Я тебя поймаю.

Такая ужасная суматоха развелась. Избитую девушку забрала скорая. Она была главным свидетелем, так как Чонен не видела преступника. Всё молились, чтоб она осталась живой.
Вопросы лились рекой. На место преступления съехались наверно человек пятьдесят. Коллеги Чонен прыгали вокруг неё не зная, дать ли ей отдохнуть или продолжать допрашивать. Для Чонен это было пыткой, ибо организм требовал справить нужду, так как неизвестно сколько времени она терпела. Но на месте преступления она это сделать не могла, в силу своей застенчивости. Ещё и Чимин прискакал. Орал, чтобы дали бедной девушке отдохнуть, лез обниматься, без конца щупал её и не давал проходу. В конце концов Чонен наорала на всех присутствующих, чтоб дали ей пять минут побыть сама с собой и сбежала на улицу, подальше от шумихи. Кто же знал, что Чимин последовал за ней. Пробираясь сквозь деревья и кусты, Чонен нашла для себя тихий, скрытый от всех глаз уголок. И услышал треск веток.
Ч. - Чонен, ты куда? Не ходи одна, мало ли что с тобой опять  может  случиться, я этого не переживу.
Чон.-Чимин. Черт. Свали от сюда. Будь человеком.
Ч.-Я теперь от тебя не отстану. Буду ходить как приклеенный. Чимин подошёл к девушке. И взял её лицо в свои руки.
Чон. - Да ради бога, уйди а. Ну дай мне пять минут. Я сейчас приду.
Ч. - Не-а. Я тут рядом постою. Помолчу. Ты там подумай, поплачь, я не буду мешать.
Грозный офицер Ю, покраснев до кончиков волос, выдала, то, за что ей было крайне стыдно:
Чон. - Уйди пожалуйста, я не сбегу и приду через пять минут. Я просто хочу в туалет. Чимин заржал. Но отошёл, так чтоб его не было видно и не смущать девушку, но слышно его было все равно. Чонен не могла в его присутствии делать свои дела из за стеснения.
Чон. - Ну Чимин, ну пожалуйста, ну уйди. Я не могу так, пока ты тут над душой стоишь.
Ч. - Да не парься, мы почти что муж и жена. Тебе нужно привыкать, что я часто буду вторгаться в твоё личное пространство. Ну если тебе так не удобно, давай я не буду слушать, могу даже петь...
Так, сидя в темноте, в кустах, под аккопонемент известного корейского певца, Чонен наконец расслабилась и...
Пробираясь, сквозь кусты обратно, Чимин продолжал смеяться над девушкой.
Ч. - Теперь, после того, что с нами было, ты просто обязана стать моей женой.
Чон. - Ну да. Не неси ерунды. Как ты вообще здесь оказался?
Ч.- Станешь, если не хочешь, чтоб эта история, стала достоянием общественности. После последнего концерта, я сразу рванул к тебе. Дома тебя не было, пришлось буквально ночевать в вашем полицейском участке. До Хван, сказал, что тебя похитили. Ты знаешь, он вроде как плакал. Между вами ничего такого нет? Он случаем не влюблен в тебя?
Чон. - Нет конечно. У него жена и двое детей. Я кстати крестная старшенькой Ченги. Я не скажу, что мы прям такие лучшие друзья, но он был первым, с кем я познакомилась, когда меня перевели из дорожного управления, в этот отдел. Потом, нас поставили в напарники...
Выйдя из зарослей, Чимин остановил девушку.
На нем были стильные, зауженные  темно серые джинсы, чёрная водолазка и чёрный блэйзер. Он выглядел отпадно. А Чонен же босая, грязная, в рваной от осколков окна майке, но все равно, парень нежно привлёк её к себе, и сжал в объятиях. Не зная куда деть руки, девушка положила их ему на спину. От нежного поглаживания по голове Чонен расплакалась.
Она рыдала как маленькая, уже не стесняясь цеплялась за ткань блэйзера. В этот самый момент, на неё обрушилось, все то, что с ней приключилось. Страх, голод, одиночество, осознание, того, что и она могла стать жертвой маньяка и насильника. Она рыдала и рыдала. А Чимин гладил её по голове, по плечам, сцеловывал слезы с мокрых щёк, шептал слова поддержки. Не знаю, сколько они так простояли. Их окликнул капитан.
К. - Чонен, прости меня, я знаю, что ты устала, но можешь быстренько рассказать, что видела, и поедешь домой.
Вытерев слезы, Чонен рассказала все что помнит. Всё это время, Чимин стоял рядом и держал её за руку, придавая сил и уверенности.
К. - Спасибо. Поезжайте домой. Можешь отдохнуть денёк, но сама должна понимать. Нам нужна твоя помощь. Мы не можем медлить.
Чон. - Мне нельзя домой. Вы видели фотографии, он знает все обо мне. Моя квартира упичкана камерами. Иначе от куда эти фото?!
К. - Да, прости не подумал.
Ч. - Мы поедем в гостиницу.
К. - Да, отличная идея. Я отправлю с вами несколько человек. Они будут стоять на посту.
Ч. - Не нужно. У меня охрана. Они со мной постоянно. Вы их может и не заметили, но вон те три мужчины, со мной.
К. - Нет Чимин. Охрана одно, наши люди упалномоченные. И да, на всякий случай возьмите с собой аварийную кнопку.
Снять номер в гостинице, было немного проблематично. Пятёрка людей, даже в столь позднее время привлекала взгляды немногочисленных постояльцев, находившихся в холле. Странный парень в чёрном, в солнечных очках и маске. Девушка в огромном пиджаке одного из трех бугаев сзади. Грязная и лохматая, в тапачках на три ноги больше её самой, на босу ногу. А когда, девушка на рессепшене услышала имя известного певца, она стояла как вкопанная, во все глаза рассматривая эту разношерстную пятёрку. В холл зашли ещё два служителя закона в форме. Объяснили ситуацию, и приказали не разглашать информацию.
Сняв три номера, вся группа наконец разошлась по комнатам. Чонен долго отмокала в душе, плакала и снова отмокала. Она страшно хотела есть, но не знала, когда сможет это сделать. Ведь ночью поваров на кухне нет, вряд ли она сможет сделать заказ. Да и денег у неё с собой не было.
Выйдя из душа в большом махровом халате, она обнаружила Чимина на своей кровати с двумя коробками пиццы на столе и упаковкой сока.
Ч.- Прости, это то что я смог добыть в это время. Чонен не в себя от радости, забыв накричать на Чимина, за то, что тот в наглую пришёл к ней в номер, похоже тоже, только что приняв душ, набросились на еду сидя на полу. На третьем куске пиццы её разморило. Пережевывая, она откровенно клевала носом. Чимин смотрел на её попытки справиться со сном, поднял девушку с пола и положил на кровать.
Ч. - Возможно завтра ты убьёшь меня, за то что я сделал, но я так долго об этом мечтал. Поцеловав спящую девушку, он лёг рядом и ещё долго смотрел на неё пока сам не заснул.
А на утро пришли невеселые для всех вести...