Misconceptions

Вероятно, было много девушек, которые бы разглядели настоящего меня, и Алекс была не единственной, но когда я говорил об этом с Милой, я думал только о ней. Она видела настоящего меня, она видела даже то, что я пытался скрывать; она относилась ко мне, как к любому другому парню и она не простила меня. Если ей что-то не нравилось во мне - она говорила мне это в лицо. В Миле было собрано всё тоже самое, что заставило меня влюбиться в Алекс, но она была другой, она была по своему уникальной, и, как я это понял сегодня, мне нравилось это.

Мне нравилось, что она была сдержанной, уверянной и сильной, но что-то подсказывало мне, что она была не такой, какой пыталась себя выдавать. Я знал, что мне предстоит ещё многое узнать о ней, и мне нужно было это. Мне нужно было узнать её, только её. Её секреты. Всё. Именно поэтому я рассказал ей об Алекс, хотя никогда до этого никому не открывал своих чувств к ней. Я оставлял эти чувства в себе, но как бы странно это не звучало, было потрясающе выплеснуть их наружу. Хотя бы чуть-чуть. Мне бы хотелось рассказать что-то большее, но было тяжело подобрать слова, когда я сам не знал, почему мне нравится Алекс. Причина была не в том, что Алекс относилась ко мне, как к обычному парню, или то, что у нас было много общего - было ещё что-то, но смотря Миле в глаза, я не мог вспомнить эту причину.

Не знаю сколько мы просидели в молчании, смотря друг на друга, но мне кажется, прошла вечность. Это тяжело и непривычно объяснять, но было ощущение, что время потеряло всякое значение. Я даже не заметил, как придвинулся к ней ближе, и Мила даже не попятилась назад, а продолжала смотреть мне в глаза. В течение нескольких секунд я смотрел на её губы, а внутреннее желание побуждало меня двигаться всё ближе и ближе к ней. Боже, мне просто хотелось...

- Зейн, чувак, ты где? - Мои мысли оборвал низкий и хриплый голос, который мог принадлежать только Гарри Стайлсу. Внезапно мне захотелось убить его. - Ты оставил телефон, и тебе звонит мама! - Продолжал кричать он, и я услышал, как он приближается.

Я застыл в нескольких сантиметров от Милы; взгляд был прикован к её губам, а сердце бешено билось. Я закрыла глаза и вздохнул, подавляя желание убить своего друга, а затем отпрянул. Я почувствовал, как ёрзает по дивану Мила, и мог только предположить, что её щёки покраснели так же сильно, как и мои.

Вскоре голова Гарри показалась в дверях гостиной, а в руках он держал мой телефон.

- А, вот ты где! - Сказал он, подходя ближе и широко улыбаясь. - Звонила твоя мама...

Он замолк, заметив неловкое молчание между мной и Милой, и как мы избегали друг друга в его присутствии. Возможно он даже заметил наши покрасневшие щёки. 

- Я вам помешал? - Спросил он, а я уже был готов кинуть в него диванную подушку. Может даже целый диван.

- Нет, нисколько, - процедил я сквозь стиснутые зубы. Это ведь всего лишь ключевой момент между мной и Милой, придурок! Саркастически добавил я в голове.

- Хмм, - промямлил он, мне хотелось, чтобы он просто отдал мой телефон и ушёл. - Ты в порядке, Мила? - Спросил он, и лишь сейчас я посмел взглянуть на неё. Как я и ожидал, её щёки горели, когда я взглянул на неё. Она посмотрела на меня и покраснела ещё больше.

- Да, мне нужно выйти. Увидимся позже, мальчики, - сказала она и, не дожидаясь ответа, поднялась и вышла из комнаты. Она вышла через стеклянную дверь, ведущую в сад, прямо в этот холодный вечер. Она же замёрзнет!

- Зейн, скажи, что я не помешал чему-то важному! - Умолял Гарри, смотря на то место, где ещё пару минут назад сидела Мила. - Найл постоянно говорит мне, что я всего вхожу в самые неподходящие моменты.

