139 и 140 гоавы
139 глава
На лицевой стороне письма было несколько смело написанных слов: «Дорогой жене, мадам Чу».
Угол губ Чу Лянь поднялся в сомнении. Она задавалась вопросом, чувствовал ли он какую-либо вину, когда писал это. Назвать ее его «дорогой женой» - да, правильно. Он даже не желал завершить свой брак! У него была совесть хоть где-нибудь в голове или нет?
Чу Лянь сорвала печать с письма и вытащила несколько листов бумаги. Теперь, когда она увидела содержимое, он действительно написал ей целую кучу писем. Каждая страница была заполнена крошечными маленькими иероглифами. Она должна была смотреть как можно ближе, чтобы расшифровать их. Но как только она попыталась, ее лицо мгновенно потемнело.
Какой кошмар! Почерк на этих письмах был настолько плохим, что иероглифы были похожи на амулеты экзорцизма! Она не могла понять ни одного!
Нет, подождите. Она смогла понять два слова. Большие, смелые слова в начале письма: Чу Лянь.
После этой теплой «моей дорогой жены» на лицевой стороне конверта Хэ Санланг все еще обращался к ней ее полным именем «Чу Лянь» в самом письме.
Несмотря на то, что она не могла понять, что в нем написано, только на основе этих двух слов, Чу Лянь могла понять, что Хэ Санланг в этом письме ничего не написал о ней.
Она поджала губы. К счастью, почерк Хэ Чанди был настолько ужасен, что она не могла прочитать письмо. В противном случае она, вероятно, рассердилась бы и упала бы в обморок от ярости.
Она осторожно сложила письмо и положила его обратно в конверт, затем спрятала в ароматной коробочке из палисандра. Затем Чу Лянь приготовила чернила и взял кисть, чтобы начать писать ответ.
Хэ Чанди написал три целых страницы, полных гнева, и все, чтобы предотвратить нечестивую женщину Чу Лянь от попыток использования любого из ее трюков, пока он в
отъезде. Если бы он узнал, что она даже не прочитала ни слова, возможно, он даже выплюнул бы глоток крови. Если бы он также узнал, что все это из-за его ужасного почерка, возможно, он также сожалел бы о том, что не показал свои навыки каллиграфии.
После долгого размышления Чу Лянь все еще не знала, что написать в ответ Хэ Чанди. Она написала несколько слов, прежде чем взглянуть на оставшееся пустое место на бумаге. Брови ее морщились, и она быстро скатала бумагу в шар и бросила ее в огонь.
Ни в коем случае, это было невозможно! Несмотря на то, что ее почерк улучшился, он был еще далек от того, для которого следует использовать кисть. Было бы плохо показать недостаток ее навыков, написав письмо Хэ Чанди. Что, если он начнет подозревать? Этот ее муж был уже достаточно сумасшедшим: она не могла рисковать спровоцировать его еще больше.
Поскольку она не могла писать, как она должна была ответить на письмо Сан Санланга?
Чу Лянь расстроилась. Каким-то образом ее взгляд упал на набор ручек из гусиных перьев и древесного угля, которые она обычно использовала для занятий.
Ее глаза мгновенно засветились. О да! Хотя она не могла писать, она могла рисовать!
Для такого энтузиаста искусства, как она, эти простые маленькие комиксы были легкими, как пирог!
Теперь, когда у нее был план, Чу Лянь немедленно начала действовать. Она взяла кисть и в несколько мазков, живой... интересный рисунок начал складываться на бумаге.
Маленький человек, одетый в платье с однобокой прической, был один.
Несколькими простыми, быстрыми линиями и красивыми мазками кисти бумага была заполнена довольно оживленной сценой.
Менее чем за час Чу Лянь уже нарисовала двадцать комиксов. Она даже не могла вставить весь пакет в конверт.
Наконец, Чу Лянь позвала Сиянь в кабинет.
«Сиянь, помоги мне найти конверт побольше!»
Сиянь была ошеломлена ее просьбой. Ей было интересно, для чего Чу Лянь нужно нечто подобное. Если бы она хотела отправить что-то большее, она могла просто использовать пакет!
Чу Лянь помахала стопкой бумаги Сиянь, и служанка сразу поняла.
140 глава
Сиянь поспешила с улыбкой на лице найти другой конверт. Она столкнулась со старшей служанкой Гуй за пределами спальни. Старшей служанке Гуй было странно, что у обычно спокойной служанки была такая яркая улыбка на лице.
Сиянь усмехнулась. «Момо, ты должна был это увидеть! Размер ответа, который Третья Молодая Мадам написала в письме Третьему Молодому Мастеру! Он не может поместиться в нормальный конверт, поэтому этот слуга найдет гораздо больший конверт, чтобы он подошел».
