Одуванчик
В одном не очень большом, но и не маленьком городе, не в самом центре, но и не на окраине, среди холодных и разноцветных домов затерялось маленькое кафе "Одуванчик". Хотя это и не совсем кафе - так, маленькая, метра два на три, кофеенка - и называлась-то она совсем по-другому. Да только все, кто знает эту кофеенку, по-дружески и тепло по-домашнему говорят: "Пойду сегодня загляну к Одуванчику". А называли так светленькую волосами и душой молодую барменшу-хозяйку, всегда относившуюся к своим посетителям, как к членам семьи.
На чем держалась экономика этого заведеньица - да на святом духе и пятерых завсегдатаях.
Пашка Морозов - студент второго курса юридического факультета. Надо сказать, юрист из него никакой - с утра пораньше он прогуливал пары в кофеенке, сочиняя корявые стихи о солнце и жизни. В силу своей неприлежной учёбы, стипендию Пашка получал мизерную, и та уходила на оплату общежития. Паренёк был иногородним, поступившим на бюджет. Да толку в этом ровно никакого. Все, да и сам Пашка, удивлялись: как ещё не вылетел с бюджета?
Валентин Михайлович - Пашкин преподаватель, однажды поймавший своего нерадивого студента за прогуливанием. Но и сам он был не самым ответственным преподавателем: прогуливал вместе с Пашкой. А если не прогуливал, то вёл на парах не право, а разговоры о жизни.
Третий "постоялец" Одуванчика - Марина. Нет - товарищ Марина. Так школьница настаивала себя называть. И сама ко всем обращалась "товарищ". Нельзя сказать, что товарищ Марина считала себя коммунисткой-комсомолкой - скорее ей просто нравилось такое обращение.
Девочка не была прогульщицей, в отличие от первых двух. Однако очень нравилось ей пить кофе у окна, слушать Пашкины стихи и воображать себя взрослой.
Следующий "пациентишка" - как он сам себя называл - некий мужчина неопределённых лет. Звали его Миша, но, так как это единственное, что о нем было известно, то и в этом сомневались.
Хотя, вру, не единственное. Миша имел пристрастие к сигаретам, малиновому пирогу и многозначным взглядам на небо.
Товарищ Марина иногда подшучивала, что он "мафиози из 90х", на что мужчина только по-доброму посмеивался.
Ну и последним постоянным гостем кофеенки Одуванчика была Эвелина Эдуардовна. Говорят, в молодости она работала в КГБ, но сейчас она - премилая старушка с богатыми и благодарными детьми и внуками, живущая двумя этажами выше кофеенки.
У Эвелины Эдуардовны было 9 костюмов: 7 на каждый день недели, 1 праздничный и один траурный. Но неизменными, независимо от дня, оставались две вещи: аккуратный пучок с начесом и полупрозрачная белая шаль.
Любимым занятием её было читать письма Островского - не вслух, про себя. И даже если вся компания собиралась за одним столиком близ барной стойки, зелененький томик лежал рядом с чашкой чёрного чая.
Так, одним весенним утром, часов в девять, открылась кофейня «Sunflower». Одуванчик взъерошила короткие волосы, затянула потуже фартук и отправилась на кухню. Восходящее солнце пробивалось сквозь крыши домов, молодые лучики лениво ползли по занавескам и столам. Посетителей не должно было быть часов до 10, а значит, был еще один свободный час. Свободный он относительно: нужно было доготовить пирожные и пироги, пару противней печенья, подготовить кофеварку и достать свежего чаю с верхней полки.
Одуванчик качалась на стремянке, объятая запахом свежей выпечки, когда звякнул колокольчик на двери.
- Что же вы, милая, так не бережете себя, - с милой сонной улыбкой поддержал лесенку Валентин Михайлович.
- Доброе утро! Опять прогуливаете, бессовестник? – с доброй укоризной улыбнулась Одуванчик, слезая со стремянки.
- Мне ко второй, милая! – положив руку на сердце, преподаватель плюхнулся на диванчик, слегка наклонился, прищурился и тихо-стеснительно сказал:
- Сделай мне по-утреннему, милая.
Девушка с прежней улыбкой покачала головой и отправилась за барную стойку.
