Чулочки
Их расстреляли на рассвете,
Когда вокруг редела мгла,
Там были женщины и дети,
И эта девочка была...
Сперва велели им раздеться
И стать затем ко рву спиной.
Но прозвучал тут голос детский,
Наивный, чистый и живой:
«Чулочки тоже снять мне, дядя?»
Не осуждая, не браня,
Смотрели, прямо в душу глядя,
Трёхлетней девочки глаза.
"Чулочки тоже". И смятеньем
На миг эсэсовец объят,
Рука сама с собой, с волненьем,
Вдруг опускает автомат.
Он словно скован взглядом синим.
И, кажется, он в землю врос:
"Глаза, как у моей дочурки"
В смятенье сильном произнёс.
Охвачен он невольной дрожью,
Проснулась в ужасе душа.
Нет! Не убить её не может...
И дал он очередь спеша.
Упала девочка в чулочках,
Снять не успела, не смогла.
Солдат, солдат, что если б дочка
Твоя вот также здесь легла?
Ведь это маленькое сердце
Пробито пулею твоей.
Ты - человек, не только немец;
Или ты зверь среди людей?
Шагал эсэсовец угрюмо,
С земли не поднимая глаз...
Впервые, может, эта дума
В мозгу отравленном зажглась.
И всюду взгляд её светился,
И всюду чудилось опять,
И не забудется отныне:
-Чулочки, дядя, тоже снять?