По следам забытых страниц

Нежный аромат цветочного парфюма и глухие голоса людей заставили меня открыть глаза. Яркие лучи недавно проснувшегося следом за мной солнца освещали это маленькое купе, где находилось немало народа. Все уже давно встали и что-то тихо обсуждали между собой, стараясь не разбудить меня.

Приподнявшись на локти, я постаралась вспомнить, как оказалась здесь. Милые занавески на окнах и маленький коврик на полу явно давали понять, что это не моё купе. И только посмотрев на свою исцарапанную руку, на которой появилась противная коричневая корочка, перед моими глазами всплыла картина: острые клыки, существо и страшная истерика, преследуемая кровяными побоями и полным истощением организма. Значит, мне так и не удалось дойти до своей кровати…

— Привет, Эмили, — нависла надо мной девушка лет семнадцати с мягкими чертами лица и маленькими веснушками на щеках. Её изумительные глаза цвета липового мёда, от которых само собой становилось сладко во рту, не останавливаясь, внимательно изучали меня. Всем своим видом она создавала атмосферу уюта и покоя. — Ты помнишь, что произошло с тобой ночью?

— Вроде да,  — ещё раз перебрав недавние события, ответила я. — А… я что-то говорила?

— Лишь имя и возраст, — вписалась в разговор миловидная девушка лет семнадцати с волнистыми каштановыми волосами, собранными в небрежный хвост, и карими большими глазами.

— Возраст? — ошарашенно глянула на них я.

— Ну да, ты сказала, что тебе двадцать лет. А что? — не понимая, чему я так удивилась, произнесла кареглазка.

Я не стала отвечать на этот вопрос и просто помотала головой из стороны в сторону, отгоняя непонятные мысли. И вдруг меня словно парализовало. Мои зрачки увеличились, а рот открылся от  воспоминания, которое проникло мне в разум так внезапно и так красочно.

Психбольница. Вечер. Мне опять дают таблетки для крепкого сна, которые на самом деле предназначены совершенно для другого. Я усердно сопротивляюсь, но меня крепко привязывают к спинке железной кровати. Сестра пичкает мне препараты один за другим, заставляя глотать, но я их быстро выплевываю, и ей ничего не остаётся делать, как вколоть мне шприц с успокоительным. Но перед тем, как в моих глазах всё поплыло, в палату входит черноволосый мужчина с лёгкой щетиной, которая ему, несомненно, идёт, и странным цветом глаз, не таким, как у обычных людей. Он смотрит на меня серьёзно, но в то же время с усмешкой и задаёт сестре какой-то вопрос, на что она отвечает:

— Ей недавно уже двадцать стукнуло.

Воспоминание резко закончилось, и я вернулась в реальность. Лишь только левое веко продолжало легонько подрагивать, вызывая у мня раздражение.

— С тобой всё хорошо? — спросил рыжеволосый парень, запомнившийся мне с самого начала, как только я вбежала в это купе.

— Да, вполне, - улыбнулась я и, убрав  прядь светлых волос за ухо, встала с койки. — Спасибо, что помогли мне и не бросили в таком трудном положении. Можно ли мне узнать имена моих спасителей?

Все тут же переглянулись между собой, но представление начала девушка, которую я увидела, как только проснулась:

— Мэдоу, — она слабо улыбнулась, продолжая изучать раны на моём лице и теле. Удивительно, но имя этой девушки вызывало у меня такие же ассоциации, как и её завораживающие глаза.

— Меня зовут Аня, — коротко и смущённо ответила кареглазка, ещё раз внимательно взглянув на меня, но быстро опустила глаза с длинными и пышными ресницами.

Мило улыбнувшись, я повернула голову в сторону, где сидели ещё два участника безумной ночи.

— Я Бадди. Рада знакомству. Надеюсь, что чуть позже нам удастся узнать друг друга поближе, — спешно пробормотала третья девушка, запомнившаяся мне слегка вздёрнутым носиком, губами тёмно-вишнёвого цвета и ровными жемчужно-белыми зубами.

— А я Крис Хэнлон, — завершил знакомство худой и бледный парень, рыжие волосы которого были подстрижены ровно по плечи.

Что ж, надеюсь, что я не забуду, как кого зовут, а то будет очень неудобно с моей стороны начинать новые знакомства, а потом не вспомнить даже имени.

Договорившись встретиться в ресторане, я направилась в своё купе, по пути повторяя имя каждого. Аня, Мэдоу, Крис, Бадди... Я и правда была им очень благодарна за то, что они не оставили меня одну в таком тяжёлом состоянии.

