Глава 12
—Амина,—выводил меня из сна нежный шёпот.
В его объятиях было очень тепло и уютно. Сон покидал меня, а в голове всплывали воспоминания.
—Сколько времени?—спросила я, убирая куртку Джеймса в сторону.
—три часа ночи. Прошло два часа,—ответил он.—Тейлор сказала, что мы сможем поговорить с кем-нибудь из врачей только после одиннадцати утра. Рядом с клиникой есть отель. Буди свою маму, поедем туда. Нет смысла ждать до утра здесь. Нам всем надо нормально выспаться,—говорил он сонным голосом.
Вокруг уже не было ни души, но изредка проходили врачи и медсестры. Встав с дивана, я подошла к маме. Она спала очень крепко, подогнув под себя ноги.
—Мам,—сказала я, взяв ее за руку.
Объяснив ей всю ситуацию, мы пошли на выход из клиники. До отеля мы доехали очень быстро. Огромное круглое здание имело не меньше тридцати этажей. Яркая вывеска с названием горела нежно-голубым цветом. Автоматические двери открылись перед нами. В нос ударил какой-то сладковатый запах. В холле играла спокойная и ненавязчивая музыка, а за огромной мраморной стойкой стоял парень. Чёрные и серые цвета преобладали здесь, показывая роскошь и дороговизну этого места.
—Здравствуйте, три номера на сутки,—сказал Джеймс, подходя к парню.
—Здравствуйте, мистер Морган. К сожалению, все номера категории «люкс» и выше—заняты. Вам подойдут стандартные?
—Да, спасибо,—пробормотал он, оплачивая картой.
—Вот ваши ключи. 34 этаж, комнаты 5098, 5099 и 5072. Приятного отдыха,—сказал парень, раскладывая перед нами карты в кожаных чехлах чёрного цвета.
—Джеймс, твои родители будут волноваться. Ты уже пол ночи с нами возишься,— сказала мама, заходя в лифт. Двери лифта закрылись и мы начали двигаться вверх.
—Их до пятницы не будет дома. Они вчера улетели во Францию на конференцию ,—ответил он маме.
—Приходи к нам, когда сможешь. Хочется нормально познакомиться с тобой,—сказала мама, улыбнувшись ему. Он по-детски кивнул головой и улыбнулся ей.
Наши с Джеймсом номера были напротив, а номер мамы совершенно в другом конце коридора. Мама захлопнула дверь, а мы пошли дальше. Дойдя до номеров, мы стояли у дверей, пялясь друг на друга, не в силах зайти в комнаты.
—До завтра,—сказала я, прерывая зрительный контакт.
—Приходи, если что-то понадобится,—произнёс Джеймс, открывая дверь в номер.
В центре комнаты стояла огромная кровать темного цвета. Этот номер больше похож на люкс, чем на стандарт. Мягкое чёрное покрывало вальяжно лежало на кровати. Вся стена в прихожей была занята огромным шкафом, встроенным в стену. Цветовая гамма номера не отличалась от самого отеля. Чёрные и серые цвета были повсюду. Панорамные окна открывали красивейший вид на ночной город. Скинув с себя платье, я залезла в кровать. Все проблемы покидали меня, а я засыпала под тихое гудение кондиционера.
***
Попрощавшись с Элей, я пошла к своему дому. Во дворе уже было темно, только один фонарь перед подъездом освящал дорогу. Под ногами хрустел снег, оставляя на себе грубые следы от моих ног. У подъезда стоял мужчина, которого я никогда не видела раньше. Из-за шарфа было плохо видно его лицо. Темно-серое пальто висело на нем, словно мужчина был вешалкой для него. Когда я открыла дверь, он зашёл за мной. Я шла быстрее, стараясь отдалиться от мужчины, но он не отставал. Догнав, он схватил меня за лямку рюкзака. Рюкзак полетел в сторону, а за ним и моя курточка. Я кричала и плакала, но он никак не реагировал. Он улыбался и смотрел на меня своим безумным взглядом. Он порвал мою рубашку, когда я пыталась вырваться. Набрав полную грудь воздуха, я закричала ещё громче.
—Отстань от меня, урод,—добавила я, продолжая истошный крик.
Я проснулась от крика, не помня, как оказалась сидящей на своей постели. Мои мокрые от холодного пота лицо и грудь буквально горели, словно обжигаясь изнутри, когда я судорожно хватала воздух с ощущением, будто меня только что вырвали из ледяной проруби среди замерзшей реки... Перед глазами все еще стояло омерзительное лицо того урода, которое я не в силах выбросить из головы. Только потом осознала, что кричала именно я, ведь в комнате больше никого нет.
Зайдя в ванную, я включила душ. Лицо продолжало гореть, а во рту чувствовался солоноватый вкус пота. Скинув белье, я встала под душ. Обжигающие струи стекали по телу. Стеклянная кабина полностью запотела. Обернувшись в полотенце, я посмотрела на себя в круглое зеркало с подсветкой. Под глазами красовались темные мешки. Хотелось пойти к Джеймсу и поговорить с ним. Рассказать про все, находясь в его объятиях. Заменив полотенце на отельный халат, вышла из ванной.
Прошло всего полтора часа с того момента, как мы приехали в отель.
