59
Той ночью Сиель был уверен, что остался один.
Комната была тёмной.
На столе лежали документы Сукэбан.
Закрытая папка с фотографией матери.
Именно её он сейчас сжимал в руках.
Слёзы текли сами собой.
Он даже не пытался их остановить.
Слишком долго держал всё внутри.
Слишком долго делал вид, что справляется.
Дверь тихо открылась.
Сиель быстро вытер глаза.
Но было поздно.
На пороге стояла копия Т/и.
Несколько секунд она просто молча смотрела на него.
Потом подошла ближе.
- Ты ужасно врёшь.
Сиель отвернулся.
- Уходите.
- Нет.
- Я сказал-
- Я знаю.
Она спокойно села рядом.
Повисла тишина.
- Я не мама.
Тихо сказала она.
- Знаю.
- И никогда ею не стану.
- Знаю.
- Но сейчас ты не должен оставаться один.
Сиель закрыл глаза.
Он ненавидел, что она права.
Через несколько секунд женщина осторожно положила руку ему на голову.
Совсем как делала Т/и.
Но всё же немного иначе.
По-своему.
- Она жива.
- А если не проснётся?
Вопрос прозвучал настолько тихо, что она едва услышала.
Копия замерла.
Потом ответила честно:
- Тогда мы всё равно будем бороться до конца.
Сиель долго молчал.
А потом неожиданно уткнулся лбом ей в плечо.
Как ребёнок.
Которым он всё ещё был.
Несмотря на все документы, титулы и обязанности.
И впервые за долгое время смог уснуть.
Через три дня пришло сообщение от Руби.
Одно единственное.
Но от него всё изменилось.
"Госпожа пришла в сознание."
Копия перечитала сообщение несколько раз.
Потом сразу направилась к Сиелю.
Он читал очередные отчёты.
- Собирайся.
- Что случилось?
- Твоя мама очнулась.
На несколько секунд он перестал дышать.
- Правда?
- Да.
Впервые за долгое время на его лице появились настоящие эмоции.
Именно тогда Сиель неожиданно сказал:
- Поедем на вертолёте.
- Что?
- В прошлый раз дорога заняла слишком много времени.
Он уже доставал телефон.
- У Скудери есть частный вертолёт.
- Сиель-
- Я не хочу ждать ещё несколько часов.
Копия посмотрела на него.
И поняла.
Это говорит не наследник.
Не будущий глава.
Не политик.
Это говорит сын.
Который хочет увидеть мать.
Через несколько часов вертолёт уже поднимался в небо.
Сиель всю дорогу сидел у окна.
Практически не двигаясь.
Он представлял десятки вариантов.
Как она выглядит.
Что скажет.
Узнает ли его сразу.
Сможет ли вообще говорить.
Чем ближе они были к месту назначения, тем сильнее начинало биться сердце.
Когда они наконец прибыли, Руби уже ждала их на площадке.
Впервые за много месяцев на её лице появилась настоящая улыбка.
Уставшая.
Но настоящая.
- Как она?
Сразу спросил Сиель.
- Слабая.
- Но?
- Упрямая как всегда.
Это заставило его улыбнуться.
Совсем немного.
Они быстро прошли по знакомым коридорам.
На этот раз шаги Сиеля были намного быстрее.
Наконец они остановились возле палаты.
Руби открыла дверь.
- Только не пугайся.
Она ещё очень слаба.
Сиель кивнул.
И вошёл.
В палате было тихо.
Солнечный свет падал через окно.
На кровати лежала Т/и.
Бледная.
Ослабевшая.
Намного худее, чем он помнил.
Но теперь её глаза были открыты.
Она смотрела в окно.
Потом услышала шаги.
Медленно повернула голову.
И увидела сына.
Несколько секунд никто не говорил.
А потом на её лице появилась слабая улыбка.
Настоящая.
Та самая.
Которую не смогла бы повторить никакая копия.
- Сиель...
Тихо произнесла она.
И в этот момент он окончательно понял:
мама действительно вернулась. Пусть пока не домой. Пусть пока не на ноги.
Но вернулась.
Прошла ещё неделя.
Для Майки она прошла почти незаметно.
Для Сиеля — словно месяц.
Для Т/и — как маленькая победа.
Т/и действительно начала понемногу восстанавливаться.
Очень медленно.
Настолько медленно, что врачи всё ещё запрещали ей даже думать о возвращении домой.
Но прогресс был.
