Палачи

Ему было темно и больно, но вместе с тем приятно. Сильней всего болела голова. Зато она лежала на чем-то мягком, и эта мягкость как будто убаюкивала боль. Очень болела спина — вся, от копчика до шеи. Шея тоже болела. А еще почему-то — ноги. Рук он не чувствовал совсем.

— Скоро он очнется? — спросили совсем рядом, и Олег понял, что это сон, потому что вопрос был задан голосом Марины.

— Думаю, с минуты на минуту, — непривычно серьезным тоном ответил Столяров. — Но я могу ускорить процесс. Правда, ему будет немного больно.

— Не надо. Он и так сам на себя не похож. Бедный. Он настоящий герой, правда?

— Настоящий. — Судя по голосу, Михаил улыбался. — Тебе очень повезло с мужем.

— Можно мне еще воды?

— Можно. Только совсем чуть-чуть. Четыре глотка максимум. Все-все-все, хватит!

— Извините.

— Да ничего.

Олег почувствовал, как капля упала ему на правую щеку, а потом к этому же месту прикоснулась теплая ладошка, и открыл глаза.

В комнате было мало света, но склонившееся над ним лицо он узнал бы и в полной темноте.

— Марина, — сказал он. — Ты живая?

— Живая. Я живая, — сказала она и неожиданно заплакала. — Не смотри на меня, я очень страшная.

Но Гарин все равно смотрел.

— Неправда. Ты самая красивая.

Голова Олега лежала на коленях Марины, и она гладила его волосы. Он тоже попробовал прикоснуться к ней, но понял, что не может пошевелить рукой. Ни правой, ни левой.

— Я что, связан? Почему? — Гарин перевел взгляд на Столярова, который сидел на полу, прислонившись к стене, и поглаживал на коленях пулемет.

— Для твоего же блага.

Михаил тяжело поднялся, снял пулемет с предохранителя и направил ствол Олегу в живот.

— Это тоже для моего блага?

— Да! — жестко ответил Столяров.

— Но ты же не станешь стрелять? — пробормотал Олег, однако, заглянув в стальные глаза подполковника, не нашел однозначного ответа на свой вопрос.

— Мне придется, если ты промолчишь. Или ошибешься хотя бы в одном слове. Ну-ка быстро! — рявкнул Михаил. — Третье послание к коринфянам!

— Их вообще-то два. Если мы говорим о библейском каноне.

— Тогда второе! Живо!

— Что живо?

— Читай с первой строчки!

Гарин пожал плечами.

— Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, и Тимофей брат, церкви Божией, находящейся в Коринфе, со всеми святыми по всей Ахаии: благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих!

— Хватит! — прервал его Михаил и шумно выдохнул.

Олег вздохнул одновременно с ним.

— Ну как, — спросил он, — все правильно?

— Я-то откуда знаю! — Столяров опустил пулемет и снова присел у стены. — Наверное, да. Говорил ты, во всяком случае, складно.

— А для чего ты в меня целился?

— Для создания стрессовой ситуации. Так, значит, он ушел?

— Кто ушел?

— Не строй из себя идиота.

Глаза Гарина округлились.

— Так это был не кошмар!

«Эй, Пси-Мастер! — с опаской позвал он. Не получив ответа, продолжил уже смелее: — Эй, старый чокнутый придурок! Где ты там? Опять забрался в мои детские эротические фантазии? Вылезай! Гармония в опасности!»

— Он ушел! — еще не до конца веря самому себе, ответил Олег. — Его нигде нет! Это... Как это? Это ты?! Миш, ты это сделал?! Как тебе удалось? Это же... — Теплая ладонь Марины легла ему на лоб, и он немного успокоился. — Теперь ты развяжешь мне руки?

— Нет! — отрезал Михаил.

— Но почему?

— Потому что мне так спокойнее.

— Но у меня чешется нос.

— Я почешу, — сказала Марина. — Вот так?

— Лучше поцелуй меня, — попросил Гарин.

