глава 2
Виктория Лазарова
К моему глубочайшему сожалению, неделя пролетела слишком быстро и незаметно. И вот я уже стою на пороге своей прекрасной комнаты с одним большим чемоданом. Я буду скучать по ней, особенно по пауку в левом углу у окна. Цокнув языком, разворачиваюсь и выхожу из комнаты, закрываю дверь и иду по коридору к выходу, где уже стоит всё «семейство змей». Клоповник хренов. Будь моя воля - расстреляла бы их. Тц, жаль, времена уже не те. Чуть замедляю шаг, но всё же подхожу к ним.
- Есть что сказать? - спросила я сухо и отстранённо, всем видом показывая, что они мне не особо интересны.
- Ты... будешь нам звонить? - первой спросила мать с виноватым видом. Змея болотная.
- Зачем мне вам звонить? У меня нет желания лишний раз с вами разговаривать. Да и сомневаюсь, что оно когда-нибудь появится, - отмахнулась я с ядовитым равнодушием.
- Но... - начала было мать, но отец её прервал:
- Достаточно. Она же сказала, что не будет. Нечего перед её отъездом докапываться, - раздражённо бросил отец, нахмурившись. Мать опустила глаза в пол. Посчитав, что разговор окончен, я прошла мимо них и, не удержавшись, потрепала Лёшку по каштановым волосам - так сказать, поиздевалась напоследок. Усмехнувшись, я дала ему щелбан и открыла деревянную чёрную входную дверь.
- Пока, семейка. Обещаю никого не убивать и по вам не скучать. Пакеда, сучки! - с улыбкой сообщила я и захлопнула дверь с глухим щелчком.
Оказавшись на террасе, я подхватила чемодан и бодро зашагала по деревянному настилу, спустилась на три ступеньки вниз и пошла по гравийной дорожке к воротам. Хруст гравия под ногами постепенно затих, когда я подошла к массивным железным чёрным воротам. Я взялась за ручку и потянула её на себя. В мёртвой тишине раздался скрежет. Блядство.
Выйдя за пределы роскошного коттеджа, я направилась к такси, которое заранее вызвала мать. Змеюка, так хотела меня спровадить, что даже торопилась.
Таксист, мужчина лет сорока, вежливо усмехнулся и открыл багажник, чтобы уложить туда мой чемодан.
Когда багаж был погружен, я уселась на заднее сиденье. Водитель занял своё место, пристегнул ремень безопасности и, повернувшись ко мне, с лёгкой улыбкой спросил:
- Барышня, вам куда?
- В аэропорт, сударь, - ответила я, усмехнувшись. Откинувшись на сиденье, я отвернулась к окну. Машина с тихим рыком тронулась с места, и перед глазами начали проноситься знакомые дома и коттеджи.
От лица Данте Росси
Руслан Лазаров - русский бизнесмен, у которого настали тяжёлые времена и появилась острая необходимость в деньгах. У этого мужчины есть жена, тридцативосьмилетняя Алиса Лазарова и двое детей: Александр и Виктория.
Мальчику всего 14 лет - ещё совсем сопляк. А вот девушке уже двадцать, настоящая красавица: каштановые волосы до пояса, голубые глаза, прямой нос, аккуратные брови и красивые, чуть пухлые губы.
Несколько минут разглядывая фотографию девушки, я пожелал видеть её рядом с собой. Мне понравилась её внешность, и согревал душу тот факт, что она не знает итальянского языка - значит, будет возможность наблюдать за её поведением и попытками сопротивляться. Как милый котёнок, который пытается укусить хозяина.
По словам её родителей, у неё бойкий и горячий нрав. Не удивлюсь, если всё закончится тем, что она сожжёт мой особняк.
В любом случае, я хочу видеть её возле себя. Даже если такая перспектива её не устраивает.
Усмехнувшись этим мыслям, я предложил Лазаровым сделку, на которую они, конечно же, согласились. Видимо, бедности они боятся больше, чем любят единственную дочь.
К тому же у них остался сын, Александр. Когда он подрастёт, то унаследует компанию отца. Этому мальчику придётся много работать, чтобы дело его отца не пошло ко дну.
- Марк, подготовь несколько машин. Хочу лично встретить невестушку, - приказал я помощнику, по совместительству моему лучшему другу, который в это время сидел на диване и курил сигарету, наполняя комнату запахом табака и дымом.
- Ого... - медленно протянул он. - Неужели девчонка настолько тебе понравилась? - спросил друг с издёвкой в голосе.
Цокнув языком и закатив глаза, я потянулся за стаканом виски со льдом, сделал несколько глотков, почти осушив стакан. Затем с глухим стуком поставил его на край стола.
- Она мне понравилась. И странно было бы, если бы не понравилась такая красавица. Хотя бы за её смазливое личико и фигурку, - ответил я с ухмылкой, откинувшись на спинку кресла.
- А её характер тебя вообще не волнует? - спросил Марк, приподняв брови в удивлении.
- Характер? Ха-ха... - я тихо рассмеялся, будто он сказал что-то абсурдное. Чуть успокоившись, продолжил:
- Она же женщина. Уверен, её характер будет покладистым. А если нет - то её можно сделать такой, осыпав дорогими подарками, одеждой и побрякушками, - отмахнулся я беззаботно, словно объяснил очевидную вещь ребёнку.
- А ты не боишься, что сам влюбишься в неё? - вдруг робко спросил Марк. От его слов я даже замер на миг. Вскинув брови, посмотрел на него как на обкуренного идиота.
- Нет. Я ни за что не влюблюсь в Викторию Лазарову. Она всего лишь развлечение на время. Когда она мне надоест, я либо куплю ей особняк и оставлю там, чтобы тратила деньги и не высовывалась лишний раз, либо отправлю её в Россию, - жёстким тоном ответил я, даже не допуская мысли о любви к какой-то женщине.
