6
Аллан сидел на краю кровати с опущенной головой. Его русые волосы небрежно прикрывали голубые очи. Прежде светло-красные губы сейчас были слегка синеватого оттенка. Его широкие плечи были приподняты, но это не означало, что мужчина был уверен или же спокоен. Ладонь правой руки была сжата в твёрдый кулак, а левой рукой он сжимал белую простынь. Если можно было бы взглянуть на мужчину со стороны, то стало бы предельно ясно, что Браун напряжён. Действительно эти минуты Аллану давались нелегко. Ему было больно и стыдно взглянуть на неё.
«Именно из-за этого я заслуживаю смерти», - шептало его сознание.
Вирджиния лежала на кровати. На ней не было ничего кроме белой простыни, покрывающей её хрупкое тело. Приблизительно час девушка не приходила в себя. Её глаза, под которыми образовались чёрные круги, были прикрыты. Горькие слёзы застыли на измученном и покрасневшем лице. На тонкой линии губ, искусанной девушкой от страха или же боли, виднелись пару капель алой крови. При каждом вдохе и выдохе, её худые плечи поднимались и опускались с лёгким вздрагиванием. Казалось, будто бы вот-вот её душа выпорхнет из тела белой птицей и покинет еле живую оболочку.
Со стороны девушка напоминала цветок, а точнее ромашку, вырванную из земли какими-то проказниками. И теперь этот цветок лежал на сырой земле, доживая последние минуты своей короткой жизни.
Время тянулось мучительно долго, и Аллан всё больше винил себя.
«Кем я стал?»
«Что я натворил?»
«Я испортил её жизнь».
«Как я мог?»
- Да-да-да, ты виноват, - раздался голос Феликса. - Но время пришло. Буди свою куколку. Ей пора уходить домой, а тебе, милый друг, на тот свет,- заключил Хайер и громко рассмеялся.
- Замолчи, Хайер, - прокричал Аллан и вскочил на ноги. - Нет, Феликс, этой ночью я не умру. Теперь у меня есть причина убить тебя. Ты ответишь за каждую её слезинку и за всю боль, причинённую ей.
- Браун, заканчивай свою пламенную речь и буди её, - вновь заговорил голос в динамике. - У вас несколько минут.
«Главное, чтобы Вирджиния уехала отсюда. Вот тогда мы посмотрим, Фел, сможешь ли ты меня убить», - подумал Аллан.
Мужчина, прокручивая в голове дальнейшие действия, подошёл к кровати и склонился над ней. Ему всё ещё больно было взглянуть на девушку, но он решил действовать уверенно.
- Вирджиния, проснись, - произносил мужчина, пытаясь разбудить её. - Джин, открой глаза, - просил Аллан, дотрагиваясь её плеча.
Всё же спустя несколько минут девушка среагировала. Она с трудом открыла глаза и попыталась приподняться, но заметив руку Аллана на своём плече, Джин вздрогнула.
Она подняла правую руку вверх, будто бы прикрываясь от удара. Девушка начала дрожать, как маленький испуганный ребёнок. Дикий страх поселился в её глазах. Она боялась его. Её губы приоткрылись, собираясь что-то сказать, но девушка не осмелилась. Но её глаза, полные боли и обиды, говорили одно:
«Не прикасайся ко мне».
- Прошу, Джин, вставай. Тебе пора уходить отсюда,- сказав это, Аллан начал собирать вещи, принадлежавшие Вирджинии.
- Ты должна быстро переодеться. Не бойся. Просто попробуй подняться.
- Х-х-хорошо, - девушка попыталась ответить, но её голос дрожал.
***
Шёл уже четвёртый час, но глубокая ночь продолжала царствовать в этом городе.
Там, с высоты бескрайнего неба, на этот город смотрели миллиарды прекрасных звёзд, и сама королева ночи - Луна. Она была настолько большой и яркой, что казалось, будто бы между вами несколько сантиметров. Протянув руку, ты мог бы к ней прикоснуться или же, взглянув на неё, рассказать все свои боли и обиды. Будто бы в это мгновение ближе Луны не было никого или же ничего.
