57
Прошёл месяц.
Для большинства людей это немного.
Для этой семьи - целая вечность.
Лилия была уже на седьмом месяце беременности.
Живот заметно округлился.
Ходить стало тяжело.
Подниматься по лестнице - ещё тяжелее.
Поэтому Майки всё чаще находился рядом.
Не потому что старейшины просили.
Не потому что так было выгодно.
Просто потому, что кто-то должен был быть рядом.
В один из вечеров они сидели в гостиной.
Лилия устроилась на диване, прислонившись к его плечу.
Майки перебирал документы корпорации.
- Она опять не приехала? - тихо спросила Лилия.
Он понял сразу.
Т/и.
- Нет.
- Уже две недели.
- У неё "дела".
Последние слова прозвучали настолько сухо, что Лилия невольно улыбнулась.
- Ты сам себе не веришь.
- Не верю.
Некоторое время они сидели молча.
Потом ребёнок снова толкнулся.
Лилия вздрогнула.
- Опять.
Майки привычно положил ладонь на живот.
И сразу почувствовал движение.
На секунду его лицо стало мягче.
Намного мягче.
Лилия заметила.
Как всегда.
- Она будет похожа на тебя.
- Надеюсь, нет.
- Почему?
- Одного меня миру достаточно.
Лилия тихо рассмеялась.
А наверху в это время работал Сиель.
И работал слишком много.
Для ребёнка.
Для наследника.
Для кого угодно.
Сейчас перед ним лежали отчёты Сукэбан.
Настоящие.
Не учебные.
Настоящие проблемы.
Настоящие люди.
Настоящие решения.
Рядом стояли Сева и Мия.
Формально наблюдая.
На деле - страхуя.
- Этот район приносит убытки третий месяц подряд, - сказал Сиель.
Мия моргнула.
- Продолжай.
- Если причина в поставках, нужно менять ответственного.
Если причина в маршрутах - искать новый путь.
Если причина в людях...
Он пожал плечами.
- Тогда менять людей.
Сева переглянулась с Мией.
Точно так же когда-то отвечала Т/и.
Практически слово в слово.
Когда Сиель вышел из кабинета, Мия тихо сказала:
- Он начинает становиться похож на неё.
- Уже стал.
- Страшно.
- Очень.
Но был человек, которому сейчас было страшнее всех.
Двойник.
За этот месяц она почти перестала появляться дома.
Любой разговор с Майки становился испытанием.
Любой разговор с Сиелем - ещё хуже.
Потому что чем больше времени проходило...
Тем больше вопросов появлялось.
Однажды Сиель внезапно спросил:
- Мам, а помнишь мою первую драку?
Она замерла буквально на секунду.
Секунду слишком длинную.
- Конечно.
- Правда?
- Да.
- Тогда кто меня тогда побил?
Тишина.
Потому что ответа она не знала.
Позже она выяснила у архивов.
Но сам факт напугал её.
Она всё чаще чувствовала себя человеком, который ходит по тонкому льду.
И лёд начинает трещать.
А далеко отсюда...
За пределами Японии...
Настоящая Т/и продолжала борьбу.
Она выжила.
Но назвать это жизнью было трудно.
Она похудела настолько, что врачи постоянно следили за её состоянием.
Мышцы ослабли.
Организм восстанавливался мучительно медленно.
Каждое движение давалось тяжело.
Иногда ей удавалось сидеть несколько минут.
Потом приходилось отдыхать.
Иногда она могла читать документы.
Пять минут.
Десять.
Потом начинались головокружение и слабость.
Однажды утром Руби вошла в палату и увидела, что Т/и смотрит в окно.
Просто смотрит.
Молча.
- Госпожа?
Т/и не сразу ответила.
- Какой сегодня день?
Руби назвала дату.
Тишина.
- Уже месяц...
- Да.
Т/и закрыла глаза.
Где-то сейчас был Сиель.
Наверняка снова работает больше нормы.
Где-то была Лилия.
С её ребёнком.
Где-то был Майки.
Который, скорее всего, уже понял половину правды.
А сама Т/и сейчас чувствовала себя человеком, который застрял между жизнью и смертью.
Слишком живая, чтобы умереть.
Слишком слабая, чтобы вернуться домой.
И впервые за много лет ей пришлось делать то, чего она ненавидела больше всего.
Ждать.
Утро началось странно.
Слишком тихо.
Слишком рано.
- Собирайся, - сказала "Т/и", стоя в дверях комнаты Сиеля.