Теперь она могла сидеть дольше.
Могла разговаривать по несколько часов с перерывами.
Даже читать документы.
Иногда.
Если не переутомлялась.
Руби однажды вошла в палату и застала Т/и за изучением финансовых отчётов.
— Вам нельзя.
— Я просто смотрю.
— Вы уже двадцать минут "просто смотрите".
— Тогда тридцать.
— Госпожа.
— Что?
— Вас невозможно лечить.
Т/и впервые за долгое время тихо рассмеялась.
И это был хороший знак.
Тем временем в Японии жизнь продолжалась.
Лилия уже находилась на восьмом месяце беременности.
Ходить ей было тяжело.
Спать неудобно.
Есть хотелось странные вещи.
Иногда в три часа ночи.
И Майки теперь почти всё свободное время проводил рядом с ней.
— Я хочу мандарины.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Сейчас три часа ночи.
— И?
Через сорок минут Майки вернулся домой с мандаринами.
Лилия потом ещё неделю смеялась над этим.
Но Майки был нужен именно здесь.
Потому что скоро должны были начаться роды.
Потому что старейшины Бонтен не давали покоя.
Потому что корпорация требовала внимания.
Потому что мир не собирался останавливаться.
А где-то внутри него продолжала жить одна мысль.
Что-то не так.
Очень не так.
Иногда он смотрел на женщину, которую все называли Т/и.
И чувствовал странную пустоту.
Будто перед ним знакомое лицо.
Но не знакомый человек.
Однако доказательств у него по-прежнему не было.
А Сиель...
Сиель теперь жил сразу в двух мирах.
Один мир находился дома.
Где он притворялся, что ничего не знает.
Где поддерживал легенду.
Где продолжал помогать Сукэбан.
Другой мир находился за тысячи километров.
В палате.
Рядом с настоящей матерью.
Он регулярно связывался с Руби по защищённым каналам.
Получал отчёты врачей.
Проверял документы.
Следил за делами, которые могла утверждать только кровь Скудери.
За эти месяцы он повзрослел намного сильнее, чем хотел.
Иногда ему казалось, что он уже начинает понимать свою мать.
И каждый раз эта мысль пугала его.
Потому что теперь он видел, сколько тайн она носила в себе.
Сколько решений принимала в одиночку.
Сколько боли скрывала.
А однажды вечером, когда Лилия уснула на плече Майки прямо в гостиной, он накрыл её пледом и несколько секунд просто смотрел на неё.
Потом его взгляд случайно остановился на семейной фотографии на полке.
Старая фотография.
Он.
Т/и.
Маленький Сиель.
Майки долго смотрел на снимок.
Слишком долго.
Потом тихо произнёс:
— Где же ты на самом деле...
Он не знал, что в этот самый момент далеко за пределами Японии Т/и сидела у окна своей палаты.
Впервые без посторонней помощи.
Смотрела на закат.
И думала о доме.
О сыне.
О Лилии.
О Майки.
А главное — о том, сколько ещё придётся скрывать правду, прежде чем она сможет вернуться сама.
Утро началось плохо.
Очень плохо.
С самого рассвета Майки успел поругаться со старейшинами Бонтен, получить несколько неприятных отчётов из корпорации и узнать о ещё одной проблеме с поставками.
Обычно он держал себя в руках.
Но сегодня терпение заканчивалось слишком быстро.
За завтраком атмосфера была напряжённой.
Лилия сидела рядом с Сиелем.
Девушки Тэрем находились неподалёку.
А копия Т/и снова собиралась куда-то уехать под предлогом работы.
Очередные документы.
Очередные звонки.
Очередные "срочные дела".
Майки наблюдал за этим несколько минут.
Молча.
Слишком молча.
— Куда на этот раз?
Спросил он.
— Рабочая встреча.
— С кем?
— По делам Скудери.
— Каким именно?
Копия замерла.
Всего на секунду.
Но этого хватило.
Сиель почувствовал, как внутри всё сжалось.
Он уже знал, что будет дальше.
— Майки—
— Нет.
Впервые за долгое время он перебил её.
В комнате стало тихо.
Очень тихо.
— Хватит.
Спокойно сказал он.
Но от этого спокойствия становилось только страшнее.
— Что?
— Хватит врать.
Лилия резко подняла голову.
Мия и Сева переглянулись.
Сиель побледнел.
— Не понимаю, о чём ты.
— Конечно понимаешь.