Внезапно ночную идиллию прервал звук открывающихся ворот.
Тяжёлые ворота распахнулись с противным скрипом. На горизонте появилось несколько силуэтов. Это были Вирджиния и Аллан в сопровождении людей Феликса Хайера.
Девушка шла маленькими шажками, спотыкаясь в темноте. Аллан двигался рядом с ней, придерживая её за локоть. Через несколько минут один из людей Хайера, лицо которого нельзя было разглядеть во тьме, приказал остановиться.
- Сейчас подъедет машина, и водитель увезёт девушку, - лениво проговорил тот. - Вы же, мистер Браун, останетесь здесь. У босса на вас другие планы.
«Главное, чтобы она уехала целой и невредимой», - мысленно твердил Аллан.
- Хорошо. Дайте мне пару минут поговорить с ней. Не бойтесь! Я не сбегу.
- У вас есть три минуты.
Получив разрешение, Аллан взял девушку за руку и сделал пару шагов к одиночному дорожному фонарю. При свете он смог разглядеть её лицо. Она всё ещё плакала, проливая безмолвные слёзы боли.
- Вирджиния, не плачь. Всё позади.
Он пытался успокоить бедную девушку, но сам же ощущал сильную душевную боль. Прежде он испытывал много чувств, причиняющих хворь его сердцу. Но на этот раз всё было намного хуже. Прежде он так не страдал. Прежде он так не боялся. Прежде он так не любил.
- Вирджиния Гейл Стоун, взгляните на меня, - обратился Аллан к девушке и сделал шаг к ней. Но она не реагировала. Опустив голову, Джин дрожала то ли от ветра, то ли от страха. Пытаясь привлечь внимание девушки, Аллан заметил, что её рука всё это время покоилась на груди. Девушка держала в левой руке кулон от цепочки, подаренной ей когда-то матерью.
Аллан снял свой чёрный пиджак и накинул на дрожащие плечи Вирджинии. Затем он взглянул на неё ещё раз. И в эту минуту он понял, что должен выжить, попросить прощение за всё и хотя бы на минуту стать причиной её улыбки, а не слёз.
- Джин, я хочу подарить тебе эту золотую цепочку. Надеюсь, эта вещь будет напоминать тебе обо мне. Обещаю, я найду тебя и сделаю всё, чтобы ты меня простила... Прощай.
После этих слов Аллан ловким движением рук обвил золотую цепь на запястье девушки несколько раз.
- До скорой встречи, Вирджиния, - проговорил он.
Но в ответ девушка лишь промолчала, наблюдая за удаляющимися мужскими силуэтами.
***
Время летело с бешеной скоростью. Дождливые дни сменялись зимними днями, полными злого холодного ветра и городского шума. На дворе уже стоял январь - вроде как
снежный месяц прекрасной зимы. В этом городе действительно ощущалось присутствие царицы-зимы. Она пришла в этот город со всей своей суровостью и равнодушием, но забыла приволочь снег. Каждый зимний сезон в этом городе сопровождался минимальным количеством снега. Его было настолько мало, что жители этого города порой сомневались в наступлении января. Несмотря на это, почти каждый обитатель мегаполиса в какой-то степени был рад зиме.
Но Вирджинии не было дела до погоды. С той ненавистной ночи прошло около трёх месяцев. Все эти миновавшие дни были для девушки одинаково мрачными и долгими. Каждую ночь она не могла заснуть, проливая горячие слёзы в свою подушку. Она ни с кем не пыталась заговорить, почти ничего не ела и редко выходила из комнаты. Её и так худое тело совсем ослабло, белый цвет кожи сменился болезненно-серым, в её голубых глазах не было ни капли радости. В её памяти были лишь его глаза, его прикосновения, а в сердце глубокая ненависть к этому человеку. Девушка будто бы угасала на глазах. И в один зимний день измученный организм девушки не выдержал. Обессиленная, она упала в обморок в школьном коридоре. Вирджинию доставили в ближайшую больницу и сообщили об этом её отцу.
