Глава 5
Адель
– Всем привет! – громко оповещаю о своем появлении на весь холл.
Но даже дверь у меня за спиной не успевает хлопнуть, как из-за угла слышу задорный звон колокольчика и радостное тявканье. А через секунду по паркету летит золотистый пушистый шар на коротеньких ножках.
– Тикси! – восклицаю я.
Шпиц уже скачет как попрыгунчик, а за ним следом и его хозяйка. Моя мама. Невольно отмечаю, что с последней нашей встречи она как будто опять помолодела. Лицо сияет, короткие волосы по-модному выкрашены в пепельный цвет и идеально уложены. И когда она все успевает? После того как я и моя старшая сестра покинули отчий дом, мама, чтобы не погрязнуть в депрессии из-за синдрома опустевшего гнезда, решила, что будет печь торты. И это решение оказалось весьма удачным. Теперь у нее свой блог, масса подписчиков и постоянные заказы. Если бы я умела готовить такие сладкие шедевры, то давно бы уже и в дверь не проходила. А мама, наоборот, лишь хорошеет.
– Делечка! – Она распахивает для объятия руки, ее яркий домашний халат-кимоно придает ей вид взмахивающей крыльями птицы. И через секунду я оказываюсь в маминых объятиях. – Ну наконец-то. А то совсем забыла, что у тебя родители есть.
– Ма, хватит меня Делечкой называть. Можно же просто Адель, – бурчу я в пепельную макушку, обнимая маму в ответ.
– Я мама, мне можно. – Она поднимает голову и кидает на меня осуждающий взгляд. Но уже через секунду ее лицо озаряется счастливой улыбкой. – Руки мой и быстро на кухню. Ужин на столе, – и чмокает меня в щеку.
Беспрекословно выполняю наказ мамы. Тем более мой нос уже уловил теплые запахи специй, плывущие из кухни, а желудок громким урчанием напомнил, что еду он видел аж три часа назад. Под приветственное тявканье Тикси посещаю ванную и направляюсь на кухню, ощущая, как рот наполняется слюной.
Оказавшись в просторной столовой, смотрю на стол, заставленный едой, и на мгновение даже жалею, что съехала от родителей. Могла бы сейчас не заказной пиццей питаться, а котлетами, супчиками и тортом в придачу. Я сглатываю слюну и уже мечтаю, как проглочу во-о-он то золотистое и румяное, похожее на мясной пирог.
На мое плечо ложится что-то тяжелое.
–Адель, привет, – слышу над ухом голос отца.
Обернувшись, встречаюсь с ним взглядом. Папа улыбается, и в отличие от мамы на его лице стало больше морщин, в темных волосах прибавилось седины. Да и пивной живот под домашней футболкой стал как-то заметнее. И это я не была в родительском доме всего недели две. Ну ладно, три. Или я уже месяц здесь не была?
Отвечаю папе крепким рукопожатием, но внутри почему-то все напрягается. Нет, с отцом у меня хорошие отношения, если не считать его несгибаемую упертость по поводу моего высшего образования и увлечения рисованием. Не мужское это дело, и все тут. Ему все мечтается, что я когда-нибудь возглавлю его консалтинговый бизнес.Не зря же он из меня не девочку. а пацана растил.И любое наше общение рано или поздно касается этой темы. Сегодняшний ужин не стал исключением. Разговоры за столом о чем-то нейтральном – финальном ремонте дома, маминых безумных заказчиках и о тапке, погрызанном Тикси, – заканчиваются как раз под десерт. Как только мама ставит на стол порцию аппетитных капкейков, мой отец решает завести свою шарманку.
– Ну, Адель, – вздыхает он, расслабленно откидываясь на спинку стула, – мы с мамой все свои новости рассказали, теперь рассказывай, как дела у тебя.
Потянувшись за капкейком с фисташковым кремом, забираю его с блюда, а заодно, приметив еще и капкейк со странным ярко-розовым кремом и уже представив его вкус, отвечаю:
– Хорошо. Недавно масло в машине поменяла.
– Масло – это хорошо. О машине надо заботиться, – тянет папа. – А что там с эконометрикой? Можно поподробнее.