Майки медленно поднялся со своего места.
— Несколько месяцев.
Несколько месяцев ты избегаешь смотреть мне в глаза.
Несколько месяцев отвечаешь не так.
Двигаешься не так.
Реагируешь не так.
Копия молчала.
— И теперь я хочу услышать правду.
Прямо сейчас.
Сева едва заметно напряглась.
Мия тоже.
Они понимали:
момент настал.
Но никто не ожидал того, что произошло дальше.
Майки достал пистолет.
Не направляя его ни на кого сразу.
Но сам факт появления оружия заставил всех замереть.
Лилия побледнела.
— Майки!
Сиель резко встал.
Даже девушки Тэрем впервые за долгое время выглядели по-настоящему встревоженными.
— Опусти оружие.
Тихо сказала Сева.
— Тогда пусть она скажет правду.
Ответил Майки.
В комнате стало так тихо, что слышно было дыхание каждого.
Копия Т/и стояла неподвижно.
Она знала.
Если сейчас скажет правду — нарушит приказ.
Если продолжит молчать — ситуация станет ещё хуже.
Сиель смотрел на неё.
Потом на Майки.
Внутри всё переворачивалось.
Потому что он обещал матери молчать.
Но впервые за всё это время увидел, насколько далеко всё зашло.
— Пап...
Тихо произнёс он.
Майки посмотрел на сына.
И впервые заметил в его глазах не страх.
А боль.
Очень взрослую боль.
Совсем не детскую.
Это заставило его остановиться.
Всего на секунду.
Но этого хватило.
— Убери оружие.
Снова сказала Лилия.
На этот раз твёрже.
Несколько долгих секунд никто не двигался.
Потом Майки медленно опустил руку.
Пистолет исчез обратно.
После того как пистолет исчез, в комнате стало ещё тише.
Будто все присутствующие перестали дышать.
Лилия сидела, прижимая ладонь к животу.
Сева и Мия напряжённо следили за каждым движением.
Сиель стоял неподвижно.
А копия Т/и впервые выглядела по-настоящему растерянной.
Майки больше не кричал.
И это было страшнее всего.
Потому что злость ушла.
Осталось только отчаяние.
Он сделал несколько шагов вперёд.
Остановился напротив неё.
Долго смотрел в лицо, которое было почти невозможно отличить от настоящего.
Потом тихо спросил:
— Где она?
Копия молчала.
— Где моя Т/и?
Повторил он.
Уже хрипло.
Никто не ответил.
Сиель сжал кулаки.
Он никогда раньше не видел отца таким.
Никогда.
Майки провёл рукой по лицу.
Словно пытался собраться.
Но не смог.
— Я больше не могу.
Тихо произнёс он.
— Майки... — начала Лилия.
Но он покачал головой.
— Несколько месяцев.
Я ищу её несколько месяцев.
Все врут.
Все что-то скрывают.
Руби исчезла.
Ты появилась.
Сиель изменился.
Тэрем молчат.
Все молчат.
Его голос дрогнул.
Совсем немного.
Но этого хватило, чтобы у Сиеля сжалось сердце.
— Просто скажите мне...
Где она?
Копия закрыла глаза.
Потому что знала.
Она больше не выдержит.
Именно тогда произошло то, чего никто не ожидал.
Майки медленно опустился на колени.
Прямо посреди комнаты.
Лилия потрясённо замерла.
Сева широко раскрыла глаза.
Мия тихо выругалась себе под нос.
Даже Сиель не поверил тому, что увидел.
Майки Сано.
Человек, которого боялись целые организации.
Человек, который никогда ни перед кем не склонял голову.
Стоял на коленях.
Не из-за страха.
Не из-за поражения.
Из-за неё.
Он поднял взгляд на копию.
И впервые за всё это время в его глазах не было ни злости, ни угроз.
Только усталость.
И боль.
— Пожалуйста.
Скажи мне, где она.
В комнате стало совсем тихо.
Копия почувствовала, как дрожат руки.
Потому что сейчас перед ней был не глава Бонтен.
Не опасный человек.
Не бывший муж Т/и.
Перед ней был мужчина, который просто хотел узнать, жива ли женщина, которую он всё ещё любил.
Сиель отвернулся.
Потому что больше не мог смотреть на это.
Именно в этот момент он понял:
секрет, который они так долго хранили, начинает разрушать всех вокруг.
И долго так продолжаться уже не сможет.