Получив известие, Роберт был в замешательстве и в неком удивлении. Он долгими ночами пропадал в офисе и даже не заметил изменений в своей дочери. Роберт любил свою дочь, но порой был настолько равнодушен к ней, что забывал о её существовании в его доме, в его жизни.
Бросив свои дела, он поехал в больницу. Добравшись до нужной палаты, мужчина зашёл в неё. В это время в палате находился низкий врач в белом халате. Роберт протянул ему руку для пожатия, и доктор ответил тем же.
- Что с ней, доктор? - обратился отец девушки к врачу.
- Она потеряла сознание. Её организм очень ослаб. Мы взяли у неё кровь и сделали пару тестов. Результаты скоро будут. Надеюсь, с ней всё будет хорошо.
- Спасибо.
- Я подойду уже с результатами, - проговорил врач и вышел из палаты, оставив Роберта наедине с дочерью.
Мужчина подошёл к койке, на которой лежала девушка, и погладил Вирджинию по голове.
***
Через пару минут белоснежная дверь палаты приоткрылась, и в проёме показался тот же врач. В руках мужчина нёс папку, а на его лице расцветала лёгкая улыбка.
В это мгновение Вирджиния открыла глаза и наблюдала за врачом.
- У меня для вас хорошие новости, юная леди, - обратился тот к девушке.- Вы беременны. Поздравляю.
Эта новость шокировала семью Стоун. В особенности Роберта. Что же можно было про него сказать?
Он был в ярости.
- Что вы несёте? - обратился он к врачу, кинув презрительный взгляд на него. - Моя дочь не может быть беременной. Она ещё ребёнок!
- Этот тест не ошибается, мистер Стоун, - ответил мужчина с серьёзным, даже немного хмурым лицом. - Сейчас вы можете отвезти её домой, но завтра в десять часов я жду вашу дочь в больнице.- Всего доброго, - произнёс мужчина в халате и поспешил удалиться.
Пару минут Роберт стоял неподвижно.
На его лице выступал пот, и тело бросало в жар. Он будто до сих пор не мог осознать сказанное врачом.
Вирджиния смотрела на отца со страхом. Ей боялась этого мужчины. Но само известие её пугало больше, нежели возможная реакция отца.
- Поднимайся, - обратился он к дочери. - Мы поговорим об этом дома.
Роберт выплюнул эти слова в буквальном смысле и выбежал из помещения, громко хлопнув дверью.
Вновь болезненная грусть поселилась в сердце Вирджинии. И слёзы боли потекли из её глаз, оставляя дорожки на лице. Девушка вытерла слёзы и вышла вслед за отцом.
Кое-как она добралась до машины и села в неё. Дорога казалась бесконечной. Отец и дочь ехали в напряжённой тишине. Каждый был в своём мире мыслей, но Вирджиния знала, что молчание Роберта сравнимо с затишьем перед бурей.
«Наконец-то приехали», - подумал Роберт, паркуясь около дома.
Вирджиния первой вышла из машины. Ей поскорее хотелось дойти до своей комнаты и закрыться от всего мира. Но не успела она перейти порог своей комнаты, как Роберт схватил её за локоть и, можно сказать, швырнул в стену. Девушка ощутила резкий удар и чуть не упала.
«За что ты так со мной, папа», - подумала девушка, но не осмелилась ничего сказать. Она просто молчала, смотря на отца голубыми глазами, полными боли и печали.
Но во взгляде Роберта не было жалости или же сострадания. Лишь презрение и ненависть.
- Как ты могла? - процедил мужчина с яростью. - Я пытался воспитать тебя достойной дочерью, примерной женщиной. А ты стала, как она... Как твоя мать.
Роберт ходил из стороны в сторону, сжимая кулаки.