Валентин Михайлович спешно, как ребенок, которому вот-вот должны принести лакомство, расположился за столиком. Отодвинул портфель к окну, поставил голову на руки и зажмурился, отдавая улыбающееся лицо утренним лучам. За стеклом пробегали люди, укрываясь от холода, грусти и собственных мыслей. Всем им хотелось оказаться в теплой кровати, в объятиях любимых и любящих людей, в компании близких друзей – проще говоря, в уютной и спокойной для них атмосфере, но никак не в полном недовольных чужих лиц автобусе, не на нелюбимой работе. В этом плане Валентин Михайлович чувствовал себя свободным: часов до десяти он мог не появляться в университете, а там можно и еще пару пропустить....
На столике появились прекрасные блинчики с медом и чашечка ароматного кофе. С тремя ложками сахара. Таков уж каприз нерадивого преподавателя.
- Спасибо, милая! – мужчина улыбнулся (хотя, казалось бы – куда еще больше?).
Это утро могло бы быть чуть обычнее, чем всегда, но сегодня Одуванчик приоткрыла одно из окон. Казалось бы – ну и что такого? Но мы вернемся на пару минут назад.
На улице раздался резкий лай, кошачьи крики, визг какой-то женщины и голос: «Виктор, фу! Ко мне!». Через мгновение в то самое окно запрыгнула испуганная кошка. Бедное животное шипело со стола в морду неугомонной собаке, которую хозяйка никак не могла оттащить от пятнистой жертвы. Одуванчик подбежала к кошке, аккуратно взяла ее и спешно унесла к барной стойке.
Прошло еще какое-то время, прежде чем обстановка на улице успокоилась и обеспокоенные Одуванчик и Валентин Михайлович обратили внимание на один занимательный факт: кошка-то глубоко беременна!
- И что нам с тобой делать? – девушка, положив голову на руки, смотрела на пушистую гостью, которая, в свою очередь, настороженно рассматривала свое убежище.
Дернув ушами в сторону Одуванчика, кошка моргнула и тихо мяукнула.
- Не похоже, чтобы она была дворовая... – протянул Валентин Михайлович, почесывая затылок, - Такая ухоженная...
- Может, потерялась? - сказала девушка, протирая руки антисептиком.
Одуванчик скрылась на кухне, а кошка, видимо, решив, что барная стойка не самое удобное место, спрыгнула на пол и принюхалась.
- Леди, для своего положения вы чересчур активны, - преподаватель поднес чашку ко рту.
Но сие замечание будущую маму нисколько не смутило, и она одним прыжком оказалась на столе. И, нахалка такая, залезла носом в чашку именно в тот момент, когда Валентин Михайлович решил допить остатки своего кофе!
- Дорогуша, где Ваши манеры? – возмутился мужчина, на что кошка громко мяукнула.
- Мяу! Что мне Ваше «мяу»...
Через минут десять, несмотря на отчаянное сопротивление, преподаватель был выгнан на пары, а «леди» получила мисочку сливок и мягкий плед. Одуванчик решила не сгонять ее со стола. «Нельзя отказывать беременным в их желаниях, даже в самых безумных, чтобы родился здоровый ребенок!» - вспоминала девушка наставления бабушки. Как давно это было!..
Одуванчик подняла задумчивый взгляд на гардину. «Это было, когда мама была беременна братом, или когда сестра племянником?» - девушка улыбнулась и пожала плечами, - «Не помню!»
За пару часов кофеенку посетили ровно три раза.
Первый раз – милая грустная девушка, которая долго не могла выбрать, что же ей заказать: капучино или черный чай. Глаза бегали по меню, пальцы теребили салфетку - в конце концов, она выбрала клюквенный морс и пирожное с шариком пломбира, и все свои двадцать минут что-то клацала в телефоне с огорченным видом. Уходя, она кинула удивленный взгляд на кошку и оставила хорошие чаевые.
Второй раз – мама с двумя весьма активными детьми. Они никак не хотели садиться за свой столик и бегали поглазеть на кошку, заваливая вопросами смущенную Одуванчик. Маленькая девочка и мальчик чуть постарше – они долго спорили, что хотят заказать; сестренка повторяла за братиком каждое движение, а ему это не нравилось: обижался и кричал. Одуванчику вспомнились деньки, проведенные со старшей сестрой. Ей на душе стало так тепло, что она прижала к себе поднос и улыбнулась.
Третий раз – довольно солидный мужчина в возрасте. Он был неразговорчив, но перед уходом спросил разрешения погладить кошку. Та с удовольствием подставила ушки под жилистые руки. После его ухода к прочим запахам добавился запах дорогого парфюма.
