Глава 3
На следующий день я, нервничая и поминутно щелкая невольно
удлиняющимися клыками (в состоянии сильного душевного напряжения очень
тяжело сохранять приличный вид), стояла под дверями кабинета Мастера в
толпе «бесплатников», сдававших вчера экзамены на ристалище. Глава Школы
по одному вызывал выпускников к себе в кабинет, объявлял место будущей
работы или имя человека, купившего себе без пяти минут искусника, и
отправлял готовиться к выпускному балу, который должен был состояться
вечером. К тому моменту, как из кабинета выскочил сияющий, как начищенный медяк, Рэммэр и провозгласил: "Дивена — следующая!", я уже
едва ли не падала в обморок от волнения.
Сердце тут же рванулось вверх и застряло в горле, закупорив его плотным комом. Тройдэн, стоявший рядом со мной ради моральной поддержки, которая выражалась в поминутных вздохах и
увещеваниях: «Все будет хорошо!», подтолкнул меня в сторону тяжелых
резных дверей из мореного дуба и начертал в воздухе знак Аййяти — на
удачу.
Я, стараясь держать себя в руках, шагнула в святая святых. До этого мне еще никогда не случалось бывать в кабинете главы Школы, поэтому я, несмотря на свое волнение, с любопытством огляделась. А хорошо живется
Мастерам! Ноги почти по щиколотку тонули в густейшем и мягчайшем ковре цвета спелой сливы, в окно, забранное витражным стеклом с изображением
Увиллы, били лучи солнца, пятнающие разноцветными бликами роскошное
напольное покрытие, стены были обтянуты шелковой тканью, а сам Мастер
сидел в глубоком кресле с резными подлокотниками и гнутыми ножками. На
стене висел гобелен, изображающий всадника в полном боевом облачении, и
картина в позолоченной раме - герб Темной Империи, выполненный
светящимися и переливающимися красками.
С трудом переставляя ставшие вдруг ватными ноги, я дотащилась до
середины кабинета и остановилась, не смея идти дальше. Однако Мастер, ни с
того ни с сего решив изобразить галантного кавалера, протянул руку и указал на большое кресло напротив себя. Видя, что я не понимаю, спокойно пояснил:
-Садись, Дивена, в ногах правды нет.
Я медленно и неуверенно, как труп, оживленный посредственным искусником, подволокла себя к креслу и кулем свалилась в него, пугаясь все больше и больше.
С чего бы Мастер, который раньше обращал на меня
внимания не больше, чем на пыль под подошвами сапог, вдруг ударился в
такую предупредительность? Ой, что-то тут нечисто…
-Ну что, отдохнула после вчерашнего экзамена?-тем временем поинтересовался глава Школы, благодушно улыбаясь и вообще стараясь
всячески продемонстрировать свое дружелюбие и желание побеседовать на
На следующий день я, нервничая и поминутно щелкая невольно
удлиняющимися клыками (в состоянии сильного душевного напряжения очень
тяжело сохранять приличный вид), стояла под дверями кабинета Мастера в
толпе «бесплатников», сдававших вчера экзамены на ристалище. Глава Школы
по одному вызывал выпускников к себе в кабинет, объявлял место будущей
работы или имя человека, купившего себе без пяти минут искусника, и
отправлял готовиться к выпускному балу, который должен был состояться
вечером. К тому моменту, как из кабинета выскочил сияющий, как
начищенный медяк, Рэммэр и провозгласил: «Дивена — следующая!», я уже
едва ли не падала в обморок от волнения. Сердце тут же рванулось вверх и
застряло в горле, закупорив его плотным комом. Тройдэн, стоявший рядом со
мной ради моральной поддержки, которая выражалась в поминутных вздохах и увещеваниях: «Все будет хорошо!», подтолкнул меня в сторону тяжелых
резных дверей из мореного дуба и начертал в воздухе знак Аййяти — на
удачу.
Я, стараясь держать себя в руках, шагнула в святая святых. До этого мне еще никогда не случалось бывать в кабинете главы Школы, поэтому я, несмотря на свое волнение, с любопытством огляделась. А хорошо живется
Мастерам!
Ноги почти по щиколотку тонули в густейшем и мягчайшем ковре
цвета спелой сливы, в окно, забранное витражным стеклом с изображением
Увиллы, били лучи солнца, пятнающие разноцветными бликами роскошное
напольное покрытие, стены были обтянуты шелковой тканью, а сам Мастер
сидел в глубоком кресле с резными подлокотниками и гнутыми ножками. На
стене висел гобелен, изображающий всадника в полном боевом облачении, и
картина в позолоченной раме - герб Темной Империи, выполненный светящимися и переливающимися красками.
С трудом переставляя ставшие вдруг ватными ноги, я дотащилась до середины кабинета и остановилась, не смея идти дальше. Однако Мастер, ни с того ни с сего решив изобразить галантного кавалера, протянул руку и указал на большое кресло напротив себя.
Видя, что я не понимаю, спокойно пояснил:
-Садись, Дивена, в ногах правды нет.
Я медленно и неуверенно, как труп, оживленный посредственным искусником, подволокла себя к креслу и кулем свалилась в него, пугаясь все больше и больше.
С чего бы Мастер, который раньше обращал на меня
внимания не больше, чем на пыль под подошвами сапог, вдруг ударился в
такую предупредительность? Ой, что-то тут нечисто…
-Ну что, отдохнула после вчерашнего экзамена?-тем временем поинтересовался глава Школы, благодушно улыбаясь и вообще стараясь
всячески продемонстрировать свое дружелюбие и желание побеседовать на равных.
