Потеря
Т/и положила голову на подушку , чувствуя как слезы медленно скатываются по щекам , ей не хватало воздуха и жизнь казалась с бессмысленной . Еще одна потеря ребенка . Она уже сбилась со счета сколько у нее было таких ночей . Но каждый раз как будто впервые . Боль была невыносимая, сердце рвало на куски и постоянно хотелось кричать .
Она обняла одеяло по крепче словно пыталась удержать хоть что-то в этом мире, что всё ещё принадлежало ей. Ткань смялась под пальцами, но не могла заменить того тепла, которого так отчаянно не хватало.
Грудь сжимало так, будто сердце действительно разрывали на части. Каждый вдох давался тяжело, неровно, будто воздух стал густым. Она зажмурилась, стараясь не дать крику вырваться наружу — потому что если начнёт, боялась, что уже не сможет остановиться.
– почему...! Кричала она , дверь внезапно открылась и вошел ее муж . Она ожидала что Эйрион будет злым потерей наследника , но когда он увидел ее на кровати такой слабой он остановился как вкопанный .
Весь его гнев испарился когда его жена издала еще один крик .
Он открыл рот чтобы что то сказать , но голос подвел его .
— Я... — её голос сорвался. — Прости...
Он резко пересёк комнату.
Не быстро. Не резко. Но решительно.
— Не смей, — тихо сказал он.
Она подняла на него покрасневшие глаза.
— Это не твоя вина.
Его голос звучал глухо, словно он говорил через собственную боль.
Он сел на край кровати. Некоторое время просто смотрел на неё — так, будто пытался запомнить каждую черту, убедиться, что она здесь. Живая.
Его ладонь осторожно коснулась её щеки, стирая мокрую дорожку слёз. Неловко. Неумело. Но искренне.
— Ты думаешь, я злюсь? — хрипло спросил он. — Я злюсь... но не на тебя.
Он опустил лоб к её лбу. Впервые за долгое время — без гордости, без дистанции.
— Я злюсь на мир. На богов. На всё, что забирает у нас то, что мы даже не успели подержать в руках.
Она тихо всхлипнула, и её пальцы вцепились уже не в одеяло, а в его одежду.
— Я больше не могу... — прошептала она. — Каждый раз... я думаю, что привыкну... но это хуже.
Эйрион притянул жену к себе. Осторожно , боясь причинить ей боль .
— Мы переживём это, — сказал он тихо. Не как приказ. Как обещание, которое он даёт и себе тоже.
Она уткнулась лицом ему в грудь, позволяя себе наконец не быть сильной.
Комната всё ещё была тёмной. Боль никуда не исчезла.
Но теперь она была не одна.
И иногда этого достаточно, чтобы пережить ещё одну ночь.