Завязав халат туже, я вышла из номера. У двери в его номер в моей голове появилось тысяча отговорок, почему я не должна постучать прямо сейчас. Собравшись с мыслями, поднесла руку к двери. Постучав костяшками пальцев, я отпрянула от двери. Назад дороги уже не было. За дверью послышался шорох. От приближающихся шагов становилось дурно. Дверь открылась. Джеймс пошатнулся, увидев меня. Он стоял в одних боксёрах. Волосы были растрёпанными , а на лице читалось беспокойство.
—Что случилось?—спросил он сонным голосом.
Я прошла внутрь, проигнорировав вопрос. Джеймс натянул свои джинсы и сел рядом на диван. В комнате было темно, но я прекрасно видела его пресс.
—Амина, ты меня слышишь?—сказал он, положив руку на обнаженную часть колена.
Вздрогнув, я подняла на него голову. Он обеспокоено смотрел на меня.
—Кошмары. Они опять вернулись,—тихо сказала я, теребя край пояса в руках.
—Когда мне было двенадцать лет,—начала я.—Я шла домой. Это был первый день новогодних каникул. 29 декабря. У подъезда стоял незнакомый мужчина. Он зашёл за мной. Я не успела добежать до своей квартиры всего один пролёт. Он накинулся на меня, порвав рубашку и куртку. Я кричала и плакала. На мои крики выбежали соседи и мой папа. Они оттащили этого урода от меня. Папа чуть не убил его. Мы написали заявление на этого мужчину и его посадили.
—Я бы прикончил этого урода на месте,—прошипел Джеймс, накрывая мою руку своей.
—После этого всего начались кошмары. Мы меняли психологов очень часто. Каждый из них обещал чуда, но никто не смог помочь,—закончила я.
—Я тоже сменил очень много врачей. Помимо ужасных кошмаров у меня были неконтролируемые приступы агрессии. Самые дорогие врачи отказывались от меня, а другие даже не хотели браться. Как-то я разнёс кабинет одному,—рассмеявшийся сказал он.— Мне было 12, когда мою бабушку убили на моих глазах. Мы сидели на кухне. Бабушка стояла у плиты, а я сидел за столом.
Я наклонился, чтобы завязать шнурок. В этот момент, огромное окно разлетается на миллионы осколков, а бабушка падает на пол. Во круг неё образовалась огромная лужа крови. Я очень громко плакал. Меня оттаскивали от неё, но я вырывался и бежал туда. Когда приехала скорая, она уже была мертва. Врачи сказали, что пуля попала прямо в сердце. Она умерла мгновенно. Дед приехал сразу же, как ему позвонили. Позже он мне рассказал, что хотели убить меня, но промахнулись. Я до сих пор виню себя за то, что она умерла из-за меня. Если бы я не нагнулся завязать этот чертов шнурок, то она бы была жива.
—Тогда бы убили тебя—прошептала я, сильнее сжимая его руку.
—Плевать. Бабушка напоминала нам, что мы—семья. Несмотря на миллионы долларов на счетах, она никогда не нанимала прислугу. Она сама готовила, стирала, работала в огороде. После ее смерти все пошло по самому худшему сценарию. Компания почти была банкротом, родители постоянно ругались, дед пил. Ещё и я вёл себя как последний мерзавец. Каждые выходные меня забирали из полицейского участка. Спустя полтора года , я понял, какую дичь мы все творим. То, что бабушка с дедом строили на протяжении многих лет может исчезнуть. Дед выслушал меня и сделал выводы. Он вложил последние деньги компании в строительство новых заводов. Через пол года он уехал в Австралию.
Жизнь становилась лучше, компания процветала, но кошмары продолжались. Я не спал по несколько дней. Меня водили по разным врачам. Эти люди только высасывали деньги из моих родителей, но не более.
Один из них сказал, что я порчу жизнь своим близким. После этих слов от его кабинета ничего не осталось,—рассмеялся он.
Я впервые вижу его таким искренним. На щеках выступили ямочки, а в глазах вспыхнули огоньки счастья.
—Кому нужна смерть двенадцатилетнего мальчика?—спросила я, поджимая ноги.
—Много кому. Хочешь расстроить огромную империю—расстрой семью. Целая империя Лос-Авиэйшн почти потерпела крушение. Никто не мог представить, что мы вновь будем первые. Лос-Авиэйшн сравнивали с фениксом, который возродился из пепла,—закончил Джеймс.
Я слушала его очень внимательно. Впервые он решил поделиться чем-то настолько сокровенным.
—Не уходи,—сказал он, аккуратно отодвигая край халата.
Мое полностью обнаженное тело прикрывала лишь тонкая ткань махрового халата. Джеймс смотрел на меня, закусив губу.
—Можно я тебя поцелую?— спросил он.
—Зачем ты спрашиваешь? Ты всегда это делаешь без разрешения,—ответила я.
Он осторожно отодвинул прядь моих волос, заставляя сердце забиться в бешеном ритме. Во взгляде мелькнула нехарактерная для него слабость. Он нуждался во мне, я это чувствовала. Спустя несколько минут я уже сидела на его коленях.
Джеймс запустил руку под халат, останавливаясь на бедре. Поняв, что кроме халата на мне ничего нет, он аккуратно, будто спрашивая разрешения, двигал руку выше. Нам обоим было мало просто поцелуем, мы хотели большего.