В тишине, под тиканье часов Одуванчик скучала, все больше и больше растекаясь по барной стойке; беременная гостья вылизывалась. Девушке показалось занимательным наблюдать за тем, как кошка водит языком по животу, силясь достать подальше.
- Тяжело, наверное...
Молодая хозяйка-барменша потянулась и вновь скрылась на кухне. В это время молодой человек максимально тихо открыл дверь, чтобы не звякнул колокольчик. Озираясь по сторонам, он подкрался к барной стойке и положил на нее небольшую коробочку, обвязанную желтой лентой. Но не такой желтой, как лимон, а такой желтой, какими бывают утренние лучи или подсолнухи. Судя по всему, он надеялся уйти незамеченным. Но, к его сожалению, нового посетителя заметила кошка, до полусмерти напугавшая парня коротким «мяу». А звук падающего тела и скрип резко отодвинутого стула напугали Одуванчик и заставили ее выбежать в зал.
- Паша! Что случилось?! – девушка кинулась поднимать бледного студента.
- А..Ат..Откуда кошка?... – выдавил из себя Пашка, вставая на ноги.
- Спасалась от собаки сегодня утром, запрыгнула в окно. Неужели ты испугался кошку? До чего же вы впечатлительны, товарищ поэт! – засмеялась Одуванчик, передразнивая товарища Марину.
- Пойман, пойман с поличным! Как же мне теперь быть? – наиграно драматично ответил Пашка, старательно заслоняя рукой принесенную коробочку.
- Ой, а что это у тебя? – (все-таки) заметила девушка.
- Где? У меня ничего нет! – покрасневший студент спрятал руку с подарком за спину, другой схватил сумку и стал пятиться к двери, - Мне вообще на пары надо, что за юрист из меня будет, если я на пары не хожу...
- На тебя это совершенно не похоже, - Одуванчик прищурилась и хитро улыбнулась, - Что же у тебя там.
Студент покраснел еще сильнее и, как провинившийся мальчишка, протянул девушке коробочку.
- Эт...это... это тебе.
Он разглядывал пол под ногами, стараясь не слушать приближающиеся шаги; его рука дрогнула, когда девушка взяла подарок, коснувшись пальцами его ладони.
- Спасибо.
- Да... Пожалуйста... - Пашка сделал шаг назад, споткнулся, врезался в дверь, звякнул колокольчиком и (все-таки) вышел на улицу.
Одуванчик взглянула на присевшую рядом кошку. Та, казалось, улыбалась и интересовалась новым предметом.
- Мне тоже интересно, - сказала девушка, слегка наклонившись к хвостатой гостье, - Но откроем мы не сейчас.
За окном сгустились тучи, по улицам забегали зонтики. Встречались цветные, но в большинстве своем черные. Ноги у зонтиков были разные: у кого-то в сапогах, высоких и резиновых, у кого-то в белых (уже серых) кроссовках, у кого-то в красивых туфлях на шпильке, у кого-то в старых ботинках.
Кошка сидела на подоконнике, смотрела на них и время от времени ловила лапами стекающие по стеклу капли. От этого увлекательного занятия ее отвлек звякнувший колокольчик, и она дернула головой в сторону двери. На пороге стоял мужчина и отряхивал черный зонт. Он окинул взглядом зал, вскинул бровь и направился к любопытно выглядывающей кошке.
- А ты здесь как? Ну чего ты на стол уселась? Что, разрешили? Ну, сиди-сиди.
Он обернулся, провел рукой по барной стойке.
- Dear Sungirl! Ваш верный пациентишка вернулся!
Одуванчик выглянула из кухни, распахнула глаза, заулыбалась.
- Миша! Как же долго ты не заходил! Когда последний раз? Под Новый год?
- Под Новый год... - усмехнулся Миша, поглядывая на кошку, - А сие чудо давно тут?
- С утра. Спасалась от собаки и запрыгнула в наше окно.
- Вот даже как... Какая бойкая мамаша, - усмехнулся мужчина и протянул руку к мурчащей мордочке.
На часах было два часа дня. Дождь уже прекратился; по лужам бегали дети в ярких дождевичках, догоняя солнечных зайчиков, блики на лужах и друг друга.