- Он прав, - прошептал я, не потрудившись посмотреть на него.

- Чёрт, прости, приятель! Я не хотел! - Воскликнул кудрявый, садясь рядом. Я вздохнул и повернулся к нему.

- Уже не важно, я позже поговорю с ней. Отдай телефон, - сказал я, и он подчинился.

- Так... что случилось? Между вами всё налаживается? Ты, наконец, понял, что она тебе нравится? - Спросил он, а я закатил глаза. Я не хотел показаться грубым, но мне хотелось, чтобы он ушёл, а я смог пойти за Милой. Ей нельзя находиться на улице в холодный зимний вечер.

- Не твоё дело, Гарри, - ответил я, не прекращая думать о том, что он сказал. Неужели мне нравится Миле? Я знал, что она нравится мне, её личность и то, как она относится ко мне - даже, когда она злится на меня, - но я не был уверен, что она нравится мне в романтическом смысле этого слова.

Тьфу, кого я пытался обдурить? Достаточно было того, что мне хотелось убить Гарри, когда он помешал нашему поцелую. Конечно, мне нравилась Мила.

- Естественно, это моё дело. Мила моя подруга, вообще-то. И я не хочу узнать, что ты причинил ей боль, - произнёс он, и я вздрогнул. - Ну же, ты знаешь, о чём я. Все знают, что ты до сих пор испытываешь чувства к Алекс. Мила не твой персональный мячик для битья, парень.

- Я знаю, и я не использую её! - Выпалил я. Мне было обидно, что он думает так обо мне. Я бы никогда не использовал Милу в этом плане, даже если все и думали так. - Почему ты вообще говоришь мне об этом? Она нравится тебе?

- Нет, она всего лишь моя подруга, так что не вздумай ревновать, - без колебаний ответил он, а я расслабил кулаки. Я даже не заметил, как сжал руки.

- Если она нравится тебе, то тебе лучше забыть об Алекс. - Сказав это, он встал и ушёл, оставив меня одного с бутылкой пива в руках. Я поставил её и сосредоточился на своих мыслях.

Единственное, что я знал - мне нравится, действительно нравится, Мила, но я всё ещё не остыл к Алекс. Мне до сих пор больно видеть её с Найлом, мне до сих пор хочется быть на его месте; но чем больше я узнаю Милу, тем больше мне становиться легче. Я не намеренно использовал её, но она помогала мне, сама не понимая того.

Улыбка появилась на моём лице, когда я понял, что мало-помалу я оставлял позади чувства к тому, кто не может принять их, и обретаю чувства к тому, кто сможет ответить мне взаимностью, если я предприму что-то. Возможно, Мила ещё не чувствует это, но я могу исправить это. К тому же, похоже, ей хотелось того же, чем и мне, пока Гарри не прервал нас. Возможно, у меня появился шанс.

Неожиданно я почувствовал возбуждение.

Я поднялся и направился на поиски куртки, а затем вышел на улице, где обнаружил курящую Милу. Я никогда до этого не видел, как она курит, но по каким-то причинам меня не удивило это.

- Хэй, - я окликнул её, и она обернулась. Я видел, что она замёрзла: её руки тряслись, кожа побледнела, а кончик носа покраснел. - Это тебе, - добавил я, показывая ей куртку. Она была моей и вдруг я понял, что Мила, вероятно, не захочет надевать её, но она добродушно улыбнулась, подходя ближе.

- Спасибо, - сказала она. - Я замёрзла, но мне не хотелось возвращаться.

Она взяла мою куртку и, держа во рту сигарету, надела его. Я закусил нижнюю губу, смотря на неё в моей куртке. Она была большой на неё, но ей безумно шло, к тому же, мне нравилось, как она сидела на ней и я не мог отвести от неё глаз, даже если бы и захотел.

- Потрясающе выглядишь, - прошептал я, не в силах остановиться. Мысленно я ударил себя за то, что слетело с моего языка.

Мила покраснела, проигнорировав мой взгляд, но я улыбнулся, поняв, что мне нравится, когда она смущается.

