Чёрная роза

День был настолько обычным, что от этого начинало тошнить. Серость университетских стен впитывала в себя даже малейшие попытки энтузиазма, оставляя после себя лишь привычную, умственную вялость. Шестой курс. Хирургия. Бесконечная подготовка, от которой в висках пульсировала монотонная боль. Я почти физически ощущал, как мой мозг, этот отлаженный инструмент для запоминания латинских названий и схем разрезов, медленно покрывается пылью скуки.

— Мори, ну что ты опять такой сегодня грустный стоишь? — голос Судзуки врезался в эту духоту, как гвоздь по стеклу.

Я поднял взгляд, чувствуя, как мышцы лица сами собой складываются в привычную маску легкого раздражения.

— Судзуки, — голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. — Вот сколько тебе раз требуется повторить, чтобы ты наконец-то понял, что я сейчас не грустный, а сосредоточенный? Иди готовься и перестань быть фактором рассеивания внимания.

Он что-то буркнул насчёт «скучного» и отступил, оставив меня в относительной тишине коридора. Я повернулся к окну, пытаясь поймать взглядом хоть что-то, что могло бы выдернуть меня из этого ступора. И в этот момент коридор ожил.

Она появилась из полосы солнечного света, разрезавшего полутьму высоких окон, и на секунду я подумал, что это игра освещения — мираж от усталости. Нет, она была настоящей, девушка, несущая перед собой башню из книг: неудобную, шаткую, почти выше её самой. Это было нелепо и... завораживающе.

Мой аналитический ум, тот самый, что только что с тоской перебирал симптомы перитонита, вдруг переключился с беспощадной чёткостью.

«Неверный центр тяжести. Идёт, напрягая мышцы предплечья, левая лопатка приподнята. Риск падения — высокий. Диагноз: хроническая перегрузка».

Но другой части моего сознания, той, что дремала годами, было плевать на биомеханику.

Свет играл на корешках книг, выхватывая то потёртую кожу старых переплётов, то кричаще-яркую обложку какого-то современного издания. Это был хаос: анатомический атлас соседствовал с томом, на котором угадывались готические буквы, а под ним выглядывала полиграфия с диаграммами по химии. Странный набор для этого места.

Она шла, глядя поверх своей стопки, и в её походке была какая-то дерзкая грация. Казалось, она несла не книги, а щит, который отделял её от всего вокруг, создавая невидимый барьер. Вокруг суетились студенты, смеялись, спорили, а она двигалась сквозь них, как ледокол сквозь лёд.

«Интересно, что у неё в голове?» — пришла внезапно навязчивая мысль. «Какие схемы рождаются за этим высоким лбом, на какие вопросы она ищет ответы в этих странных книгах? Может, она видит мир не как набор органов и диагнозов, а как огромный, сложный шифр?»

Я наблюдал, затаив дыхание, чувствуя себя вуайеристом, подсматривающим за чужой тайной. В этом был лишь научный азарт с моей стороны, как если бы, хирург нашел аномалию в теле... Но аномалия была слишком красивая и настолько живая, что её местоположение явно было в грудной клетке, близ сердца. Или опухоль мозга, злокачественная...

Именно в этот момент, когда я мысленно уже начал вскрывать этот феномен, она исчезла из поля зрения за спиной какого-то болтливого второкурсника. Я инстинктивно сделал шаг вперёд, чтобы не потерять картинку и получил жёсткий удар в плечо, после чего послышался глухой стук падающих на кафель тяжёлых томов, поднялось лёгкое облачко пыли, взметнувшееся в солнечном луче.

— Твою мать, — послышалось шипение, полное искренней досады, вырвалось из-за рассыпавшейся башни. — Ну надо же всё было уронить?

Чтобы посмотреть на эту картинку, мне пришлось посмотреть вниз. И мир, только что бывший таким широкоэкранным и отстранённым, резко сузился до одной точки, сконцентрировавшись на девушке. Она сидела на полу среди своих сокровищ, и теперь её было видно не через призму странности, а с обжигающей чёткостью. Чёрные волосы, не собранные даже в простой хвост, рассыпались по плечам беспорядочными, мягкими волнами. Блузка, белый халат, тёмно-синяя юбка в клетку — стандартная форма, но на ней это выглядело как маскарадный костюм, надетый на дикарку или учёную фею. Её лицо было искажено досадой, но в глазах, которые она теперь подняла на меня, не было страха, а только чистое раздражение.

— Ладно я на данный момент слепая, — её голос, тот самый, что секунду назад шипел, теперь звучал ядовито. — Но ты не видел, что я прям на тебя пру? Никак нельзя было даже прикрикнуть?

Внутри что-то щёлкнуло, скука мгновенно испарилась, уступив место почти детскому азарту.

— Какие же сейчас первокурсники стали наглые, — сказал я, и губы сами растянулись в непрошеную улыбку.

Она развела руки, охватывая пространство своего книжного апокалипсиса.

— Ну мне же никто не будет помогать это собирать сейчас, — сказала она, пожав плечами, но чтобы в этот момент прочитать её мысли, не нужно было быть телепатом, там прямым текстом читалось: «Помогай».

— Только и умеем наезжать на порядочных людей, — усмехнулся я, глядя на её лицо.