Окно было снова открыто, но не нараспашку, а на проветривание (в целях кошачьей безопасности). Рядом с ним сидел Миша, потягивал кофе и задумчиво глядел на «бойкую мамашу». Казалось, у них происходил какой-то немой разговор, в котором они прекрасно друг друга понимали. А может, разговор существовал лишь в голове у Миши, но одно можно сказать точно: это было что-то важное.
Кто-то бы назвал этого мужчину «мутным типом», старался бы обходить стороной. И Одуванчик, спрятавшись за кухонной дверцей, наблюдала за ним. Но она ни в коем случае не боялась своего «пациентишку». Скорее, она не хотела его спугнуть, как дикую лань. Уж слишком таинственным был этот Миша! Ей хотелось изучить его в, так сказать, его «естественной среде», понять, что им движет. То появляющийся, то исчезающий, мужчина в черной рубашке рождал столько вопросов и догадок в голове девушки.
Если вы вдруг подумали, что Одуванчик влюблена в Мишу, то спешу вас разочаровать: в ней играло лишь чистое человеческое любопытство. Никаких романтичных пошлостей и пошлых романтичностей.
Девушка могла бы часами наблюдать за движениями глаз и рук, но звякнувший колокольчик призвал ее выйти к новым посетителям.
Молодая пара счастливых людей. Такими их видела Одуванчик. Парочка наглых подростков, слишком сильно выставляющие напоказ свои чувства и отношения – такими их видели бабушки в подъездах. Двое, с горящими глазами, не желающие замечать никого; им важны только они сами. От них веяло максимализмом, счастьем и слепой верой в следующий день. Никто даже не запомнил, что они заказывали, но после их ухода осталось в воздухе что-то большое, яркое и сильное.
Одуванчик сидела за барной стойкой, водила пальцем по коробочке с желтой лентой и радовалась.
- Миш, а что нового у тебя произошло за это время?
- Хо-хо! – мужчина поднял глаза и широко улыбнулся, - Я был далеко-далеко, ездил на дорогих машинах, целовал красивых девушек и получал удовольствие от этой жизни.
- Все, как и в прошлый раз! – засмеялась девушка.
- Ну... Я еще в пруду купался, - тоже со смехом ответил Миша, бросая веселый взгляд на Пашкин подарок.
- А что это у тебя за коробочка? Поэт-юрист прикупил? – прищурился мужчина.
- Как ты догадался? – Одуванчик удивленно заглянула в усмехающиеся глаза.
- Совсем не трудно догадаться.
- Надолго ты? – тихо спросила девушка после минутного молчания.
- Сегодня я планирую просидеть с вами, dear Sungirl, до закрытия, а после даже проводить до дома. И еще месяц я полностью ваш. А вот потом я снова уеду далеко-далеко, чтобы кататься на дорогих машинах, целовать красивых женщин и получать удовольствие от жизни.
- И снова купаться в пруду? – хитро улыбнулась девушка.
- В этот раз в океане, - то ли с насмешкой, то ли серьезно ответил Миша.
Кошке, видимо, стало неудобно под окном, и она перетащила выданный плед под стол. Оттуда мало, что видно, но у будущей мамы были явно другие приоритеты.
Тем временем вновь звякнул колокольчик.
Вошедшая девочка громко и удивленно вдохнула, улыбнулась и подбежала к Мишиному столику.
- Товарищ Миша! – она стукнула ладонью по столу, вытянулась и, поправляя темно-синий галстук, громко сказала:
- Я рада снова приветствовать вас в нашей штаб-квартире!
Было видно, что товарищ Марина лишь напускает на себя серьезный вид. Для нее это веселая игра, театр; специально плохо сыгранная роль пропускала лучики игривости и какого-то подросткового нетерпения.
Школьницу часто называли инфантильной. Мол, у нее детство в одном месте играет, пора бы взрослеть – десятый класс, как-никак. Товарищ Марина и сама это понимала, но разве можно сопротивляться бесконечному потоку энергии, которая так рвется наружу? Никак нельзя, совершенно невозможно.
Девочка вытащила из сумки огромную коробку конфет.
- Ого-го, товарищ, вы заняли очередное первое место в очередной олимпиаде?
- Нет, это мой честный выигрыш в споре. Товарищ Виктор, - она фыркнула на этих словах и скрестила руки на груди, - решил поспорить, что я не напишу годовую контрольную по математике лучше него.
-Товарищ Виктор – это тот самый новичок-отличник-зазнайка?