Наконец, дойдя до знакомой двери с глубокой вмятиной и немного проржавевшей серебряной ручкой, я с облегчением вошла внутрь. Лёгкий свежий ветерок приятно прошёлся по моему покрасневшему от этой ужасной духоты лицу. Я никогда не любила закрывать окна, предпочитая холод и даже лёгкое промерзание конечностей. Но, так как было лето, то, к сожалению, такого позволить себе не могла.

Громкий, но очень милый чих вызвал на моём лице радостную улыбку до ушей, потому что после такого, хоть и недолгого, но всё же грустного расставания, я ужасно соскучилась по моему маленькому котику, который тем временем лежал на верхней койке, свернувшись в идеально ровный кружочек.

— Где ты всё это время был?! — воскликнула я.

— Я всегда находился здесь, —  промурчал тот. — А вот за тебя, Эмми, мне пришлось изрядно понервничать. Всё-таки не я отсутствовал всю ночь, — впился он в меня недовольным взглядом.

— Прости, котик, я переживала очень трудный момент в своей жизни, и мне надо было побыть одной, — решила я не погружать его в подробности, чтобы зря не переживал.

— Ну да, ну да, как же… Небось ночь в туалете провела? — не унимался тот, но я уже давно его не слушала. Всё моё внимание было сосредоточено на голубом перламутровом блокноте, лежащем на столике и красиво переливающемся всеми цветами радуги. — Я нашёл его на полу нашего купе, — проследив за моими заблестевшими глазами, сообщил Фауст. — Первая страница исписана, но думаю, что блокнот поможет тебе. Записывай в него каждое свое воспоминание, связанное с прошлым. 

Чуть ли не дрожащими руками я взяла его, открыв на самой первой странице. Ещё не начав читать эти каракули, я почувствовала какое-то напряжение внутри себя. Как будто мой мозг усердно пытался что-то вспомнить, но ему это плохо удавалось.

Сегодня 10.11.2013 г. я перевожусь в новую школу. Наверное, это всё из-за того, что меня считают странной и ненормальной. Хотя... я же не виновата, что они не видят тех, кто ходит у них прямо под носом!

23.11.2013 г. я долго не могла заснуть. Снизу, на первом этаже, слышится какой-то грохот и крики. Мне кажется, что это голос мамы и папы. Они ругаются.

26.11.2013 г. я впервые увидела, как плачет папа. Он сказал, что теперь мы остались одни, а мама уехала далеко-далеко по делам и больше не вернётся.

3.12.2013 г. сегодня самый лучший день! Мой день рождения!  Папа и мои друзья собрались вместе за одним столом, и все мы долго разговаривали. Эх, жалко только, что папа не видит их.

15.12.2013 г. в последнее время наша соседка стала часто заглядывать к нам в гости. Эта старушка очень странно на меня смотрит и даже хмурится, когда говорит что-то папе.

18.12.2013 г. сегодня ко мне ночью приходил гном. Он сказал, чтобы я как можно скорее уезжала из этого дома, но я не совсем его понимаю...

20.12.2013 г. мы с папой сели смотреть наш любимый мультфильм, но, кажется, к нам опять кто-то пришёл, потому что в дверь безостановочно стучат.

Дочитав последнее предложение, которое явно было написано на скорую руку, о чём свидетельствовали большие и размашистые буквы, я громко захлопнула блокнот,  всё ещё продолжая держать его в руках.

—  Это я писала, — пребывала я в лёгком шоке. — Этот блокнот… Я помню его.

— Вот видишь, как хорошо он тебе помогает, — заулыбался Фауст, показав свои острые зубки.

Ещё не оправившись после первого видения, я старалась прийти в себя после второго. Конечно, меня радовало то, что я потихоньку начинаю вспоминать отдельный моменты своей истории, но это оказывается намного труднее, чем я думала.

— Откуда он у тебя? — настойчиво спросила я.

— Эмми, ещё не время, — блеснули багровые глаза, казавшиеся настоящими рубиновыми камнями под лучами палящего солнца.

Поезд стал замедлять ход. Издав звонкий оглушительный скрип, он остановился. Некоторое время я просто наблюдала за людьми, поспешно выходящими на улицу. И чего они там все столпились? Диего во главе с официантами встал перед гостями и завёл какую-то нецелесообразную речь, медленно шевеля губами и изредка перебирая руками. Но интерес всё-таки меня пересилил, и я тоже решила выйти на тротуарную дорожку, где слышались всхлипывания и грустная речь Диего о том, что сегодня ночью было обнаружено пять погибших, одним из которых был тот самый неуклюжий официант, что разбил посуду на глазах у всех пассажиров поезда. Хоть я и не знала всех этих ребят, которые теперь покоятся с миром там, под землёй, но слезы горько обожгли мои глаза, оставив на щеках сольную дорожку. Пока мы пели похоронную песню, провожая мёртвые души в последний путь, какая-то милая девушка, что стояла справа от меня, тихо плакала, пытаясь сдерживать рыдания. Я, не сумев вытерпеть этих несчастных звуков, которые разрывали мою душу, осторожно погладила её по спине, стараясь успокоить эту милую и столь притягательную леди. Она, подняв свои покрасневшие глаза, в которых читалась вся боль и сострадание, заглянула прямо в мои, а я тем временем совсем не осознавая, что делаю, крепко обняла её. Прижавшись ко мне всем телом, девушка ещё немного продолжала посапывать. В моём сердце что-то радостно ёкнуло. За все эти шесть лет я ни разу ни с кем не обнималась и даже успела забыть это чувство. Чувство близости и умиротворённости. Я чувствовала её дыхание, её биение сердца и то, как девушка, шевеля губами, пытается что-то сказать:

— С-спасибо. Меня зовут Мэдди. Я из второго вагона. И те ребята, — она кивнула в сторону двух могилок, стоящих рядом, — они тоже были из второго.

Её подбородок снова стал немного подрагивать, но, чтобы эти мысли снова не губили Мэдди, я тоже решила поскорее представиться:

— Эмили. Я из первого, — бодро сообщила я, стараясь разбавить столь печальную ношу, нависшую над нами в этот день.

Люди потихоньку стали проходить в четвёртый вагон, где находился ресторан, поэтому мы тоже решили не отставать от коллектива. Но, только успев зайти внутрь, в нас сразу полетела тарелка, разбившаяся прямо перед ногами.  Я изрядно удивилась тому, что здесь творилось. Это был не цирк. Это был зоопарк. Сложилось такое впечатление, что я оказалась в клетке со злыми голодными тиграми и гиенами, готовившимися напасть и растерзать друг друга в клочья. Люди пребывали в страхе за свою жизнь от недомолвок, от этой опасной ночи, что далась нам всем очень тяжело и от того, что теперь мы чувствовали себя небезопасно.

Я старалась спокойно позавтракать, но осколок от очередного прилетевшего в стену стакана упал мне в еду. Не вытерпев этого и убедившись, что в этом поезде есть лучше в одиночестве, я встала с места и хотела было уйти, если бы не Диего. Он словно лев, царь зверей, встав на поле боя и взяв всё в свои лапы, оглушил всех страшным рёвом, прося всех живо угомониться и вести себя подобающе, и между тем добавил:

— Мы заключим с вами сделку. В свой двадцать один год я владею большим состоянием, и каждый, кто останется в этом поезде, может попросить всё, что угодно. Чем масштабнее ваше желание, тем дольше вам нужно будет оставаться здесь. Я дам вам время подумать, и те, кто решатся, должны прийти во второе купе пятого вагона. Мне надо дать вам задание, — смерив всех победоносным взглядом, он ушёл расслабленной походкой в своё купе ждать первых решившихся на столь авантюрную сделку.

С самого первого дня пребывания на воле я сразу поняла, что мне нужно. Конечно, Диего не мог выполнить моё самое большое желание, связанное с памятью, но зато он мог помочь мне в другом…

Многие сразу после услышанной речи пошли следом за парнем, норовя поскорее продекламировать их денежные желания. Я тоже решила не тянуть с этим, ведь смысла сидеть в этом ресторане без еды у меня не было.

Постучав в дверь купе, я услышала положительный ответ, что можно входить.

— Привет, Эмили, — не смотря на меня, протянул Диего, продолжая рассматривать какой-то старый журнал. — И чего же ты хочешь? — не став медлить, сразу выложил он.

Я тоже решила не затягивать с любезностями и просто заявила:

— Деньги. Мне просто нужна хоть какая-то сумма на ближайшие несколько месяцев для дальнейшего проживания.

— И сколько же тебе будет угодно?

— Однако, это решать не мне. Я буду счастлива получить даже немного.

Диего, наконец-то оторвавшись от журнала, теперь смотрел в одну точку на потолке в полулежащем состоянии.

— Насчёт задания, — после нескольких минут продолжил он. — Всё элементарно просто. Ты должна найти мифического зверя на стене первого купе третьего вагона и сообщить мне.

Воцарилось молчание. Да, это казалось несложно, но я не до конца понимала, зачем ему это. Задав немой вопрос, на него быстро нашёлся и ответ:

— Просто сделай то, что я сказал. Не важно, для чего мне это. Если я прошу, значит, это действительно надо, — заключил он, после чего в дверь тут же постучал следующий пассажир.

Что ж, ладно. Не хочет посвящать в свои планы и пожалуйста!

Я мгновенно вышла из купе, даже не заметив гостя, так бурно стучавшего перед этим. Во мне затаилась злость, быстро перешедшая в лёгкую обиду. Да, Диего не обязан посвящать меня в свои планы, но меня гложило совсем другое. Я не понимала, что происходит и какую игру он ведёт. А ведь я просто хотела уехать подальше от города, в котором меня наверняка всё ещё продолжают искать…

Глубоко задумавшись, я чуть не прошла тот самый третий вагон, где находился мифический зверь. Протерев глаза для большей видимости, я максимально внимательно впилась своим цепким взглядом в стену. Не знаю, сколько прошло времени, но мне всё же удалось отыскать какое-то чёрное искажённое пятно, напоминающее мне не что иное, как дракона. У него явно виднелись большие размашистые крылья, длинный хвост и шея. Не став медлить, я тут же вернулась к Диего, сообщив об удачной находке. Он в свою очередь ничего не сказал и лишь легонько кивнул. Было видно, что сейчас он явно пребывал не в лучшем расположении духа, поэтому мудрым решением было поскорее покинуть его.

Эта тишина, стоявшая в поезде, просто удивляла. Идя по мягкому бархатистому ковру с замудрёнными картинками, я в полголоса напевала какую-то медленную мелодию, вдруг резко возникшую в моей голове. В ней всё время повторялся один и тот же фрагмент, но он ни сколько не наскучивал мне. Я ощущала себя невесомым пёрышком, летевшим в потоке бесконечного ветра, который уносил меня всё дальше и дальше. Да я и сама была не против расслабиться и, замерев во времени, беззаботно мчаться, не чувствуя ничего, кроме как лёгкого холодка по своему телу.

Но мне пришлось прекратить свои фантазии, как только я открыла дверь в свой вагон. Передо мной стояла девушка с золотисто-каштановыми волосами, которые аккуратно ложились на её плечи. Эта была Мэдди, чьи объятья я запомню навсегда. Посмотрев на меня своими карими блестящими глазами, она мило улыбнулась, а я тем временем немного покраснела, вспоминая, как танцевала и пела несколько секунд назад. Надеясь, что она ничего не слышала, я произнесла:

— Привет. Что-то случилось?

— Нет. Ой, то есть да, — немного замешкалась она, перебирая что-то в руках. Я не сразу обратила внимание на это, но стоило лишь маленькому лучику солнца упасть на перламутровую обложку и попасть мне в глаза, как я сразу заметила тот предмет, что столь аккуратно держала Мэдди. — Блокнот. Ты обронила его в ресторане, когда выходила, — протянула она мне его.

Оказывается, всё это время, начиная с того, как я мигом выбежала на улицу, заканчивая хаосом в ресторане, я даже не почувствовала блокнота, который незаметно прихватила с собой.

— Спасибо, — искренне поблагодарила её я. — А…ты случайно не читала, что там написано?

Мэдди даже не успела ничего сказать, но я уже всё поняла.

— Теперь ты считаешь меня странной? — промолвила я, смотря в пол.

— Нет-нет, ты что! Если бы я так думала, то разве пришла бы?

Её нежная рука осторожно коснулась моей щеки, которая покраснела то ли от напряжения, то ли от духоты, стоящей здесь. Казалось, что я сейчас растаю как мороженое, но вместо этого на моей коже появились лишь красные пятна, которые больно щипали, словно разъедая меня. Такое случается, когда я сильно нервничаю.

— Боже, Эмили, что же с тобой происходит…?

— Я просто боюсь, — закрыв глаза, промямлила я. — Боюсь того, что будет дальше, боюсь вспоминать прошлое и отпугнуть от себя тех, кто захотел познакомиться со мной, подружиться…

Открыв глаза, я думала, что Мэдди уже ушла, но это оказалось не так. Она с грустью смотрела на меня, а потом без лишних слов усадила на ковёр рядом с ней. Положив ей на плечо свою голову, мне стало хорошо и комфортно.

Мы просто молчали, и эта тишина оказалась лучшим успокоением. В чём же ценность таких моментом, проведённых в безмолвии? Для меня это был самый что ни на есть привлекательный период времяпровождения. Когда ты просто можешь сидеть и думать обо всём на свете, и никто не сможет залезть в твои мысли и посмотреть, что ты там себе фантазируешь. А самое лучшее - это когда два ещё малознакомых человека могут  вот так просто сидеть рядом, совсем близко, и никого не будет напрягать это долгое и бессмысленное молчание…