Целую минуту их губы не разъединялись, словно боялись снова потерять друг друга. Потом Марина отстранилась, а Олег беспомощно открыл глаза и увидел ухмыляющуюся физиономию Столярова.

— Тогда, может, хотя бы расскажешь, что ты со мной сделал? — спросил Гарин.

— Это можно, — согласился Михаил. — Все равно мы здесь застряли до утра. Объясню в привычных тебе терминах. В твоей оперативной памяти завелся вирус, и я перезагрузил тебя с системной дискеты.

— Я ни черта не понял, — признался Олег. — И, к твоему сведению, уже лет пятнадцать никто не загружается с системных дискет.

— Ну, значит, моя аналогия устарела.

— Как ты догадался, что Пси-Мастер проник ко мне в сознание? — спросил Гарин.

— Во-первых, я сам тебе сказал, что такое может случиться, еще в каморке у Пельменя, — напомнил подполковник. — Во-вторых, я, как и обещал, не спускал с тебя глаз. Это было трудно не заметить. Знаешь, почему профессиональные телохранители всегда носят темные очки?

— Почему?

— Чтобы никто не видел, какой идиотский у них бывает вид, когда в ухе срабатывает динамик.

— У меня был такой же вид? — спросил Олег.

— Что ты! Намного хуже! Похоже, ты никогда не научишься скрывать свои эмоции. — Михаил перевел взгляд на Марину. — Впрочем, для счастливой семейной жизни это даже хорошо.

Марина снова погладила Гарина, и он попытался коснуться ее ладони губами.

— Но по-настоящему я испугался, когда ты превратился в дьявола и начал сеять смерть. Извини, не знаю, как это по-другому описать, — продолжил Столяров. — Я был готов расстрелять тебя в ту же секунду. Но ты почему-то не трогал меня, и тогда я решил рискнуть.

— Перезагрузить меня? — предположил Олег.

— Да. Я дал тебе «венец».

— И я отключился.

— Вот-вот. Ты задумывался когда-нибудь, что происходит с тобой во время твоих обмороков?

— Честно говоря, нет, — признался Гарин.

— А вот у меня было время поразмыслить об этом, когда ты в очередной раз прикидывался спящим красавцем.

— И к чему ты пришел?

— Я думаю, в такие моменты твой мозг настраивается на волну «венца», — сказал Михаил. — Первым был «венец» Дизеля. Благодаря ему ты приобрел навыки сталкера, которые выручали нас не раз. Как напарнику для выживания в Зоне тебе не было цены. Но потом ты примерил «венец» Якута, и все изменилось. Ты не сумел опознать ту дрянь, которая отгрызла мне пальцы, и оказался бессилен перед самыми распространенными аномалиями. Зато начал сыпать цитатами из Библии. Потом ты надел «венец» Коршуна и не смог вспомнить даже «Отче наш»! Я предположил, что каждый новый «венец» обрывает твою связь с носителем предыдущего. Ты по-прежнему помнишь то, что уже загрузилось в твою память, но новую информацию можешь черпать только от хозяина последнего «венца». Которым, к сожалению, оказался Пси-Мастер.

— И ты по второму разу подсунул мне «венец» Якута! — догадался Олег.

— Воистину так! — подтвердил Столяров. — Тем самым был разорван твой контакт с Пси-Мастером. Только почему подсунул? Я бы предпочел формулировку «Спас мне жизнь» или что-то вроде того.

— Так и есть, — покивал Гарин. — Так и есть. И, думаю, не только мне.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Михаил.

— Я узнал, для чего Пси-Мастеру понадобилось мое тело, — сказал Олег.

— Что значит «для чего»? — удивился Столяров. — Разве не оно было его целью?

— Не совсем. Захват тела был лишь первой частью его плана.

— Ты знаешь, что он собирался сделать после этого?