- Именно он.
- Значит, он все-таки написал хуже?
- Именно так, - товарищ Марина гордо подняла голову.
- За это можно выпить чаю! – Миша поднял пустую чашку из-под кофе.
Через пять минут коробка конфет была открыта, а на столе и барной стойке стояли чашки ароматного черного чая. Одуванчик никогда не садилась за столики до закрытия: таково было ее личное маленькое правило.
Оставалось примерно 11 минут до трех, когда стало абсолютно понятно, что оставаться в кофеенке довольно скучно. Предлагаю моему дорогому читателю прогуляться по симпатичным улочкам сего города. Но, для начала, стоит надеть свитер или куртку и сапоги: на улице довольно прохладно и за прошедшие пару часов дороги не успели высохнуть.
Вероятно, читателя смутило столь неожиданное изменение повествования. Всего несколько предложений назад вы и не подозревали о своем эфемерном существовании в рассказываемой истории. Но прошу вас поудобнее взять меня под руку, если вы леди, или позволить мне взять под руку вас, если вы джентльмен. И пусть вас не смущает, что последующее повествование будет вестись в прошедшем времени - мы все-таки путешествуем по истории.
На улице было достаточно оживленно: по дороге носились машины (естественно, в допустимом скоростном режиме), подрезали друг друга, пищали, матерились; по тротуару сновали люди, едва не создающие собой смертельную давку, они маневрировали, врезались, кричали, просто шумели, толпились вокруг бабушек у перехода, желая купить цветы для какой-нибудь необходимой формальности; и над всем этим человеческим бардаком летали огромные стаи голубей, пытаясь найти хоть какое-то свободное место для приземления. Совершенно не комфортная атмосфера!
Но здесь были и более приятные места. Например, ботанический сад. Довольно тихое и спокойное место, достойное посещения. Свежий относительно остального города воздух, множество прудов с симпатичными рыбками; деревья, кусты, цветы на любой вкус. Так, под одним не очень большим дубом возле небольшого пруда с камышами (теми камышами, которые мы привыкли так называть, а не теми, которые и есть камыши) на лавочке сидел уже знакомый нам молодой человек.
Пашкины пары еще не закончились, но он и не был сегодня в университете. Ему совершенно не хотелось туда идти, а возвращаться в кофеенку ему было... стыдно. Он боялся, что Одуванчик будет ругать его за очередные прогулы, но больше его волновало то, как девушка отнесется к подарку. Молодой человек винил себя за такую жалкую попытку: студент не может позволить себе хороший, стоящий подарок. «Что если дешевка оскорбит ее? Она может подумать, что я пренебрежительно к ней отношусь», - подобные мысли посещали Пашкину голову.
Он сидел, положив ногу на ногу, с сумкой на коленях и листочком не ней; сидел и напряженно смотрел на водную гладь, по которой бегали всякие жуки-плавуны, и грыз ручку. Листочек был исписан, почеркан, изрисован и требовал замены. На ум Пашке никак не приходили нужные слова, нужные рифмы, и вообще стихи сегодня не клеились.
Ему вдруг показалось, что вся его жизнь невероятно бессмысленна, пуста и незначима. Молодого человека охватила тоска по дому, по прошлому, когда все казалось проще, когда смысл был в срочном поиске себя, когда родители могли помочь. В этом он завидовал товарищу Марине: она еще не вышла из прекрасного возраста поиска и выбора. Из возраста безусловной любви мира к человеку.
Пашка не был доволен сложившейся ситуацией в своей жизни: он оказался тут по наитию родителей. «Но что я сам сделал для своего будущего? Мне некого винить, кроме себя».
- Красивые стихи, почему вы их зачеркнули? – печальные мысли студента прервал детский голос.
Перед ним стояла маленькая девочка в голубеньком плащике и невероятно милыми косичками.
- Ну... Эээ...В общем-то, это не то, что я хотел бы сказать... - Пашка стал неуверенно бегать глазами по своему листу, нахмурился и поднял глаза на девочку, - как ты вообще разобрала мой почерк?
- Ну... На самом деле я смогла прочитать всего несколько слов, - сказала маленькая хитрюга, залезая на скамейку, - Блеск, люблю и... гладь. Разве вы не хотели бы сказать, что любите ее?
Пашка слегка покраснел.
- Видишь ли... Тут все гораздо сложнее. Подрастешь – поймешь.
