Ты - мой шторм
Ветер рвал знамёна над башнями. Драконий Камень всегда был холодным, но сегодня он казался живым — будто стены шептались о старых грехах.
Т/и стояла у обрыва, глядя на чёрное море. Волны разбивались о скалы, словно хотели разрушить сам остров. Ей казалось, что это отражение её сердца.
Шаги она узнала сразу.
— Ты всегда выбираешь край, — тихо произнёс Эйрион.
Она не обернулась.
— А ты всегда приходишь, когда уже поздно.
Он подошёл ближе. Серебряные волосы трепал ветер, фиолетовые глаза смотрели неотрывно — так, будто он пытался запомнить её навсегда. В нём было что-то дикое, почти опасное. Как огонь, который не греет — а сжигает.
— Я вернулся за тобой.
Она усмехнулась. Горько.
— Ты вернулся за тем, что считаешь своим.
Эйрион резко развернул её к себе. Его пальцы впились в её запястья — не больно, но властно.
— Ты моя. С детства. С того дня, как ты сказала, что боишься грозы, а я пообещал стать сильнее её.
— Ты и стал, — прошептала она. — Только грозы разрушают всё вокруг.
Он отпустил её. Сделал шаг назад, словно раненый.
— Ты выбрала его.
Да. Она выбрала другого. Не по любви — по разуму. По долгу. Чтобы выжить. Чтобы прекратить бесконечные войны их рода.
— Я выбрала спокойствие.
Эйрион рассмеялся. Смех был хриплый, почти безумный.
— Спокойствие? Ты? Ты создана из шторма, Т/и. Ты задыхаешься в тишине.
Она закрыла глаза. Потому что он был прав.
С детства они были неразлучны. Два огня. Две раны. Он — жестокий, вспыльчивый, слишком гордый. Она — упрямая, свободная, слишком живая. Их ссоры гремели громче драконьего рёва, их примирения были опаснее клинков.
Но с годами Эйрион стал тем, кого боялись. В его глазах всё чаще вспыхивала тень безумия. Он любил её так, как любят стихии — не спрашивая, не щадя.
— Я не могу быть твоей погибелью, — тихо сказала она.
— Ты уже моя погибель, — ответил он.
Ветер усилился. Начался дождь.
Он подошёл вплотную. Лоб к лбу.
— Если ты уйдёшь к нему, я всё равно не отпущу тебя из своего сердца. Я буду ненавидеть тебя. Презирать. Разрушать всё, что ты любишь. Но каждую ночь... — его голос сорвался, — каждую ночь я буду видеть тебя во сне.
Она дрожала. Не от холода.
— Эйрион...
— Скажи, что не любишь меня, — потребовал он. — Скажи, и я уйду.
Она открыла рот — и не смогла произнести ложь.
Молчание длилось слишком долго.
Он понял.
Его пальцы коснулись её щеки — на этот раз почти нежно.
— Мы одинаковые, — прошептал он. — И именно поэтому мы не можем быть вместе.
Где-то внизу ударила молния.
Она прижалась к нему — в последний раз. В этом объятии было всё: детство, клятвы, ревность, страсть, ненависть, невозможность.
— В другой жизни... — начала она.
— В другой жизни я бы всё равно тебя сломал, — горько усмехнулся он.
Он отстранился первым.
— Выходи замуж. Живи спокойно. Рожай наследников. Улыбайся на балах. Но знай — если когда-нибудь ты снова захочешь почувствовать бурю... я буду там.
Он развернулся и ушёл в дождь, не оглянувшись.
Т/и осталась на обрыве.
И впервые за долгое время море казалось тихим.
Но в её груди шторм только начинался.