- Ты же знаешь, насколько я её ненавидел. Я старался всеми силами, чтобы ты не стала такой, как она, - последнее слово мужчина произнёс с особой ненавистью.
- Как ты могла?! - прокричал он вновь и дал пощёчину дочери.
Вирджиния потеряла равновесие и упала на холодный пол. Слёзы полились с большей силой.
Но их скорость не была сравнима с быстрой и едкой болью, охватывающей сердце бедняжки.
Эта боль была подобна урагану, сметавшему всё на своём пути.
Или же смертельному яду, уничтожающему человека изнутри.
Но Роберту было всё равно. Он отказывался понимать свою дочь.
И яростно произнёс:
- Я не хочу больше видеть тебя в своём доме. Собирай свои вещи и убирайся из моей жизни. У меня нет больше такой дочери. Ты меня поняла, шл...
Последнее слово Роберт не осмелился договорить и поспешно покинул комнату.
Девушка всё ещё лежала на полу.
Её прежний мир был разрушен.
Она была сломлена.
Собрав последние силы, Гейл (так любил называть её отец) поднялась на ноги и зашла в свою комнату. Девушка оглядела помещение. Её любимая кровать, подоконник, книжные полки, мягкие игрушки. Ей было сложно прощаться со всем этим. Но она понимала: другого выхода у неё не было. Девушка взяла небольшую чёрную сумку, которая лежала в дальнем углу комнаты, и подошла к тёмному шкафу. В этом шкафу девушка хранила всю свою одежду.
Открыв дверцы, она принялась складывать всё самое нужное, но давалось ей это сложно из-за ноющей боли. Из одежды Вирджиния решила забрать только то, что она купила на свои карманные или же заработанные деньги.
Перебирая вещи, взгляд девушки упал на чёрный пиджак. Это был его пиджак. Но почему она не избавилась от этой вещи?
Она протянула руки к этому пиджаку и накинула его на себя. Стойкий запах его парфюма всё ещё был ощутим.
«Я не могла выкинуть этот пиджак, ведь в его кармане я нашла эти глаза. Мои любимые глаза», - подумала Джин и улыбнулась слегка усталой улыбкой.
Мои любимые глаза...
Действительно было невозможно не полюбить эти прекрасные голубые глаза. Детские глаза, полные счастья и беззаботной радости. Это были глаза Томми - маленького сына Аллана.
Три месяца назад Джин пыталась избавиться от всего, что напоминало ей о нём. Она собиралась выкинуть этот несчастный пиджак, но из кармана этой вещи выпал коричневый бумажник. Вирджиния подняла его, и в эту минуту фотография оказалась в её руках вместе с бумажником. Она, будто зачарованная, минутами смотрела в эти глаза. И с того дня она каждую ночь любовалась этими алмазами, придававшими ей силу.
Отогнав от себя воспоминания, Джин положила несколько маминых платьев в сумку и закрыла шкаф. Взяв свою копилку и вещи, девушка спустилась вниз.
Она была подавлена.
Как только Вирджиния вышла из дома, ей стало страшно вдвойне.
-Куда же мне теперь идти?- рассуждала девушка вслух, но её никто не слышал.
Она, неопытный подросток, сквозь тьму и холод шагала во взрослую жизнь. Не зная о том, через что ей предстояло пройти.
Часто ли мы думаем о наших страданиях, потерях? Скорее всего, да. Порой во всём мы виним себя или же близких нам людей, но чаще всего мы проклинаем за это нашу судьбу. Но задумывались ли вы над истинными причинами потерь или же наших неудач? Может быть, мы страдаем или же терпим неудачу потому, что мы действительно этого заслуживаем на данном этапе жизни? Или всё-таки судьба испытывает нас, чтобы проверить, достойны ли мы тех даров, которых получим от неё за претерпленные нами беды и напасти. Неизвестно никому. Но один урок мы должны всё же усвоить:
Редко строй планы на жизнь, ведь у судьбы есть свои планы на тебя. И если твои сошлись с её, то знай, что ты везучий.