Девочка склонила голову набок и вздохнула.
- Мама мне так же говорит.
- Кстати об этом, - сказал Пашка через несколько секунд, - Где твоя мама?
- Ну, я, в общем-то, не знаю. Я потерялась. Но мне не страшно, потому что я с вами, дядя поэт! – девочка широко улыбнулась и закачала ногами.
Пашку такое обращение еще сильнее вогнало в краску.
- Ну... это... Это не дело, нужно вернуть тебя маме! – студент вскочил с лавочки, запихивая листок в сумку.
- Мы отправимся в путешествие? – воодушевленно спросила девочка, тоже вскочив на ноги.
- Ну... Я бы не назвал это путешествием... Но, в целом, да... Своего рода путешествие до администрации, куда могла прийти твоя мама...чтобы... - Пашкин голов с каждой фразой затихал, пока студент смотрел на едва поспевающий за ним голубенький плащик.
- Давай руку, чтобы опять не потерялась.
Девочка с радостью дала свою маленькую ладошку. Пашка даже поразился такой доверчивости.
- Дядя поэт, а что такое «гладь»?
- Гладь... Ну, это... Это когда что-то гладкое... Обычно говорят «водная гладь», - Пашка остановился около еще одного пруда и присел на корточки и вытянул руку, - Поверхность воды на вид очень гладкая и ровная. Да, слово «гладь» произошло от слова «гладкий».
- Ваааууу... - протянула девочка, всматриваясь в воду, - А что тогда значит «гладь твоих очей»?
Молодой человек снова покраснел (или это просто такой цвет кожи?).
- Это... ну... это метафора. Это как бы сравнение глаз – очи - это глаза – сравнение глаз с водой. Это значит, что они такие глубокие, что в них можно утонуть...
- Ухтыы... Так красиво! Почему же вы это зачеркнули?
- Я уже отвечал на этот вопрос, - Пашка улыбнулся, щелкнул девочку по носу и встал.
- Кстати говоря, мы не представились. Обычно дети первые говорят, как их зовут. Почему же ты не сказала?
- Мне мама запрещает знакомиться с дядями на улице, - улыбнулась девочка.
- Вот как! А мне мама говорит, что хороших девочек можно встретить только в библиотеке, - Пашка подмигнул маленькой подруге.
- А я когда-то была с мамой в библиотеке.
- И как? Тебе понравилось?
Девочка замотала головой.
- Сооовсем нет. Там было таааак тихо, и злая тетя шипела на меня, потому что у меня были колокольчики на юбке.
- Колокольчики на юбке? Ты маленький эльф? – Пашка сделал удивленное лицо, а девочка рассмеялась.
- Нееет!
- Дядя поэт, - сказала маленькая эльфийка, отсмеявшись, - я думаю, вам стоит сказать вашей даме сердца, что вы любите ее.
- А если она не любит меня?
Девчушка серьезно задумалась.
- Мама говорит, что глаза – это зеркало души. А если вы тонете в ее глазах, разве это не значит, что вы уже в ее душе?
Пашка задумался. Какое нелогичное предположение! Если мы тонем в зеркале, то мы оказываемся только дальше от души! Но у парня появилась какая-то надежда. Ну, или так просто показалось из-за более счастливого и уверенного взгляда.
Внезапно девочка с криком «Мааааамааааа!» побежала в сторону одной из лавочек, с которой тут же вскочила и бросилась обнимать дочь молодая напуганная женщина. Пашка не слышал, что они говорили, но девочка показывала на него и улыбалась. Женщина кивнула Пашке, а девочка помахала. Молодой человек тоже кивнул и помахал.
«Возможно, из меня выйдет неплохой отец-домохозяйка», - посмеялся про себя студент и, явно строя большие планы, направился к выходу из ботанического сада.
Примерно в этот же момент в кофеенке появилась пожилая дама в темно-зеленом брючном костюме и с белой полупрозрачной шалью под руку с привлекательным молодым мужчиной.
- Dear Эвелина Эдуардовна! Сколько я вас не видел? Соскучился – жуть!
- Я тоже рада вновь встретиться с тобой, Михаил, - ответила та, присаживаясь за столик, - И со всеми вами.
- Здравствуйте, - сказала товарищ Марина, кокетливо улыбаясь спутнику Эвелины Эдуардовны.
- Ах, не представила! Это...
- Алексей, - перебил ее мужчина, слегка кланяясь.
