Глава 2: «Контрольный образец»
Итак, я согласилась. И пришла. Внутренний диалог вёлся на двух частотах: одна паническая, другая холодно-аналитическая. «Нельзя было тянуть? Создавать больше дистанции?» — вопила первая. «С тактической точки зрения — нет. Отказ увеличил бы интерес, превратив меня из мишени в загадку. А загадки он, судя по всему, любит разгадывать до конца», — отчеканивала вторая.
Напротив меня сидел будущий архитектор кровавого равновесия Йокогамы, а сейчас просто шикарный парень с слишком умными глазами. «Экземпляр, достойный патологоанатомического атласа: идеальные внешние данные, скрывающие непредсказуемую патологию внутри. Срок до клинических проявлений — ориентировочно год, к началу Великой войны».
Мы молчали. Звук его ножа, рассекавшего десерт, был отчётлив и хирургически точен. Атмосфера кафе это искусственный уют из пастельных тонов, мягких диванов и фоновой музыки казалась хрупким пузырём, вот-вот готовым лопнуть от напряжения между нами. Этот вымышленный покой был такой же иллюзией, как и его показное спокойствие. Я чувствовала себя не на свидании, а на допросе с пристрастием, где следователь ещё не определился, кто я: свидетель, соучастник или следующая жертва.
— Так, — голос прозвучал резко, нарушая тишину, которую он, казалось, обожал. Я отложила вилку. — Возрастной ценз? Тебе сколько?
Ринтаро поднял взгляд. Секунду назад он изучал клубничный торт с интенсивностью, достойной гистологического исследования. Теперь этот взгляд был направлен на меня.
— Двадцать четыре.
В мозгу, как на экране, всплыли даты, выстроились в роковую цепь. «Черт, война, через год, максимум два». Я машинально опустила голову, закусив губу до боли, пытаясь загнать обратно волну беспомощного страха.
— Слишком старый? — его голос прозвучал приглушённо, с искусственно встроенной ноткой уязвимости.
Я подняла глаза, встречая его взгляд.
— Шестидесятилетние деды меня тоже не смущают, — парировала я с натянутой усмешкой. — Разница в пять лет статистическая погрешность. А теперь объясни, каким параметрам я, как биологический образец, соответствовала, чтобы стать объектом такого... пристального двухнедельного наблюдения с последующим приглашением в нейтральную локацию? Ты обещал данные предоставить. Я жду.
— Ты только ради этого пришла? — он отклонил вопрос с лёгкостью фехтовальщика, парирующего прямое нападение.
— Я пришла за выполнением условий договора, — голос мой стал плоским, как лезвие. Я сложила руки на столе, принимая позу, не допускающую возражений. — Сейчас я запрашиваю прямой ответ. Что именно в моих поведенческих или физиологических реакциях вызвало стойкий интерес, перешедший в фазу активного преследования?
Он отложил нож, сложил пальцы домиком и начал говорить.
— Когда я впервые увидел тебя, я не смог отвести взгляд. Твоя красота и грация захватили всё моё внимание. Но это лишь поверхностный симптом. Я почувствовал глубже, в тебе есть уникальность. Твоя улыбка, твой взгляд, тембр голоса — всё это вызывало специфическую физиологическую реакцию, учащение сердцебиения. Я осознал необходимость более близкого изучения. Наша беседа в библиотеке подтвердила гипотезу: ты — исключение из всех известных мне прецедентов. Это породило устойчивую эмоциональную зависимость. Я благодарен вероятностной функции случая, что она привела меня к тебе.
Он замолчал, внимательно изучая мою реакцию. В его глазах читалось не ожидание, а любопытство экспериментатора, вводящего испытуемому новый стимул.
У меня в голове наступила тишина, которую тут же взорвали обломки мыслей:
«Клинический. Это чистейшей воды клинический отчёт, закамуфлированный под романтическую декларацию.»
«Он не влюбился. Он поставил диагноз: «интересный случай».»
«И что я должна сделать? Аплодировать точности формулировок?»
— Ооо, — протянула я вслух, растягивая звук, чтобы выиграть секунды. — Импрессивно. Похоже на зачитывание готовых тезисов к диссертации на тему «Первичное влечение». Но, понимаешь, есть критическая переменная, которую твоя модель не учла.
— Какая? — в его глазах промелькнула искренняя заинтересованность. Наконец-то вопрос, которого не было в его сценарии.
— Совпадение фамилии, — сказала я, отчеканивая каждое слово. — При наличии внешних фенотипических сходств и отсутствии документально подтверждённых родственных связей в известной мне части генеалогического древа... это делает любые дальнейшие неконтролируемые взаимодействия некорректными с научной и личной точки зрения.
Я сделала паузу, давая ему переварить. Его лицо стало непроницаемым.
— Свидания я бы ещё рассмотрела. Ты — статусный и визуально привлекательный субъект, но только после одного условия.
— Какого? — спросил он. Голос был спокоен, но в нём появилась новая, острая нота. Не терпения — предвкушения новой задачи.
Я откинулась на спинку кресла, принимая позу верховного арбитра.
— Без чистого, документально подтверждённого результата теста ДНК, исключающего близкое родство, — никаких дальнейших экспериментов.
На моё заявление он лишь усмехнулся, но особого какого-то возражение своим видом не высказывал.
— Хорошо, — согласился Ринтаро, смотря на меня каким-то более мягким взглядом, словно своим условием я выполнила какой-то важный пункт из его головы, после чего он выглядел вполне удовлетворенным тем, что таскался за мной столько времени. — Глядя на нашу с тобой схожесть, что в фамилии, что в внешности, то можно и предполагать, что по крови мы близки, — тут взгляд как-то более странно стрельнул в меня. — Ну, или это судьба.
— Не думаю, что мне надо повторять всё сказанное до этого не научным языком, — немного насупилась я. — Но второй «Вальбургой Блэк» случайно мне становиться не хочется ни капли, так что лучше перебдеть.
— От меня вам ДНК, от вас мне ваше сердце взамен, — сказал парень, улыбнувшись.
_______
• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».
• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120