***
Я никогда прежде не был в торжественном зале, но сильно сомневаюсь, что его стены были такого бледно-голубого цвета, напоминающие все психиатрические лечебницы разом. Теперь Мунсайд будет таким? Одной большой психушкой?
Приглашенные сдержали дресс-код в темных тонах, здесь были все: полный состав Комитета, полицейские, все касты разом, даже эльфы, а еще Хейзер, Томас, Селена, Эльза, Асмодей, даже Варрон жался в углу, как и многие другие.
И да, здесь был мой отец. С лицом не лишенным гнева, держащим для вида бокал с чем-то, хотя и не мог физически напиться. Моя бабушка стояла рядом, несмело обвив его локоть, и тут же встретила меня теплым и ласковым взглядом, едва я перешел порог.
Хорошо, что Криста отказалась идти, иначе бы закатила сцену. А их здесь и так будет достаточно.
Я и сам не хотел приходить, вот и явился, кажется, последним. Дверь со мной громогласно захлопнулись. Все обратили на меня обеспокоенные взгляды, но ненадолго.
На их лицах мелькало недоумение. Три дня затишья, теперь это. В первое время была радость - Мунсайд жив. Затем, мы начали понимать, что жив совсем иной Мунсайд. Будто даже состав воздуха стал другим. Я не представляю, как люди, оставшиеся в неведении, еще ничего не заподозрили: не почуяли смердящий запах безумия.
Я не видел еще ни одного "апостола", как и ни одного менталиста, кроме Томаса. Эти твари по привычке таятся в тени.
Косые взгляды встретили меня мгновенно, и Асмодей, в маске волка, пусть и прятал часть лица, все равно следил за мной. Он никогда меня не простит, как и я себя.
Именины Ивейн больше смахивают на похороны. Музыка не звучит, тихие шепоты, все в ожидании, все в черном. Посередине зала, между идентичными винтовыми лестницами, стоит зеркальный столик. Демонкратия, Бестиария, Кодекс, оригинал договора между Кави и Генри Лавстейном - все самое важное для истории Мунсайда, все наши реликвии, лежали на нем, как какие-то закуски.
Я замешкался перед Эльзой, боясь взглянуть в глаза своему отцу. Быстро иду дальше к своим бывшим одноклассникам. Хейзер нервозно качается из сторону в сторону, обняв себя за плечи. Даже сейчас она предпочла не отходить от традиций и надела самое нарядное из своих платьев. Прежде всего, у нас торжественный вечер.
Я уверен, это идея Трикстера. "Праздник" такого размаха в его стиле. Не удивлюсь, если он подумает совместить собственную коронацию с похоронами Кави.
- Как ты? - спросила ведьма, и я стиснул зубы от боли в спине. После случившего она стала мучить меня бесперебойно, будто из меня что-то пытается вырваться. Давление на позвоночник было таким сильным, что даже ходить мне было больно. Но я не мог упустить шанс увидеть Ивейн, понять, что с ней и есть ли возможность ее вернуть.
Хейзер приняла мой взгляд за ответ, приподняла брови и уставилась на лестницу.
- Со мной не связывались, - сказал Томас вместо приветствия, имея ввиду менталистов. Варрон скосил на меня полной ненависти взгляд, но Селена тут же перекрыла ему обзор. Мы столкнулись впервые после того, как я им "попитался". И если бы ублюдок, ценой своей башки не спас Ивейн, я бы не постеснялся высокопоставленных демонов и врезал ему, наплевав, что теперь половина его лица - пятна красных ожогов. Он не только ударился головой, но и отхватил пару заклинаний в собственном подвале. Возможно, он бы и подох, будь у ведьм больше времени на него, а не на замаливание грехов перед Субботой.
Я огляделся. Его не было.
- Он в депрессии, - довольно шепнула Хейзер, сразу поняв, о ком я. - Надеюсь, что надолго.
Я ночами, мучаясь от боли в спине, обдумывал все варианты, и пришел к самому прискорбному: только смерть Ивейн могла спасти тот Мунсайд, в котором мы росли. Точнее, тот, который вырастил нас. Суббота - меньше из всех зол. Он хотя бы чтил традиции.
Я не знаю, что делать сейчас. Не имею ни малейшего понятия. Иногда я мечтаю о том, чтобы Ивейн никогда не говорила эти три слова: Лавстейны. Не. Возвращаются.
Хотел бы я быть им? Новым "адептом", новым полубогом? Я даже не задумывался тогда о том, что на меня могло обрушиться. Все о чем я думал, это спасти эту идиотку. Довольно ничтожно с моей стороны.
Огромные резные двери открываются с грандиозным хлопком, и все замирают. Даже не обращают внимание на Трикстера, затаившегося на последних ступеньках.
Ее волосы стали еще белее, чем у меня. Короче, чуть ниже ушей. Кожа - жженный пергамент. Глаза с желтым отливом. Я не могу ее узнать.