- ...мой внук.
- Очень приятно, Алексей, - улыбнулась Одуванчик, протягивая новому гостю руку, - Марго.
- Я знаю, - ответил тот, легко пожимая протянутую ладонь, - Я, собственно, пришел к вам.
- Ко мне?
Алексей шагнул ближе к девушке и тихо сказал:
- Я слышал, у вашего заведения есть некоторые финансовые проблемы. Я бы хотел предложить вам помощь, пока до вас не добралась налоговая служба.
- Помощь? Какую? – девушка слегка нахмурилась.
- Мы...могли бы поговорить в более уединенном месте? – Алексей покосился на тихо разговаривающих гостей, в частности на не сводившего с него глаз Мишу.
- Конечно... - ответила Одуванчик, сохраняя обеспокоенный вид, и повела мужчину на кухню.
Эвелина Эдуардовна предалась активным мечтаниям, а именно начала рассказывать о том, как ее ждет в Нью-Йорке женатый возлюбленный и как ей не терпится купить билеты в Соединенные Штаты; товарищ Марина внимательно и даже завороженно слушала, а Миша сверлил взглядом дверь.
- ...кабриолет, цветы! Михаил! Ты скоро сделаешь дыру в этой двери, перестань!
- А вы, dear Эвелина Эдуардовна, перестаньте учить ребенка плохому. Женатые любовники – плохой пример для молодежи.
- У нас с Дэниелом исключительно духовные отношения! – всплеснула руками женщина, - Какие любовники, о чем ты! Да и его уж очень молоденькая жена с ним исключительно только из-за его денег. Я же вижу в нем его живую, красивую душу!
Миша укоризненно покачал головой и посмотрел на товарища Марину, которой очень хотелось куда-нибудь деть себя от этого неловкого разговора. Ситуацию спасла проснувшаяся кошка, вышедшая размяться.
- Ой, кица! Как ты тут оказалась?
- Утром Валентин Михайлович и dear Sungirl спасли ее от собаки. Бойкая мамаша! Летает лучше наших самолетов.
- А как ее зовут?
- А вот этого я не уточнял... - ответил Миша, вновь переводя взгляд на дверь.
- Ох, что же Лешенька так долго держит мою дорогую Марго? Мне до безумия хочется вафель и медового рафа!
В это время Одуванчик и Алексей (наконец-то) вышли из кухни.
- Надеюсь, вы примите верное решение.
- Да... До свидания.
- До свидания, - мужчина слегка поклонился всем и ушел.
Миша проводил его нахмуренным взглядом и обеспокоенно посмотрел на девушку.
- Ой, Марго! Что это за милая коробочка? Презент от Павла?
- Как вы угадываете? – в миг повеселела Одуванчик.
- Дорогая моя, это совершенно очевидно, - Эвелина Эдуардовна посмотрела на девушку тем взглядом, с каким подружки расспрашивают друг друга о прошедшем свидании.
- А что в ней? – спросила товарищ Марина, поглаживая кошку.
- Я еще не открывала, если честно... - девушка аккуратно покрутила коробочку в руках.
- Давай откроем! – воскликнула школьница, но тут же смутилась, - Или... ты хочешь открыть ее... ну... наедине с собой?
Одуванчик задумалась на пару секунд и аккуратно развязала желтую ленточку. Внутри лежала темно-зеленая косынка с узором из одуванчиков.
- Вау, красивая!
- Косынка? – как-то грустно посмотрела Эвелина Эдуардовна и вздохнула, - А я думала – серьги.
- Тебе нравится? – спросил Миша.
Одуванчик расправила подарок на ладони, рассматривая его.
- Нравится, - улыбнулась девушка и завязала косынку на шее, как вожатые в детских лагерях.
Не сильно позже мимо окна кофеенки прошел Валентин Михайлович. Сам преподаватель остался незамеченным, зато сидящие за столиком – в особенности Эвелина Эдуардовна – были очень хорошо замечены им. Спустя неполные семь минут, он звякнул колокольчиком, держа в руках букет красивых, ярких оранжево-коричневых астр.
- Эвелина Эдуардовна, милая! Как я рад Вас видеть!
- Валентин! – обрадовалась пенсионерка, - Я тоже очень рада! Скорее присоединяйтесь к нам!
Преподаватель спешным, немного неуверенным шагом подошел к столику и вручил цветы Эвелине Эдуардовне.
