37.
В больницу они добирались целую вечность. Паромы в этот час не ходили, поэтому пришлось ехать по мосту округа Китсап, а уже оттуда сворачивать в Сиэтл.
В машине они не разговаривали. С молчанием еще можно было как-то справиться; со словами - нет. Она сосредоточенно вдыхала и выдыхала, стараясь не плакать.
Только сейчас Джуд пожалела, что не была религиозной. Вся та духовность, которую она в себе взращивала, теперь не помогала; а вера ей была нужна как противоядие нараставшему страху. Когда они припарковали машину, Джуд повернулась к мужу. Он смотрел напряженно, горестно.
Ей захотелось утешить его, как она часто делала, когда он возвращался с работы, еще не пережив потерю оперируемого больного. Ей хотелось сказать, чтобы он не думал о худшем, но она была слишком слаба, чтобы хотя бы предложить ему руку.
Внутри ярко освещенной больницы Джуд распрямила плечи и ринулась вперед, пытаясь справиться со страхом, контролируя себя. Но ее вопросы оставались без ответа, на призывы о помощи никто не обращал внимания.
- Перестань, - наконец сказал Майлс, отводя ее в сторону в переполненном людьми коридоре. - Просто позволь им делать свою работу. Нам остается лишь ждать.
Она не желала бездействовать, однако ничего другого ей на этот раз не оставалось. Вот она и стояла, ощущая полную беспомощность, стараясь не плакать. И ждала.
Наконец, в седьмом часу утра, они добились ответа. Им казалось, что они провели в больнице несколько лет, хотя на самом деле прошло меньше часа.
- Миа в операционной, - сказал какой-то человек, остановившись перед ней. Это был огромный чернокожий мужчина с татуировкой на бицепсах и добрейшими темно-карими глазами. Оранжевый костюм хирурга на нем скорее напоминал тюремную одежду, чем больничную униформу. - У нее довольно серьезные внутренние повреждения. Это все, что я знаю, - добавил он, когда Майлс принялся его расспрашивать.
- Но ведь она поправится, - проговорила Джуд. В голове у нее все перемешалось, все звуки казались приглушенными. Только почему она слышит биение собственного сердца во всем этом шуме?
- К вам выйдет хирург, когда все закончится, но придется подождать. Они только что приступили, - пояснила медсестра.
- А Зак? - спросил Майлс.
- Я отведу вас к нему, - сказала медсестра. - У него несколько химических ожогов на лице и глазах, поэтому он забинтован. Поверьте, доктор Фарадей, это все, что мне известно. У него также сломаны два ребра. Другой девушкой, Алексой, сейчас занимается врач, но там, кажется, меньше повреждений. Сломана рука, рассечен лоб.
- Ожоги? - переспросила Джуд. - Насколько это серьезно? Его уже осмотрел специалист? Здесь есть доктор из страховой компании... как его зовут, Майлс?
Муж взял ее за руку.
- Потом, Джуд, - твердо сказал он, и она снова ощутила свою полную беспомощность.
Они прошли вместе с медсестрой в отдельную палату, где ее сын, которого она только на прошлой неделе сочла уже взрослым, лежал на кровати с металлическим ограждением в окружении приборов. Правая сторона его лица распухла и была синей. Повязка на голове делала ее похожей на гриб. Треугольный кусок марли закрывал правую щеку и скулу.
Майлс сжал руку жены, и она без сил припала к нему.
- Мы здесь, - сказал Майлс.
- Я держу тебя за руку, Зак, - сказала Джуд, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться при виде обожженного, в синяках лица с завязанными глазами. Другая рука была перебинтована выше кисти. - Совсем как раньше, помнишь? Я часто держала тебя за руку, когда водила в детский садик. А когда ты подрос, стал крутым и позволял подержать тебя за руку только в машине и то несколько секунд. Я оборачивалась и тянулась к заднему сиденью, помнишь? А ты хватался за мою руку и тут же отпускал, вот так...
- Мам!
В первую секунду она подумала, что ей это показалось.
- Слава богу, - прошептала она, крепко сжимая его пальцы.
Зак попытался сесть.
- Где я?
- Лежи спокойно, сынок. Ты в больнице, - сказал Майлс.
- Я... не вижу... Что произошло?
- Автомобильная авария, - ответил Майлс.
- Я ослеп?
«Конечно нет», - хотелось закричать Джуд. Это не могло случиться с ее сыном, который раньше так боялся темноты.
- У тебя всего лишь повязка на глазах.
- Мы пока не знаем, насколько серьезны твои повреждения, - как можно спокойнее проговорил Майлс. - Отдыхай, Зак. Самое главное - ты жив.
- Как Миа? - тихо спросил Зак, приподнимаясь. Он повертел головой, ничего не видя за слоями марли. - А Лекс?
- Миа сейчас в операционной. Мы ждем новостей, - ответила Джуд. - Уверена, с ней все будет хорошо. Это превосходная больница.
- А Лекси? - снова спросил Зак.
- Медсестра сказала, что она не так серьезно пострадала. Вскоре мы узнаем больше, - ответил Майлс.
- Отдыхай, детка, - сказала Джуд, стараясь его успокоить одной интонацией, как часто делала, когда он был маленький. - Мы будем рядом.
Она сидела у кровати сына, как случалось много-много раз за его жизнь. Через несколько минут Майлс вышел, чтобы узнать, как дела у Мии. Ожидание было мучительным, но Джуд сказала себе, что должна его вынести. Да и какой у нее оставался выбор? К тому же она верила в глубине души, что Миа поправится. Она должна была в это верить.
За ее спиной вновь открылась дверь.