Как сказала Сиянь, она даже развела пальцы, чтобы показать, насколько пачка бумаги была толстой... с некоторым преувеличением, конечно.
Старшая служанка Гуй засмеялась вместе с ней. Она вспомнила, что Третий Молодой Мастер отправил письмо для своей Третьей Молодой Мадам. Должно быть то, что он написал, сделало ее такой счастливой. Зачем еще Третья Молодая Мадам реила так много сказать? Ее ответ не мог даже вписаться в обычный конверт!
«Хорошо, это хорошо. Этот старый слуга поможет найти его.»
В конце концов, они должны были подать запрос в распоряжение внешнего двора для этого!
Дело в том, что такие большие конверты использовались редко, поэтому у них не было ни одного. В конце концов, только управляющий использовал кожу, чтобы делать их. Это было особенное чувство, когда Чу Лянь держала его в руках, он выглядел почти как папка для файлов в современную эпоху.
Старшая служанка Гуй и Сиянь радостно наблюдали, как Чу Лянь лично положила толстую пачку бумаги в конверт и запечатала его. Она даже написала слова «Моему дорогому Санлангу» на лицевой стороне конверта. Две служанки представили свою Третью Молодую Мадам, вложившую все ее сладкое маленькое сердце в этот большой конверт.
Вспоминая о специальном напоминании старшей служанки Лю, Чу Лянь попросила старшую служанку Гуй найти ткань для упаковки. Она собрала несколько вещей из
исподнего, плащей, зимней одежды, обуви и т. д. для Чанди. В любом случае, это уже принадлежало Хэ Чанди, поэтому Чу Лянь не нужно было ничего делать.
В комнате также присутствовала старшая служанка Чжун. Уголки ее губ поднялись в знак признательности. В своем сердце она кивнула. Третья Молодая Мадам действительно имела в своем сердце Третьего Молодого Мастера. Она даже собрала одежду для своего мужа.
Курьер уже сказал им, что может помочь кое-что передать, но не слишком много, или это будет не очень удобно для него.
Матриарх Хэ также знала, насколько строги армейские лагеря на северной границе, поэтому она не пыталась усложнить работу курьера. Она даже специально рассказала Чу Лянь о пределе пакета.
После подготовки небольшого пакета вещей старшая служанка Чжун отвела младших служанок на кухню, чтобы приготовить обед.
Старшая служанка Гуй некоторое время думала, прежде чем решиться остаться. Она помогла Чу Лянь убрать пучок, прежде чем начать комментировать: «Третья Молодая Мадам, этот старый слуга слышал, что северная граница чрезвычайно бесплодная: там не так много земли. Третий Молодой Мастер привык вести комфортную жизнь здесь, в столице. Возможно, он не сможет привыкнуть к северной границе... Возможно, его аппетит тоже страдает. Он наверняка скучает о той прекрасной кухне, что была здесь, в столице.
Чу Лянь не могла понять, что пыталась сказать старшая служанка Гуй. Она смущенно наклонила голову, глядя на старшую служанку Гуй. Ее глаза были яркими и влажными, и она даже сделала милый звук «мм?», вопрошая.
«Разве он не решил пойти туда в одиночку? Он даже не сказал мне заранее. Это не мое дело, даже если он там страдает!»
Старшая служанка Гуй вздохнула. «Это не то, что имел в виду этот старый слуга. Этот старый слуга просто сказал, что Третий Молодой Мастер, скорее всего, не спит и не ест хорошо. Разве у вас не было Сиянь, и других девушек, которые несколько раз делали закуски?»
Только те, кому посчастливилось испытать великолепие «секретных рецептов» Чу Лянь, знали соблазн еды. Как говорится, «главная потребность людей - это пища». В рейтинге всех удовольствий жизни еда была номером один!
Например, возьмите старшую служанку Гуй. После привыкания к употреблению блюд по рецептам Третьей Молодой Мадам она, вероятно, посмотрит сверху вниз на самый известный ресторан во всей столице. Эти «прекрасные блюда» были полным мусором, по сравнению с едой здесь, во Дворе Сунтао!
Их Третья Молодая Мадам была не очень хороша. Раньше у нее было какое-то умение в заваривании сенча, но поскольку она отказалась даже прикасаться к чаю сейчас, это было последнее оставшееся умение, которым она могла бы похвастаться.
Кто не любил есть в этом мире? Особенно хорошую еду. Никто не мог этого не любить!
На северной границе не было ничего хорошего. Если Третья Молодая Мадам сможет отправить что-то приятное, не станет ли Третий Молодой Мастер чрезвычайно счастлив?