- Это Вам, - с улыбкой сказал он.
- Ах, мои любимые! Спасибо, Валентин! А вот Дэниел совсем никак не может запомнить, что я люблю астры, и дарит мне всякие гладиолусы и розы. Один раз даже огромный букет крокусов принес! Как я его ругала...
При упоминании иностранного ухажера, Валентин Михайлович немного погрустнел. Но грусть свою он старательно скрывал.
- Милая, а что у тебя на шее? Пашкин подарок? – преподаватель внезапно обратился к Одуванчику.
- Как вы догадались? – в который раз засмеялась девушка.
- Милая, здесь все сразу понятно!
- Именно так, товарищ Одуванчик!
Веселая, местами даже громкая беседа длилась довольно долго: время близилось к закрытию. Валентин Михайлович уже успел уйти, выпросив у Эвелины Эдуардовны обещание встретиться на следующий день здесь же; пришло и ушло несколько посетителей; товарищ Марина, так и не дождавшись Пашку и его стихов, тоже ушла домой. Остались только Миша, Эвелина Эдуардовна и Одуванчик, тихо обсуждающие последние реформы и рост цен. Ну и кошка, так и оставшаяся безымянной.
Где-то в этот момент в кофеенке появился Пашка. Он зашел как обычно тихо и незаметно, даже не звякнув колокольчиком. Первым, что бросилось ему в глаза, был его подарок на шее Одуванчика. Студент улыбнулся; за те несколько секунд до того, как его заметили, он успел разглядеть прекрасные руки девушки, заправленные за уши волосы, нежный взгляд...
- Добрый вечер, Павел.
- Добрый, - ответил Пашка, поправляя ворот рубашки (надетой специально для этого вечера).
- Привет, - тихо сказала Одуванчик, улыбаясь именно ему.
- Привет... - Пашка переживал, что стоит слишком близко, и девушка может услышать его сердцебиение. Чтобы скрыть смущение, он наклонился погладить кошку, теревшуюся о его ногу.
- Есть ли у Вас сегодня новые стихи, Павел?
- Да... Были, - студент взял кошку на руки и выпрямился.
- Были? Что же с ними стало?
- Это... Личное, - Пашка улыбнулся, вспоминая девочку из ботанического сада.
Кошка положила передние лапы и голову ему на плечо и замурчала.
- А... Ты не будешь против, если я тебя провожу сегодня? – Пашка поднял глаза на девушку.
- Я уже обещала Мише... - Одуванчик немного обеспокоенно посмотрела на мужчину.
- А! Ничего! У меня еще целый месяц впереди, а пока я провожу нашу дорогую Эвелину Эдуардовну, - Миша начал аккуратно подталкивать пенсионерку.
- Но... Но мне всего подняться по лестнице...
- Пойдемте-пойдемте, заодно вы мне расскажете, где и как ваш прекрасный внук, - сказал Миша, выводя под руку Эвелину Эдуардовну, спешно забирающую астры, и подмигивая Пашке.
Звякнул колокольчик, и повисло неловкое молчание. Пашка поглаживал кошку на своем плече и разглядывал аккуратный узелок косынки на шее девушки.
- Тогда... я все уберу и пойдем.
- Угу...
Одуванчик скрылась за кухонной дверью.
- Что-то жарковато, - обратился студент к кошке.
Он отпустил ее на пол и открыл окно. Вечерняя прохлада пробежала по его лицу, волосам; кошка забралась на подоконник и потерлась головой о Пашкины руки.
- Что такое? Тоже жарко ста... - не успел студент договорить, как «бойкая мамаша» выпрыгнула из окна и скрылась в неизвестном направлении.
- Э!?..Чт!?..Стой! Куда!
Пашка испуганно развернулся, зачесал волосы. Тут вышла Одуванчик; уже без фартука, но все еще с косынкой на шее, с легким весенним пальто на плечах.
- Что случилось?
- А... Тут... - парень показал на окно, - Кошка... Убежала.
- Оу... Жаль. Я думала, что она останется с нами подольше, - девушка подошла и закрыла окно, - Ну что, пойдем?
- Конечно, - Пашка поправил рубашку и улыбнулся.
Выключился свет, звякнул колокольчик, щелкнул замок. С улицы доносился тихий удаляющийся разговор. В кофеенке стало тихо и пусто, а это значит, что наше с читателем путешествие по истории подошло к концу.