Шмяк. Фисташковый крем, слетев с капкейка, падает прямо на скатерть светло-зеленым расквашенным пятном. Таким же становится и мое настроение. Откуда отец узнал об эконометрике?
– Я сейчас все уберу. – Мама сразу же подрывается за салфеткой и недовольно косится на отца. – Виталик, ну обязательно сейчас об этом говорить?
– Обязательно, Вер, – чеканит он.
А я, потеряв всяческий аппетит и положив «обезглавленный» капкейк себе на тарелку, осторожно интересуюсь:
– А что не так с эконометрикой? – Решаю сразу ни в чем не признаваться. А вдруг папа назвал эконометрику просто так, случайно?
– Это ты мне скажи, что с ней не так. Почему у тебя диплом на носу, а экзамен по эконометрике с зимней сессии до сих пор не сдан? – Папа серьезно смотрит на меня из-под густых, почти полностью седых бровей.
И его тяжелый взгляд буквально впечатывает меня в стул. А шестеренки в моей голове усиленно крутятся. Мне срочно нужна отмазка. Но, видимо, это слишком явно отражается на моем лице, потому что отец пресекает мой мыслительный процесс.
– Можешь не придумывать, что соврать. Я звонил в твой деканат, – хмыкает он.
Морщусь. Да как же так?! Все четыре года не звонил, а именно сейчас позвонил.
– Пап, это ерунда. – Мне остается только держать лицо и делать вид, что все это так... пшик, а не проблема. Даже глаза для пущей уверенности закатываю. – К защите диплома я все успею сдать.
– А чего раньше-то не сдала? Не так сильно хочется уже в... – Папа делает паузу, будто что-то вспоминает, и смотрит на маму. – Верочка, куда она там собралась? Напомни.
– В Калифорнийскую студию танцев, – со вздохом договаривает мама, уже убравшая крем со скатерти и снова севшая за стол.
Услышав знакомое название, которое давно бередило мою душу, я напрягаюсь.
– Вот. Ты же все еще хочешь попасть туда на обучение? – Папа переводит взгляд на меня.
– Конечно, хочу. Мы ведь договорились с тобой, пап.
– Мы договорились, что сначала ты получишь нормальную профессию, а потом хоть в дворники иди.
Внутри медленно закипает злость. Снова я слышу эту фразу про нормальную профессию и дворника. Отец повторяет и повторяет ее с того самого момента, как только я заикнулась, что хочу заниматься денсхоллом и развиваться в этом направлении, то есть со старшей школы.
– А тренер по танцам– это не профессия? – Как папа свою фразу, так и я в тысячный раз повторяю свою.
– Фитнес тренер – это профессия, Тренес по боксу – профессия, а вот твои эти танцульки – это не профессия, – сурово заявляет отец.
– Виталик... – мягко начинает мама.
Ее я не вижу, так как смотрю только на отца, но замечаю, что она кладет свою ладонь поверх его ладони.
– Да? – язвительно прищуриваюсь. – Что же ты Нину не запихнул учиться куда-нибудь в экономический? Или юридический? Она вон вообще одежду рисует.
– Твоя сестра с красными аттестатом школу окончила, если ты забыла. А у тебя там дай бог одна четверка.– Папа даже голос повышает и выпрямляется на стуле.
– Я сделала так, как ты хотел. Отучилась, где ты хотел. – Я выпрямляюсь тоже. И мы оба буравим друг друга взглядом.
– Я все помню, Адель. И слово свое держу. Но ты, – папа освобождает свою ладонь из-под ладони мамы и демонстративно тыкает в меня указательным пальцем, – еще не отучилась. Тебя вот-вот перед самым дипломом отчислят.
– Да принесу я тебе твой диплом на блюдечке с голубой каемочкой, как и обещала, – фыркаю я. – А ты готовься свою часть обещания выполнять.
– Да я всегда готов, дочь. А тебе советую не говорить гоп, пока не перепрыгнешь.
– Ну хватит! – громко прерывает нас мама. – Мы так давно не собирались. Виталик, – она строго обращается к моему отцу, – ты не прав.