- Спасибо, - прошептала она, делая затяжку. - Ты поговорил с мамой? - Спросила она, а я покачал головой.

- Не хотел, чтобы ты замёрзла, поэтому пришёл сюда, - сказал я, и она, улыбнувшись, посмотрела на меня.

Мне нравилось, когда мы не дерёмся и можем разговаривать как нормальные люди.

- Но теперь ты замёрзнешь, - сказала она, а я пожал плечами. - Тебе нужно вернуться.

- Лучше останусь с тобой. Не угостишь сигаретой? - Спросил я, и увидел удивление на её лице, но затем она улыбнулась, и протянула мне сигарету и зажигалку. - Можно спросить тебя кое-что? - Поинтересовался я, а она изогнула бровь. Я принял это за согласие. - Когда ты говорила с мамой, ты показалось мне довольно стеснённой. Почему? Можешь не отвечать, если не хочешь, - поспешил добавить я. Вероятно, я подорвал идиллию между нами, но я не хотел стоять в тишине, и мне определённо не хотелось говорить об Апекс, моих чувствах или том, что произошло до этого. К тому же, мне было интересно, почему она вела себя так во время разговора с мамой.

- Ох, - пробормотала она, делая глубокую затяжку. Я подумал, что она не ответит, но, не встретившись со мной взглядом, она продолжила. - У меня не самые лучшие отношения с семьёй. Я люблю их, несмотря ни на что, я люблю их, но я не могу находиться с ними слишком долго. Есть куча причин, но я не хочу докучать тебе с этим. Просто скажу, что они хотят другого от меня, другой Милы, но я не могу сделать этого, поэтому я проложила между нами расстояние, потому что не могу быть такой, какой они хотят, чтобы я была.

- Они не принимают тебя такой, какая ты есть, - подытожил я, чувствуя жалость по отношению к ней.

- Нет, - прошептала она, и ей не пришлось объяснять это, потому что я знал, я видел по выражению её лица, что ей больно от этого.

- Мне жаль, - сказал я, и она взглянула на меня. Её карие глаза встретились с моими, и небольшая улыбка заиграла на её губах. - Но это хорошо, что ты не хочешь меняться ради них. Многие люди изменились бы, чтобы угодить своей семье, но ты не сделала этого. Это похвально.

- Думаю... Я не хочу меняться ради кого-то и именно поэтому я отдалилась от них. Время от времени я вижусь с ними, но... не знаю. Я не хочу постоянно бороться, понимаешь? Мне тоже хочется спокойствия, - сказала она. Смотря на неё мне, поражённому тем, что её семья хотела изменить её, захотелось обнять её, крепко прижать к себе и пообещать, что всё будет хорошо. Мне хотелось сказать, что ей не стоит меняться, потому что она было потрясающей сама по себе, и хотя я не сильно знал её, я знал, что она сделала свою Милу, сделала её той, которую я узнавал с каждым днём всё больше и больше; той, которая мне нравилась и которую я не хотел изменяться.

Она усмехнулась, делая последнюю затяжку.

- Давай поговорим о чём-то другом, а то эта тема слишком депрессивная, а мы приехали сюда, чтобы оторваться по полной, правильно?

Я улыбнулся ей, хотя мне всё ещё хотелось обнять её, я знал, что мы недостаточно близки для этого. Возможно, когда-то я смогу обнять её и сказать всё, о чём я думаю.

- О чём, например? - Спросил я, улыбаясь.

- Например, почему, во имя Локи, у тебя так много курток? - Спросила она, игриво показывая на бомбер, который я одолжил ей. Я засмеялся, пожимая плечами и делая затяжку.

- Не знаю, они нравятся мне, наверное, - ответил я.

- Ну, ты только что лишился одной. Я оставлю её себе, - предупредила она, а я снова засмеялся.

- И ладно, на тебе она смотрится лучше.

- Я знаю. Теперь ты должен отдать мне все свои куртки, - на лице Милы заиграла тёплая и приятная улыбка, к которой я привязался. Что ж, я действительно привязался к ней.