— Да. Пси-Мастер был уверен, что мне как личности осталось существовать всего несколько часов, и поэтому ничего от меня не скрывал. Думаю, ему было даже приятно разделить с кем-нибудь, кого все равно скоро не станет, красоту собственных замыслов.

— А в них и вправду была красота?

— По крайней мере так думал этот маньяк, — сказал Гарин. — Ответь мне, Миша, что ты знаешь о проекте «О-сознание»?

Михаил задумчиво почесал подбородок.

— Да много чего.

— Рассказывай.

— Ну, это была группа... — Столяров кашлянул, — ученых.

— Не надо стесняться Марины, — сказал Олег.

— Хорошо, группа психов. Но среди психов, как известно, гении встречаются чаще, чем среди обычных людей. В их распоряжении было несколько лабораторий, работающих на территории зоны отчуждения, большое количество сотрудников и обслуживающего персонала. У каждой лаборатории была своя область исследований. Они занимались всем, от разработки оружия до поиска новых способов получения энергии. Энергия интересовала их больше всего. А еще — изменение свойств человеческого мозга под воздействием различных типов излучения. С последствиями этих исследований ты, в частности, встречаешься каждый раз, когда видишь зомби.

— Я тоже видела одного, — сказала Марина.

— Да, мы в курсе, — кивнул Михаил, а Гарин потерся щекой о ладонь жены. Он хотел бы успокоить ее как-нибудь еще, но связанные за спиной руки не оставляли ему выбора.

— Это было ужасно, — призналась Марина и замолчала.

— Самым сумасшедшим из экспериментов «О-сознания» была попытка воздействия на информационное поле Земли, — продолжил Столяров.

— На ноосферу, — подсказал Олег.

— Именно. Воздействуя на ноосферу, они надеялись изменить мир к лучшему. Убрать из него весь негатив, добавить позитива, в общем...

— У них тоже был комплекс Бога, — констатировал Гарин.

— Классический, — подтвердил подполковник. — С этой целью психи объединили свои сознания и построили установку для управления ноосферой. Есть гипотеза, что возникновение Зоны — это результат их вышедшего из-под контроля эксперимента. Но это всего лишь гипотеза, одна из множества. Как бы то ни было, все участники эксперимента погибли, а установка была уничтожена. Вот, пожалуй, и все, что я знаю об «О-сознании».

— Зато у меня есть что добавить, — после небольшой паузы сказал Гарин. — Установка была уничтожена, это факт. Но в Зоне остался ее рабочий прототип. Хочешь знать, где он находится?

— Где? — напрягся Михаил.

Олег ответил не сразу.

— Когда мы шли сюда от первого энергоблока, я на самом деле не знал дороги. Пси-Мастер давал мне подсказки, а я все не мог понять, зачем он это делает. Пару раз он намекал, что нам с ним по пути. Только заглянув в его сознание, я понял, что означала эта фраза и почему Марину спрятали именно в этом здании.

— Только не говори мне... — медленно покачал головой Столяров, но Гарин лишь усмехнулся в ответ.

— Именно так. Прототип установки для исследования и изменения ноосферы находится прямо над нами, на верхнем техническом этаже.

— Не может быть!

— Это не я придумал. Это то, что знал, или по крайней мере то, во что верил Пси-Мастер.

— Так вот куда он так рвался, — пробормотал Михаил. — Вот куда он на самом деле шел.

— Пси-Мастер был уверен, что ему повезет больше, чем его предшественникам. Они объединили свои сознания, потому что считали, что ни один человеческий разум не обладает достаточной мощью, чтобы взаимодействовать с ноосферой. Пси-Мастер был не согласен с этим утверждением. У него уже имелся опыт воздействия на несколько сотен человек одновременно, и он хотел повторить этот эксперимент в планетарных масштабах. При помощи установки он надеялся странслировать свою личность в ноосферу, а уже оттуда распределить ее между всеми людьми. Это было бы что-то наподобие той временной сети, которую Пси-Мастер создал из сотрудников Лаборатории Автономных Систем, только теперь вместо восемнадцати идиотов в его распоряжении оказалось бы все человечество. Представляешь, что случилось бы, если бы он добрался до установки?

— Это был бы... — Столяров посмотрел на Марину и не смог закончить фразу.

— Это был бы мир победившей гармонии, — подтвердил Олег. — Одна-единственная личность, распределенная между миллиардами носителей, которым нечего делить, не о чем спорить и у которых отныне есть только общие планы. Пси-Мастер на самом деле собирался стать Богом.

Михаил зажмурился и энергично потряс головой.

— Бред! — резюмировал он. — Как раз в духе этого психа. Я уверен, что у него ни черта бы не вышло.

— А вот я — совсем не уверен, — возразил Гарин. — До сих пор Пси-Мастеру удавалось все, за что бы он ни брался. Он даже сумел вернуться с того света. В любом случае я рад, что он не успел сделать попытки.

— Ты говоришь, установка прямо над нами? — спросил подполковник.

— Не совсем. Она в восточном крыле, за вентиляционной шахтой.

— Я должен в этом убедиться.

— Разумеется.

Столяров поднялся, сделал пару шагов к двери и вдруг замер, с подозрением глядя на Олега.

— А что, если это уловка? — сказал он. — Если Пси-Мастер все еще живет в твоем сознании, и вся эта история была придумана только для того, чтобы избавиться от меня?

Гарин вздохнул и постарался, чтобы его голос звучал максимально искренне.

— Это не уловка, Миш. Честно. Да пусть бы я даже был сейчас Пси-Мастером. — От такого предположения его самого передернуло. — Все равно я связан. Хочешь — свяжи меня еще сильнее. Хочешь — запри чем-нибудь дверь. Что я такого ужасного могу сделать связанный в запертой комнате?

— Но ты же понимаешь...

— Я все понимаю, Миш. Я бы на твоем месте тоже никому не доверял.

Михаил внимательно посмотрел на Олега, потом перевел взгляд на его жену.

— Марина, тебя мне тоже придется связать. Потому что если Пси-Мастер захочет освободиться...

— Хорошо, — согласилась она и послушно протянула сложенные вместе руки.

— Не так, лучше за спиной, — сказал Столяров. — Встань, пожалуйста.

Марина наклонилась над Олегом и осторожно приподняла его голову.

— Ты потерпишь?

— Постараюсь. — Гарин повернулся к подполковнику и усмехнулся. — Вяжи, вяжи... ментяра!

Пока Столяров ворочал в коридоре что-то тяжелое, подпирая дверь, Олег пронзительно заорал:

— А на черной скамье, на скамье подсудимых...

Стук и скрежет за дверью стихли. Гарин тоже замолчал. Он все равно не знал текста песни дальше первой строчки.

— Фу, — сказала Марина. — У тебя голос как у уголовника.

— Неудивительно. Зона меняет людей. Я уже дважды на этой неделе пил чифир. Правда, в последний раз это была бодяга, галимый вторяк.

— Что с тобой, Олеж?

— Не знаю. — Он улыбнулся беспомощно. — Я почему-то очень нервничаю.

— Не нервничай. Теперь все будет хорошо.

— Все уже хорошо.

Они встретились на середине комнаты и попытались обняться. Сделать это со связанными за спиной руками было совсем непросто. Тогда они поцеловались.

— Я правда не очень страшная? — спросила Марина.

— Совсем не страшная. Ты красивая. Самая лучшая.

— Даже в этом свитере?

— Ну...

— Что «ну»?

— Без него тебе было бы лучше. Помоги мне, пожалуйста.

— В чем помочь?

— Повернись спиной. Ты же можешь шевелить пальцами?

— Бесполезно. — Она помотала головой. — Веревки не развязать. Твой друг вяжет на совесть.

— Я не про это. Расстегни мне брюки.

— Ты что задумал?

— Расстегни, — хрипло повторил Олег.

— Ты совсем псих?