– Вера! – восклицает он. – Я же хочу для неё лучшего, а она хочет танцевать. Вон еще и руки себе разрисовала,хотя мы говорили об этом, ее ни на одну хорошую работу не возьмут. – Папа указывает подбородком на мои татуировки, виднеющиеся из-под рукавов футболки, и растягивающиеся на все руку.
Я закрываю лицо ладонями и не могу сдержать бессильный стон. Все. Понеслось. Старые песни о главном. Часть миллион первая. Танцы. Татуировки. Сейчас еще и про одежду что-то должен сказать. И я, как всегда, права...
– Ей уже двадцать один, а она ходит вон в чем. Балахоны какие-то, кроссовки цветные. Мама тебя даже в детстве так не наряжала, – продолжает тираду отец.
– Виталик, хватит! – пытается встрять мама.
Мое терпение почти лопается. Чувствую, что лицо краснеет и я готова ляпнуть сейчас что-нибудь не то, и это окончательно испортит мои договоренности с отцом. Я лучше промолчу, но получу от него то, что он обещал. Полутора годовалое обучение под палящим солнцем Калифорнии.
– Ясно, – быстро поднимаюсь на ноги. Капкейки уже не вызывают во мне никакого аппетита. Бросаю взгляд на хмурую маму и пытаюсь улыбнуться. – Спасибо за ужин, мамуль. Я домой.
– Я думала, ты останешься... – растерянно произносит она.
– Нет. Поеду получать серьезную профессию. – Холодно зыркнув на отца, забираю со стола телефон, запихиваю его в карман джинсов и, расправив плечи, иду на выход из столовой.
– Делечка! – расстроенно восклицает мама.
– Да пусть едет, – слышу, как папа ехидничает мне вслед. – Может, и правда к пересдаче подготовится. Сдаст и поедет танцами своими заниматься, как и договаривались. А потом попробует еще на этом зарабатывать и будущую семью содержать, хотя какая ей семья, она ж у нас девочек любит, парни же нас не устраивают– отец театрально повышает голос, заставляя меня покрепче стиснуть зубы.
– Виталик!
И если еще пару секунд назад после жалобного зова мамы «Делечка» я была готова все-таки остаться в родительском доме, то после реплик отца желание пропало напрочь. Меня не заставит здесь переночевать даже желание поесть на завтрак маминых ажурных блинчиков со сметаной. Широкими шагами прохожу через столовую, коридор и выхожу в холл. Меня преследует колокольчик на ошейнике Тикси. Шпиц провожает до самой двери и роняет изо рта на пол свой резиновый игрушечный мяч, когда я наклоняюсь надеть кроссовки.
– Прости, друг. – Я так раздраженно дергаю на них шнурки, что слышу треск. – Никакой игры в мячик сегодня вечером. Отец наказ дал – профессию получать, – цежу я сквозь зубы.
Перед моим носом на паркете появляются носы маминых домашних тапочек.
– Не злись на папу. У него на работе какие-то проблемы. Я поговорю с ним еще.
Выпрямившись, застаю маму стоящей напротив. Она держит в руках парочку пластиковых контейнеров для еды и виновато улыбается.
– Не надо, мам, – бурчу в ответ. – Сама разберусь.
В моих руках оказываются контейнеры с едой.
– Это тебе. Блинчики с мясом и грибы с овощами. И что бы ты там ни думала, я и папа правда хотим тебе только лучшего. Сдай ты уже эту эконометрику. – Мама ободряюще похлопывает меня по плечу.
Из дома родителей я выхожу с воинственным настроем. Нужен моему отцу диплом? Будет. Я обязана сдать. Я заслужила. Я четыре года занималась тем, что мне не по душе, чтобы приблизиться к своей мечте. И никакая Олеся Люгер меня не остановит. Поэтому, когда сажусь в свою машину, первым делом я пишу именно ей. Нужно вытрясти из этой ботанички то, что мне так нужно. Я решительно открываю в приложении чат с Анонимом1301 и, прожигая взглядом экран телефона, пишу: