часть 6
От лица Алессии
Я не знаю, сколько времени прошло с того самого звонка. Память стала странно расплывчатой, словно я забыла, как считать дни. Но с тех пор меня не оставляют мучительные мысли. Они медленно вползают в сознание, как ядовитые змеи, заставляя винить себя. Я не должна была оставлять Софью одну, особенно в том состоянии. Я предала её, бросила в самый тяжёлый момент. Софья всегда казалась сильной снаружи, но я знала, насколько хрупкой она была на самом деле. Наши отношения были тонким канатом, который легко можно было разорвать одним неверным движением. И именно я его оборвала. Я пыталась отвлечься, утопить свою вину в табачном дыму и огнях ночных клубов. Но никакой алкоголь, никакая музыка не могли заглушить эту пустоту.
В тот вечер, когда я сидела на кровати в полумраке комнаты, телефон вдруг ожил, освещая пространство тусклым светом. Сообщение. Я с неохотой потянулась за ним, ожидая увидеть обычный спам или очередное приглашение на вечеринку. Но когда я прочитала его, сердце замерло.
"Добрый вечер. Это Юлия Смирнова, один из режиссёров проекта «Пацанки» в котором участвовала Софья. Мы заметили, что её история неразрывно связана с твоей. Мы хотели бы поговорить с тобой. Может быть, ты готова принять участие в новом сезоне? Нам кажется, что твоё присутствие многое прояснит."
Я перечитывала сообщение, пока слова не начали расплываться перед глазами. Они хотели меня на проекте. Не просто в качестве зрителя или наблюдателя, а участником. Возможно, это был их способ заполнить вакуум, который оставила Софья. Или, может быть, они думали, что я смогу объяснить её поведение и помочь раскрыть её историю. Но справлюсь ли я? Я, которая уже однажды подвела Софью? Я сидела неподвижно, вглядываясь в экран. В голове роились мысли, и все они сводились к одному: согласиться или сбежать. Я знала, что участие в проекте будет означать возвращение к воспоминаниям, от которых я пыталась убежать. Это значило вновь пройти через все ошибки и моменты, которые так хотелось забыть. Но если я откажусь, буду ли я всю жизнь жалеть об упущенном шансе исправить что-то, пусть даже малое?
Я сжала телефон так сильно, что костяшки побелели. Пальцы сами собой начали печатать ответ, и я застыла, осознавая, что уже готова сказать "да". Часть меня понимала, что я сделала это импульсивно. Но что-то внутри подсказывало, что именно этого шага я боялась и ждала всё это время.
«Я согласна,»— отправила я. "Когда и где мы можем встретиться?"
Прошло несколько минут, которые казались вечностью. Наконец, пришёл ответ: "Мы организуем встречу на съёмочной площадке через неделю. Тебе нужно будет пройти предварительное собеседование, но, уверена, оно для тебя станет лишь формальностью. Мы ждём тебя."
Неделя. У меня было семь дней, чтобы осмыслить всё, что произошло, и подготовиться к тому, что ждёт впереди. Впервые за долгое время я ощущала что-то, похожее на решимость. Я вспомнила взгляд Софьи, её улыбку, с которой она всегда встречала трудности, и поняла: я обязана попробовать. Я обязана узнать, что она сейчас чувствует. И хотя страх никуда не исчез, в нём теперь пробивался лучик надежды. Это был мой шанс найти ответы и, возможно, вернуть хотя бы частичку мира, который я потеряла вместе с ней.
Дни, оставшиеся до встречи, пролетели как в тумане. Каждое утро начиналось одинаково: сигарета за сигаретой, дым, застилающий мысли, и бесконечные попытки успокоить дрожь в руках. Я пыталась представить, как буду выглядеть на съёмочной площадке, как буду разговаривать с режиссёрами и, возможно, с другими участниками. Мысли крутились вокруг Софьи, её образ не давал мне покоя.
Наступило утро встречи, и я встала раньше обычного. Нервное возбуждение пробуждало во мне воспоминания о днях, когда я ещё не была той потерянной версией себя, когда у нас с Софьей были большие мечты. Я надела что-то простое, но выразительное: тёмные джинсы и чёрную футболку, которая придавала мне уверенности. Волосы быстро заплела в небрежную косу, оставив только несколько прядей, обрамляющих лицо.
Когда я подъехала к съёмочной площадке, сердце билось как сумасшедшее. Большие камеры, осветительное оборудование, люди с папками и наушниками в спешке передвигались туда-сюда. Казалось, весь этот хаос был настолько чуждым мне миру, что я ощутила себя маленькой и незначительной. Вдали я увидела женщину с серьёзным лицом и наушником, которая направлялась ко мне.
— Алессия? — спросила она, окинув меня внимательным взглядом.
Я кивнула, чувствуя, как потеют ладони.
— Я Юлия, режиссёр. Спасибо, что пришла. Мы начнём с простого собеседования. Уверена, ты справишься.
Она улыбнулась, и я с трудом ответила тем же. Меня провели в небольшую комнату, где стоял стол и два стула. Камера уже была направлена на меня, и оператор настраивал её, пока Юлия усаживалась напротив.
— Не волнуйся, это будет просто разговор, — мягко сказала она. — Мы хотим понять твою связь с Софьей и как ты видишь своё участие в проекте.
Я сглотнула, чувствуя, как всё внутри меня сжимается. Руки дрожали, но я крепко сцепила их на коленях. Юлия сделала знак, и камера заработала.
— Итак, начнём с самого начала. Расскажи, как вы с Софьей познакомились, и что вас связывало.
Я вздохнула, на мгновение прикрыла глаза и начала говорить. Слова сначала выходили неуверенно, как будто я вытаскивала их из тёмных уголков памяти. Но чем дальше я погружалась в воспоминания, тем легче становилось говорить. Я рассказывала о нашей первой встрече, о её страстной, почти безумной энергии, о том, как она умела заражать всех вокруг своим энтузиазмом.