— Это ты-то? — она вскинула бровь, и этот жест был настолько выразительным, что казалось, произнесла целую тираду. — Да у тебя рожа не то чтобы бандитская, а мафиозная какая-то. Точно не босс Мафии?

Эта фраза моментально закинула меня в ступор. «Смешно...»

— Ни в коем случае, — я намеренно растянул слова, наслаждаясь моментом. — Полторашечка.

Эффект был мгновенным, как от скальпеля. Её лицо вытянулось, досада сменилась чистой, неподдельной обидой и яростью.

— «Полторашка?» — визг был очень возмущенный. — Да я вообще-то метр шестьдесят! Это ты тут шпала двухметровая!

— Я всего-лишь метр семьдесят пять, — усмешка уже не слушалась меня, рвалась наружу. — А ты... довольно интересная.

Она замерла, отбросив на секунду гнев. В её взгляде появился скептицизм, смешанный с тем, что она явно начала сомневаться в моей адекватности.

— В каком месте? — фыркнула девушка. — Мы же только оскорблениями сыпали друг на друга. Разве нет?

— Ни в коем случае, — мой голос вдруг стал тише, как будто мы говорили не в шумном коридоре, а в укромном уголке библиотеки. Я сделал шаг вперёд, через баррикаду из книг. — Соизволите представиться, леди?

Она медленно поднялась, отряхивая юбку, не сводя с меня глаз.

— Мори.

Мир внутри моего черепа накренился. Звук совпал с фамилией, которое я носил двадцать два года, и это совпадение ударило по вискам немой, тяжелой волной.

— Мори?.. — переспросил я, и мой голос прозвучал чужим.

— Мори, — повторила она, и в её тоне уже была настороженность. Та самая тень узнавания в её глазах сгустилась, стала почти осязаемой.

Рациональность, мой верный щит, закричала внутри: «Это совпадение, обычная фамилия, не стоит предавать этому значению». Но что-то другое, слишком иррациональное, уже прошептало: «Не бывает таких совпадений».

— Откуда вы знаете мою фамилию? — спросил я, и это был уже не флирт, а прямой вопрос хирурга, требующий точного ответа.

Её лицо снова изменилось. Злость, скепсис, настороженность — всё сползло, обнажив незащищённое замешательство. В её глазах промелькнуло узнавание смешанное со страхом.

— Чего? — она отшатнулась, будто я не вопрос задал, а ударил.

В этот момент я принял своё решение, как при вскрытии неясной патологии — нужно взять ситуацию в свои руки, обозначить контроль.

— Хорошо, — я быстро замахал головой, изображая лёгкую неловкость, и сделал формальный, почти театральный полупоклон. — Позвольте представиться первым. Мори Ринтаро, учащийся шестого курса, направление — хирургия.

Я протянул руку для проверки, ответит ли она мне или нет. Тидори смотрела на мою ладонь секунду, две, а затем медленно, как во сне, вложила в неё свою, пожав её.

— Мори Тидори. Первый курс. Судмедэкспертиза.

Её рука была прохладной, пальцы длинными и тонкими, но в хватке чувствовалась скрытая сила. Рука, которая может часами держать скальпель. Или... собирать разбитые черепа.

Не думая, движимый внезапным порывом, чтобы сорвать эту ледяную маску формальности, я поднёс её руку к своим губам, оставив поцелуй в воздухе, в паре миллиметров от её кожи, почувствовав исходящее от неё тонкое тепло. Запах мыла, бумаги и чего-то горьковатого — формалина? — ударил в ноздри.

— И неужели такой красивой девушке интересно с трупами возиться? — спросил я, поднимая взгляд.

Её глаза были широко раскрыты. Девушка не моргала и, казалось, вообще перестала дышать. В них плескался целый океан эмоций: шок, стыд, и снова этот странный, необъяснимый испуг. А потом резко отдёрнула руку.

— Уж некоторые поприятнее живых будут, — выпалила она, и фраза прозвучала как защитное заклинание.

— Что же может значить одинаковая фамилия у нас с вами? — сказал я тихо, больше себе, чем ей. — Родственники? Судьба?

— Не дай Бог, — она выдохнула эти слова с такой искренней, почти панической силой, что мне стало вдруг не по себе. Она метнула взгляд по сторонам, как загнанный зверь. — Думаю, что мне уже пора. Кажется, что наша встреча была абсолютна случайна и больше не повторится, нужно откланяться.

Она нагнулась, и её движения стали резкими, Тидори собрала книги в охапку, уже не пытаясь выстроить башню, просто прижала их к груди и побежала?.. Не ушла, а именно побежала, растворяясь в дальнем конце коридора.

Я стоял посреди опустевшего пространства. В ушах ещё звенел её голос: «Не дай Бог». От этих слов в груди защемило холодом. Но на губах всё ещё играла неподконтрольная улыбка.

Рационализм нашептывал: «Обычная девчонка, странная немного, но ничего такого». Но в мозгу, упрямом и любопытном, уже выстраивалась новая личная схема. И на ней жирными буквами был написан вопрос.

— Ну я так не думаю, — прошептал я в тишину коридора, и слова повисли в воздухе не обещанием, а обетом. — Случайности не существуют. Особенно такие.

_______

• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».

• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!

• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120