозь зубы:

- Простите, такого больше не повторится.

Мужчина что-то прошипел себе под нос, но все же оставил меня в покое, спускаясь вниз к своей трибуне.

Недовольно выдохнув, я вновь уселась на свое место и попыталась взглядом отыскать в аудитории Кристофера (да-да, того самого). Молодой человек сидел в противоположном конце помещения на два ряда ниже меня, поэтому, не мог в полной мере заметить, что я исподтишка наблюдаю за ним. Кажется, он и вовсе не заметил всей сцены, достойной номинации на Оскар, что еще пару секунд разворачивалась в лектории.

Вместо этого, блондин что-то обсуждал с сидящей рядом девушкой и мило ей улыбался. От такого проявления чувств молодого человека мне почему-то жутко хотелось ударить его и желательно увесистым ботильоном на высоченном каблуке, что сейчас украшал мою ногу, но я сдержалась. Только этого мне не хватало, чтобы парень, который мне нравится последние полтора года, подумал, что я еще более сумасшедшая, чем есть на самом деле.

В который раз за сегодняшний день подавив в себе желание убивать, я склонилась над конспектом и постаралась вновь задремать. Смотреть сны было явно интереснее, чем обращать внимание на реальность, которая, увы, что-то меня совсем не радовала.