Мелкорослая и неряшливая тогда, ее комплекция никак не изменилась, но теперь ее походка уверенная, чуть развязная и властная. Она заходит весело, останавливается через два шага, проходит по присутствующим взглядом. И в ее зрачках как будто спрятан подожженный фитиль для тысячи бомб.
В абсолютно белом костюме, на ее голове идиотская картонная глянцевая корона, где мы исказились черным витиеватым пятном. И я чувствую себя подданным. В этом чувстве мы все солидарны.
Толпа расступается перед ней, и она, держа руки в карманах, проходит к лестнице, минует Трикстера и замирает на верхнем этаже, снова оглядывая свои владения.
Кривая самодовольная улыбка, копия ее брата, копия Трикстера.
А вот и эта мразь, выходит из тени, потому что она ему противопоказана.
- Добро пожаловать на вечеринку в честь совершеннолетия Ивейн Лавстейн, королевы Мунсайда, Нового ада.
Возможно, он ожидал от нас аплодисментов, но никто даже не шелохнулся.
- Разумеется, вы сконфужены. Вы заинтересованы, что же теперь станет с нашим любимым городом.
Держит театральную паузу. Я показательно зеваю, и понимаю, что он заметил - чуть скривился.
- Новый Мунсайд будет не хуже прежнего, поверьте мне, даже лучше. Тут найдется места всем.
Двенадцать темных силуэтов неподвижно стоят за спиной Ивейн.
- Наши новые демоны, которых мы знаем слишком хорошо лично, предстанут только позже. Они...не совсем социализированы.
Я вижу как один силуэт трясется будто в припадке, другой что-то шепчет. Ивейн все не меняет позы, смотрит на нас с высока с такой улыбкой, будто решает кого первого из нас казнить.
Неосознанно, но я все-таки сверлю ее взглядом, будто пытаясь послать ей сообщение или найти фальшь в ее идеально скроенным от Трикстера образе.
Трикстер что-то раскатисто говорит, на каждом предложении спускаясь на ступеньку ниже, будто в дешевом бродвейском мюзикле. Я до сих пор смотрю на нее.
И в какой-то момент она отвечает. Наша бойня на уровне глаз длится почти весь монолог этого шута, и я сдаюсь, когда ее улыбка становится шире, и она задорно мне подмигивает.
Чокнутая. В край.
- И в честь нашего доброго друга...Мы построим на пепелище новый Ад. Ивейн? - он оборачивается к ней. - Моя королева?
Как же я хочу вырвать ему язык.
- Пепел? - лениво переспрашивает она, хмыкает и пожимает плечами. Взмахнув рукой, все главные реликвии Мунсайда, все, на чем он держался, все наши законы и права, сгорают в ярком красном пламени.
Первые ряды шокировано отступают назад с громким охом.
- Что за хрень? - шепчет Хейзер, хватаясь за меня.
Было бы неплохо, если бы они сожгли нас всех разом.
Я ищу лицо Асмодея, но за маской не видно ни одной эмоции. Ты же, мать его, старший, самый сильный из оставшихся, у тебя больше всего авторитета, почему ты молчишь? Случайно замечаю своего отца. Он скучающе хмыкает, пока Эльза прикрывает от ужаса рот.
- Никаких каст, - провозглашает Ивейн, нагнувшись к нам через перила. В ее глазах чистое лихорадочное безумие. - Никаких правил. Законов. Притеснений. Полное равенство.
Кто-то крикнул "ура" и поднял бокалы вверх, но таких было не так уж много. В основном всех сковывал ужас.
- А теперь вечеринка!
Громыхающая музыка оглушила нас в один момент, не давая возможность обсудить и понять произошеднее. Откуда-то появилось еще куча пляшущего народа, явно с Гекаты, и сама Ивейн, скатившись по перилам, присоединилась к ним, придерживая за руку Трикстера.
- Я думала, меня ничего не удивит, - шепнула Хейзер. Селена держалась за плечо Варрона, пока тот мерзко себе хихикал. Томас был с отрешенным лицом. - Никаких законов? То есть, вообще никаких?
- Мы можем раскрыть себя перед людьми? - спросила Селена. - Это бред.
- Вот именно, - огрызнулся я. - Что ты еще хотела от Трикстера? Он хочет, чтобы тут каждый свихнулся, и начни мы раскрываться перед людьми, мы быстро исполним его план.
- И что делать? - тихо прошептала Селена, оборачиваясь к Томасу.
- Да, менталист, твои сейчас у руля. Что делать?
Томас пожал плечами и залпом осушил стакан. Его сестра открыла рот, но так ничего и не сказала.
Чья-то цепкая рука затянула меня в этот идиотский караван, и я тупо врезался в пляшущую Ивейн.
- Эй! Развлекайся! Это мой королевский указ! - ее указательные пальцы подняли мои уголки губ, я тряхнул головой и сделал шаг назад. - А что ты мне подаришь, м? Еще один поцелуй?