- Закроем эту тему, - сказал я, поднимаясь с кресла, надевая чёрный пиджак на бордовую рубашку и направляясь к двери. Марк поднялся с дивана, но спорить не стал.
За это я ему благодарен. Я открываю дверь и иду по коридору к массивной железной двери подвала. Марк следует за мной. У двери стоят двое охранников в одинаковых чёрных костюмах и белых рубашках, с пистолетами Макарова под пиджаками.
Кивнув им, я достаю ключ из кармана брюк, вставляю его в замок и дважды поворачиваю. Щелчок обозначает: дверь открыта.
За дверью - подвал с белыми плиточными стенами, испачканными кровью и грязью. В центре комнаты стоит стул со связанным парнем. Рядом небольшой стол, а в углу - белый шкаф.
В воздухе висит густой запах железа и крови. Это неудивительно: здесь часто происходят расправы над должниками и теми, кто оказался мне неугоден.
На губах невольно появляется злорадная ухмылка. Я неторопливо подхожу к шкафу, беру оттуда фартук из матовой плёнки, надеваю его, затем закатываю рукава пиджака и сорочки. Всё это я делаю методично, аккуратно, словно исполняю привычный ритуал, которому следую уже двенадцать лет.
Макс спокойно стоит у двери, наблюдая за мной. За годы работы он видел подобное не раз и прекрасно знает, что будет дальше.
С ухмылкой я надеваю резиновые перчатки, затем бахилы, чтобы не запачкать обувь. Подхожу к столу с инструментами: ремни с железными пряжками, скальпели, щипцы и прочие предметы, удобные для причинения боли.
На этот раз передо мной парень лет девятнадцати. Он провинился тем, что не вовремя вернул долг и пытался расплатиться сестрой, которая и так уже пострадала из-за него. Ничтожество.
Я останавливаю свой выбор на маленьких ножницах для ногтей. Беру их в руки так, как художник берёт кисть. С ухмылкой подхожу к связанному парню, рот которого заткнут тряпкой. В его зелёных глазах болотного оттенка читается страх и ужас перед неизбежным.
Резким движением я срываю тряпку и бросаю её на пол. Наклонившись, кладу руку ему на плечо, сжимая до боли. С издевательской мягкостью говорю:
- Ты понимаешь, почему ты здесь?
- Д-да... понимаю... - отвечает он дрожащим голосом, не смея поднять глаза, разглядывая плитку, испачканную кровью тех, кто был здесь до него.
- Тогда ты знаешь, что сейчас будет, - говорю я грубо, без всякой мягкости. Прежде чем парень успел что-то прошептать, я беру ножницы и отрезаю ему часть уха. Он вскрикнул, а по остаткам хлынула алая кровь. Разрезать хрящ несложно - достаточно острого инструмента.
- Имущества у тебя нет. Сестра, которая из-за тебя работала проституткой, умерла от инфекции. Родители погибли в аварии. Следовательно, долг ты никак не выплатишь. Что у тебя осталось? - произношу я холодным, ледяным тоном, привычным голосом, заставляющим людей дрожать.
На лбу парня выступил холодный пот, страх полностью овладел им.
- Н-н-ничего... У меня ничего нет... - дрожащим голосом выпалил он. Я лишь злорадно усмехнулся.
- Нет, у тебя есть кое-что, что ещё может принести мне деньги, - говорю я, наклоняясь ближе, заставляя его вжаться в спинку стула.
- У тебя осталось твоё тело, ублюдок, - добавляю с торжествующей ухмылкой. Парень от моих слов замер, даже дрожать перестал.
Крепко сжав ножницы, я начинаю неторопливо и аккуратно срезать кожу с правой руки мальчишки. Он кричит. Громко кричит. Из его глазёнок катятся слёзы, наполненные болью. Он дёргается, но я крепко держу его одной рукой за плечо.
Марк всё это время стоял у двери и наблюдал за мной. Он привык это видеть, и всё же в его взгляде читалось омерзение, и он отвёл взгляд в сторону.
Я же продолжил срезать кожу парня, затем беру пинцет и начинаю неторопливо выдёргивать его ногти. Парень дёргается, кричит и просит остановиться. Но я на его мольбы хуй клал Он вполне заслужил, наркоман чёртов.
Закончив с ногями, беру ложку, и придерживая пальцями веко парня, начинаю аккуратно и неторопливо выковыривать его глазное яблоко. И ставлю его металлическое блюдце, затем точно так же выколупую и второй глаз.
Через несколько минут парень затих, потерял сознание от шока и боли. Ну, мне это никак не помешает вырезать его органы. На чёрном рынке за органы етого козла можно неплохо выручить.
Ставлю окровавленную ложку на стол, стягиваю с парня запачканную кровью футболку и бросаю её на пол. Беру серебряный скальпель, и делаю прямой надрез от грудной клетки парня до его пупка.
Парень уже не дышал. Здох, ушлёпок. Цокнув языком, начинаю вынимать из него органы: сердце, почки, желудок, легкие. Всё ето я с профессиональной точносью выкладываю на металлические блюдца на столе.
Когда работа была кончена, сложив инструменты, я снимаю перчатки, бахилы, и фартук. Чудо что я не запачкался кровью пока работал.
Когда охранники отнесли органы, выхожу из подвала и иду к входной двери, выхожу на улицу по пути встретив ещё около десятка охраников, иду к гаражу. Всё же, мне интересна моя невестушка. Она наверное сейчас уже где-то в небе, над Италией и скоро будет готовиться к посадке.
Тг: Ада Рейн