— Да. Теперь давай наоборот. Повернись ко мне. Как это расстегивается?

— Как все пуговицы на свете.

— Мне же не видно. Почему у вас, девочек, все не на ту сторону?

— Это у вас все не на ту. Ты сумасшедший! Сейчас нельзя! Я не помню, когда в последний раз была в душе.

— Плевать! Это все не важно. Ты не представляешь. Я же думал, что тебя нет. Что тебя больше никогда...

— Ну-ну-ну... Только не плачь, а то я тоже зареву!

— Я не плачу.

— Я сказала, прекрати. Выбери что-нибудь одно: либо плачь, либо это самое. А то я чувствую себя как сиротка из анекдота. И аккуратней, пожалуйста. Я еще не совсем...

— Что не совсем?

— Все. Уже совсем. Ты любишь меня?

— Дурочка!

— Это не ответ.

— Люблю. Пододвинься ближе.

— И как ты себе это представляешь?

— Давай как те зомби.

— Что-о?!

— Извини. Облокотись на стол.

— Что ты делаешь, дурачок? Твой друг вернется и застукает нас.

— Слышишь выстрелы? Пока стреляет пулемет, никто сюда не вернется.

— С кем он там сражается?

— Это же Столяров. Он везде найдет, с кем сражаться.

— Дурачок! Какой же ты дурачок! Иди ко мне.

«И раз, — подумал Олег. — И два. И три...»

Цифры путались в голове, несколько раз ему приходилось начинать сначала, но совсем не считать математик не может...

Одеться со связанными руками оказалось намного трудней, чем раздеться. Но в конце концов им удалось привести себя в порядок, прежде чем в коридоре загрохотала отодвигаемая мебель... Единственное, чего они не успели сделать, так это стереть с лиц глупые улыбки. И это не укрылось от Михаила.

— Что такое? — спросил он. — Вы выглядите, как парочка первоклассников, которым удалось стащить с прилавка шоколадку.

Гарин и Марина переглянулись и дружно прыснули.

— Впрочем, это не мое дело, — добавил Столяров. Сам он выглядел то ли чем-то встревоженным, то ли сильно озадаченным.

— Ты нашел установку? — спросил Олег.

— Я нашел комнату, — задумчиво ответил Михаил. — Довольно большое помещение за вентиляционной шахтой. Дверь пришлось взорвать.

— Я же тебе говорила, что был взрыв! — повернувшись к мужу, сказала Марина.

— Ты молодец. Я как-то прослушал, — сказал Гарин. — Так что было в комнате, Миш?

— Дело в том, что до меня эту комнату нашли бюреры. Я потом определил место, где они пролезли, там вентиляционная решетка сорвана вместе с куском короба. Одного карлика я даже застал на месте преступления. Пришлось немного поиграть в ножички. Но бюреры прожили там не неделю и не две. Вся комната по колено... — Столяров замолчал.

— Не надо меня стесняться, — напомнила Марина.

— По колено в этом самом, — закончил Михаил.

— Так что с установкой? — спросил Олег.

— Там полно каких-то обломков с циферблатами и кнопками. Возможно, когда-то они и были установкой, но сейчас это просто мусор.

Гарин наморщил было лоб, но вскоре его лицо просветлело.

— Получается, у Пси-Мастера в любом случае не было шанса! Даже если бы он добрался до установки, воспользоваться ею он бы не смог.

— Получается, так, — подтвердил Столяров, однако в голосе его прозвучало сомнение. — Хоть это и не похоже на Пси-Мастера. Составить такой грандиозный план и проколоться на какой-то мелочи.

— Вообще-то да, — согласился Олег. — Но, знаешь, от отморозков никто не застрахован. Даже злой гений.

— Я надеюсь, под отморозками ты подразумеваешь бюреров?

— Ну да. И их тоже, — широко улыбнулся Гарин. — Кстати, когда ты меня наконец развяжешь?

— Не знаю. Может быть, утром?