- Приди в себя, - прошипел я, будто это какое-то заклинание. Передо мной другой человек. Совершенно мне незнакомый, и я даже не был уверен, есть ли в ней хоть что-то от Ивейн.
- Знаешь, Каспий, если бездна вглядывается в тебя, воспользуйся моментом, - шепнула она, обвив руками мою шею, - и сожри эту суку первым, чтобы не пялилась.
Я оттолкнул ее от себя, и Ивейн в ответ только расхохоталась. Я не мог здесь находиться, я не мог это видеть. Поспешив к двери, я понял, что выхода нет. Они закрыты. Я подергал ручку, дверь загрохотала,но не более.
- Эй, маги, ни у кого не найдется никакой алохоморы? - крикнул я своре шабаша. Хейзер закатила глаза и помотала головой.
- Что ж ты, крестник, - из ниоткуда возник Трикстер, - останься хотя бы до торта.
Это был ад. Настоящий ад. И лучше бы меня тогда сожрали гончие, лучше бы Самаэль меня тогда задушил, лучше бы я заключил тогда договор и сгинул с самим Мунсайдом.
Теперь же я разлагаюсь вместе с ним.
Новый приступ боли, заставил меня выгнуться в спине и чуть взвыть. Хейзер кинулась ко мне, но я уже знаю, никакое лечащее или болеутоляющее заклинание в этом не помогает.
- Ее кожа смуглая, глаза желтые, ты заметил? - спросила она, помогая присесть на ступеньки.
- Ифрит, - шикнул я. - Она его поглотила.
- Что? - только промолвила Хейзер. - Вся сила Кави досталась ей?
Я закивал, хотя не стал говорить, что не совсем в этом уверен. Тем не менее, мы видели, что она сделала с книгами. Кави был огненным демоном, пламя его стихия.
Большинство затягивало в адские пляски, алкоголя стало еще больше, гостей стоявших у стены меньше. Даже Дин рванула к ним, хотя сопротивлялась очень долго. На Хейзер смотрели укоряюще ее соплеменники, по причине что она до сих пор нянчится со мной. Я не знал куда спрятаться, я не мог пошевелиться из-за боли.
Еще и заиграла эта идиотская песня, в припеве котором постоянно просили не говорить миру, что ты танцуешь с дьяволом. Я не буду в этом участвовать, ни в коем случае. Лучше я здесь сдохну, и то, вряд ли это заметит кто-то кроме Хейзер.
- Надо узнать, что это за апостолы.
- Обыкновенные психи.
- Там наша одноклассница.
- Это всего лишь оболочка, Хейз.
- Не мог же он выбрать все психические заболевания. Он кого-то выбрал, точно кого-то выбрал. Надо узнать.
Я посмотрел на нее со всем сочувствием, на которое способен сейчас, но Хейзер и этого не поняла. Что мы можем спасти? Вопрос даже не как, а что? Разве она не видит, что мы в меньшинстве, что у нас нет никакой возможности и даже шанса? Мы кучка подростков, не более. Да. Она мамбо. Но ее покровитель ей не отвечает после проваленного плана. Томас впал в депрессию. Варрон всегда был мудаком. Без Ивейн, без прежней Ивейн, без ее привилегий, мы никто. У нас нет ни сил, ни преимущества. Все на что я могу надеяться лично, это на ее здравомыслие, которого, кажется, не осталось и вовсе.
Танцует. Как на той вечеринке у Вестфилда, как на выпускном. Одновременно и она, и нет. И это так странно.
- А теперь время подарка. Подарка! - крикнул Трикстер и музыка стихла. - Небольшой презент от нашего друга Горца, - и эта тварь здесь, - и от менталистов, - он кивнул непонятно кому, и все замотали головой, пытаясь найти этих загадочных людей.
- Ура! - Ивейн захлопала в ладоши. - Что это? Что?
Что с тобой стало, вот единственный вопрос, который нужно задать.
- Небольшое чудо, - улыбнулся он, щелкнув ее по носу. Я ему сейчас руки оторву. А пока они у него есть, он широким жестом указал на дверь. - Уверен, тебе понравится, - шепнул он так, что услышали все.
Даже я уставился туда, хотя и не был особо заинтересован.
Дверь открылась.
Хейзер ахнула, схватив меня за руку. Звон стекла. Видно, уронил бокал Томас. Крик Селены.
Если бы я мог закричать, я бы это сделал.
На пороге стоял Уоррен Вэльс собственной персоной. Скромно улыбнувшись, он показал свои клыки, и стыдливо их спрятал. Это был он. Точно он. Таким, каким мы его оставили в морге у Горца. Недовендиго.
Опомнившись, я посмотрел на нашу "королеву".
- Ювелирная работа, - говорил Трикстер.
И я вижу ее. Испуганную, рассерженную, мою прежнюю Ивейн.
Может у нас еще есть шанс?