Но потом пришёл момент, который я боялась озвучить, — момент, когда я подвела её. Я замолчала, не в силах продолжить, и Юлия терпеливо ждала.
— Я оставила её, — призналась я, голос дрожал. — Я ушла от нее, когда она нуждалась во мне больше всего. И с тех пор не проходит дня, чтобы я не жалела об этом.
Камера безжалостно фиксировала каждую эмоцию, каждую слезинку, что скатилась по моей щеке. Я знала, что это только начало, и впереди будет ещё много боли и воспоминаний. Но теперь я была здесь, на съёмочной площадке, готовая встретиться с прошлым лицом к лицу.
Прошла неделя, и я вновь оказалась на съёмочной площадке, на этот раз не как участница нового сезона, а как часть испытания, подготовленного для Софьи. Всё вокруг казалось наэлектризованным. Режиссёры, операторы и ассистенты напряжённо обсуждали последние приготовления. В этот день решался важный этап — не только для проекта, но и для нас обеих.
Меня провели в небольшую комнату, залитую мягким светом. В центре стояли два стула, направленных друг к другу. Я села и попыталась успокоить дыхание. Мои руки всё ещё слегка дрожали. Я понимала, что через несколько минут передо мной появится Софья, и наше испытание начнётся. Это было частью её терапии и задачи на проекте: оставить обиды позади, найти ответы и, возможно, понять, что разорвалось между нами.
Дверь открылась, и Софья вошла. Она выглядела иначе. Её лицо было серьёзным, но глаза горели решимостью. Мы молча встретились взглядами. Ни одной улыбки, ни одного приветствия. Между нами стояла тишина, заполненная прошлым, от которого не сбежать.
Режиссёр сделал знак, и камера включилась. Всё началось.
— Софья, — тихо сказала я, ломая эту напряжённую паузу. — Я знаю, что подвела тебя. Я знаю, что это не просто обида, это нечто большее.
Софья сжала руки в кулаки, но не отводила взгляда.
— Ты бросила меня, когда я нуждалась в тебе больше всего, — ответила она, её голос дрожал, но в нём была сила. — Ты понятия не имеешь, через что я прошла после того звонка.
Я сглотнула, чувствуя, как каждое её слово бьёт по открытым ранам. Но я была здесь, чтобы слушать. Не оправдываться, не пытаться объясниться, а именно слушать.
— Расскажи мне, — попросила я, стараясь сдерживать эмоции. — Расскажи, что ты чувствовала. Что я разрушила.
Софья замолчала, её лицо стало ещё напряжённее. Глубокий вдох, словно она готовилась нырнуть в самое болезненное воспоминание. И тогда она заговорила. Рассказала о том, как её мир рассыпался в тот момент, когда я не ответила. О том, как она сомневалась в своей силе, своей значимости. И о том, как это предательство изменило её, заставив искать поддержку в людях, которых она едва знала.
В этой комнате, под светом камер, мы столкнулись лицом к лицу со всеми невысказанными эмоциями и болью. Но это было необходимо. Это испытание не просто для неё, но и для меня — шанс наконец разрушить стену между нами и попытаться, если не исцелиться, то хотя бы понять.
Софья закончила говорить, и в комнате воцарилась тяжёлая, почти осязаемая тишина. Я смотрела на неё, чувствуя, как каждая её рана теперь стала частью и моей боли. Всё, что я могла сделать, — это сидеть напротив и пытаться найти слова, которые могли бы хоть немного облегчить её страдания.
— Прости, — сказала я наконец, голос мой был тихим, но честным. — Я знаю, что этого недостаточно. Знаю, что не исправить прошлое. Но я хочу, чтобы ты знала: я каждый день жалею о своём выборе.
Софья медленно подняла взгляд, в её глазах блестели слёзы, которые она изо всех сил сдерживала. Она выглядела так, будто борется с собой, решая, отпустить ли боль или держаться за неё.
— Я не уверена, что готова простить, — произнесла она, и её голос предательски дрогнул. — Это было... так больно. Я хотела, чтобы ты была рядом, чтобы поддержала меня, а ты просто исчезла.
Мои глаза наполнились слезами, но я удержалась, не позволив им пролиться.
— Я понимаю, — ответила я, — и это твоё право. Я не требую прощения. Просто хочу, чтобы мы обе смогли отпустить этот груз, даже если это займёт время.
Она долго смотрела на меня, будто пытаясь заглянуть в самую глубину моей души. Казалось, что это испытание заключалось не в том, чтобы мы моментально нашли понимание, а в том, чтобы начался процесс исцеления, какой бы долгий путь нас ни ждал.
Вдруг Софья вздохнула и тихо добавила:
— Это трудно... но, может быть, мы могли бы попытаться. Поговорить, разобраться. Постепенно.
Я кивнула, чувствуя, как напряжение в комнате слегка ослабевает. Мы обе сделали первый шаг. Это не означало, что всё будет легко, но означало, что есть шанс. Шанс на то, чтобы переплести обрывки нашей истории в новую, более честную и искреннюю.
Режиссёр дал знак, и камеры выключились, но ни Софья, ни я не двинулись с места. Между нами не было больше света софитов, только тусклое естественное освещение и понимание, что наш разговор только начался.
Софья посмотрела на меня уже чуть мягче, как будто впервые за долгое время позволила себе поверить, что перемены возможны.
— Спасибо, что пришла, — прошептала она, и я почувствовала, что в её словах было больше, чем простая благодарность.
Я кивнула, и в этот момент поняла: мы обе готовы бороться за то, чтобы отпустить прошлое. Вместе.