- Куда?
- По делу.
- Какому?
- Узнаешь.
Ответ прозвучал непривычно.
Но Сиель уже давно перестал удивляться странностям.
Он молча оделся и спустился вниз.
Лилии ещё спала.
Майки уехал на встречу ещё до рассвета.
В доме было пусто.
Через несколько минут машина покинула территорию особняка.
Сиель сидел на заднем сиденье рядом с матерью.
Вернее...
С женщиной, которую он считал матерью.
До сих пор.
Когда дверь автомобиля открылась на очередной остановке, внутрь села Руби.
Сиель сразу нахмурился.
- Руби?
Она выглядела уставшей.
Намного сильнее, чем обычно.
Села напротив.
Закрыла дверь.
И несколько секунд просто молчала.
- Что происходит?
Никто не ответил сразу.
Сиель посмотрел сначала на Руби.
Потом на "Т/и".
Потом снова на Руби.
- Что случилось?
Руби медленно выдохнула.
Будто готовилась к этому разговору очень давно.
- Госпожа жива.
- Я знаю.
- Нет.
Руби покачала головой.
- Ты не понимаешь.
В машине повисла тишина.
- Человек рядом с тобой...
Она посмотрела на двойника.
- Не твоя мама.
Сиель сначала даже не понял смысл слов.
Просто смотрел на неё.
Не моргая.
- Что?
- Это двойник.
Тишина.
- Нет.
- Сиель-
- Нет.
- Послушай меня.
- Нет!
Он резко повернулся к женщине рядом.
- Скажи ей.
- ...
- Скажи!
Женщина опустила взгляд.
И не ответила.
Именно это было страшнее любых слов.
Сиель долго смотрел на неё.
Очень долго.
Потом начал замечать всё то, что пытался игнорировать последние месяцы.
Все странности.
Все ошибки.
Все моменты.
Все ответы, которые звучали правильно...
Но ощущались неправильными.
- Это правда?
Тихо.
Почти шёпотом.
Двойник медленно кивнула.
И мир Сиеля словно остановился.
Некоторое время никто не говорил.
Потом Руби достала планшет.
- Есть причина, почему мы рассказываем это сейчас.
На экране появились документы.
Закрытые архивы Скудери.
Те самые, к которым доступ имели только кровные наследники.
- Некоторые решения больше нельзя откладывать.
- Почему?
Руби молчала несколько секунд.
Потом открыла следующий файл.
Медицинские отчёты.
Даты.
Заключения.
Перевозки.
- После операции состояние госпожи резко ухудшилось.
Мы скрывали это.
По её приказу.
Сиель смотрел на экран.
Но будто ничего не видел.
- Где она?
Руби посмотрела ему прямо в глаза.
- Мы едем к ней.
Дорога заняла несколько часов.
Почти всё это время Сиель молчал.
Иногда задавал вопросы.
Короткие.
Руби отвечала.
Честно.
Впервые за всё время.
О том, как Т/и приказала скрыть правду.
О том, как появился двойник.
О том, как её перевезли из Японии.
О том, почему сама Руби исчезла вместе с ней.
К концу поездки Сиель уже не выглядел ребёнком.
Слишком многое он узнал за один день.
Когда они наконец прибыли, их встретил закрытый медицинский комплекс.
Охрана.
Проверки.
Длинные коридоры.
Сиель шёл молча.
Руби рядом.
Двойник чуть позади.
Наконец они остановились перед дверью палаты.
Руби положила руку на ручку.
Но не открывала.
- Сиель.
Он поднял голову.
- То, что ты увидишь, может оказаться тяжёлым.
Но она всё ещё твоя мама.
Помни это.
После этого дверь открылась.
Палата была тихой.
Светлой.
Спокойной.
На кровати лежала Т/и.
Настоящая.
Сиель узнал её сразу.
Несмотря ни на что.
По чертам лица.
По волосам.
По знакомому браслету на тумбочке.
По тому неуловимому ощущению, которого никогда не было рядом с двойником.
Но одновременно было видно, насколько тяжёлым оказался для неё этот путь.
Она не проснулась.
Не открыла глаза.
Не сказала ни слова.
Просто лежала неподвижно, пока аппаратура и врачи следили за её состоянием.
Сиель застыл возле кровати.
Не двигаясь.
Не говоря ни слова.
А Руби впервые за многие месяцы позволила себе поверить, что, возможно, они поступили правильно.
Потому что теперь хотя бы один член семьи знал правду.