Но я продолжала упорствовать в предрассудках и смотрела испуганно и настороженно.
-Отдохнула,-наконец пришлось согласиться мне, когда молчать стало совсем уж неудобно и неприлично.
-Вот и отлично,-вздохнул Мастер.-К выпускному готовишься?
Я глубокомысленно и значимо покивала.
На самом деле вся подготовка
к сему знаменательному событию ограничилась подбором подходящих туфель к старому, уже слегка мне маловатому платью.
Ученицы из богатых семей еще за полгода до выпуска хвалились роскошными вечерними туалетами, приобретенными для них заботливыми родителями, я же, живущая, вернее, существующая на аккуратно выплачиваемую Школой крохотную стипендию, в отличие от них была лишена мук выбора между фиолетовым и бирюзовым нарядами - у меня не было денег ни на один, ни на другой. Поэтому пришлось довольствоваться новыми туфлями, на которые я по медяку собирала деньги с прошлой весны, и нарядной заколкой для волос.
-Замечательно,-с наигранным энтузиазмом восхитился Мастер.-А знаешь, куда ты отправишься работать после выпускного?
Вот он, главный момент, ради которого я десять лет ломала зубы о гранит магических наук, бегала вчера но ристалищу, а сегодня полчаса толкалась под дверями кабинета!
-Нет,-покачала я головой, внутренне вздрагивая и, несмотря на спокойное дружелюбие своего собеседника, на всякий случай готовясь к худшему.
Кому же он меня продал?
-В Светлую Школу магических искусств!-торжественно провозгласил Мастер, пристально вглядываясь в мое лицо в поисках проявления неземного восторга. Увы, тут его ждало разочарование - я не впала в истерическую панику только потому, что оптимистично понадеялась на обман слуха.
-Чего?
-Ты будешь преподавателем по управлению внутренними резервами!-подтвердил жуткую новость слава Школы.
-У светлых?-испуганно выдала я, мало что соображая от потрясения и ужаса.
-Ну да,-спокойно согласился он.
-Но… как? Почему? Неужели я так плохо слала экзамен, что меня ссылают в Светлую Империю?-взвыла я, хватаясь за сердце. Возможно, жест был слишком картинным и театральным, но мне, взвинченной, перепуганной, и впрямь показалось, что подступающая паника сейчас разорвет мне грудь и выхлестнется на Мастера.
-Ты выдержала вчерашние испытания лучше всех,-жестко отозвался он.-Поэтому мы и отправляем тебя. Это отличная возможность продемонстрировать наше дружелюбие, мол, вот как мы светлых любим - даже лучшей выпускницы для них не пожалели. А им как раз нужен преподаватель управления внутренними резервами. Кроме того…-Глава
Темной Школы слегка замялся, как бы подыскивая наиболее мягкую
формулировку, но потом все же докончил-Ты высокая, стройная и
миловидная, тамошний Мастер, я уверен, высоко оценит твои внешние данные.
-Нет,-испуганно запротестовала я, не зная, как выразить все бурное разнообразие переполнявших меня отрицательных эмоций, и просто бестолково тряся головой.-Нет, нет… Как же я в Светлую Империю
поеду? Я же темная… Они меня просто сожрут!
-Ну не говори глупостей,-поморщился Мастер.-Это ж светлые все-таки, а не гарпии или вурдалаки какие-нибудь. Никто тебя там не тронет,
последняя война дай боги памяти когда закончилась. А если и сожрут - грош
тебе цена как искуснице!
-Нет!-Сила отчаяния и истерической паники выбросила меня из
кресла и кинула на ковер, к ногам главы Школы.-Пожалуйста, нет! Не
отправляйте меня в Светлую Империю! Я отработаю здесь! Служанкой, рабыней, кем угодно! Только не в Сэлленэр!
-Бестолковая девка,-зашипел Мастер, шарахаясь в сторону вместе с креслом, которое, повинуясь торопливым пассам, шустро перебежало к окну, проворно переставляя короткие гнутые ножки.-Светлые нам уже заплатили! За тебя дали три с половиной сотни золотых - больше, чем за Финеллу, Рэммэра и Бореана, вместе взятых! Пять лет отработаешь, а там видно будет, может, тебе еще понравится. А ну прекрати балаган! Иди собираться на выпускной бал, там я познакомлю тебя со светлой делегацией.
-Нет, пожалуйста!-взвизгнула я, не делая попыток подняться.-Не хочу в Сэлленэр, не хочу, не поеду!
-Не поедешь? Еще чего! Полетишь как миленькая!-Мастер понял, что я, закатив концерт, не собираюсь так скоро его сворачивать, и обозленный, как голодный зомби, схватил меня за плечи, рывком вздернул на ноги и поволок к двери.
Я вырывалась, упиралась пятками в ковер и мотала головой, пытаясь таким нехитрым способом выразить все буйство обуревающих меня чувств.
-Тройдэн, забирай свою истеричку!-гаркнул глава Школы, пинком (руки-то мной заняты) распахивая дверь. Стоящие в коридоре школяры испуганными тараканами шастнули по углам, мечтая стать невидимками и жалея, что не поступили на факультет теории и практики пространственных перемещений. Сейчас бы телепортировались - и привет! Шиш бы нашел кто. А то в коридоре и не спрятаться нигде толком.
-Сдай ее с рук на руки служанкам, они знают, что делать!
Мой приятель, единственный, кто не бежал при громовых раскатах голоса Мастера, бросился вперед и перехватил карающую длань взбешенного родителя, уже занесшего над моей головой плеть из энергии Вражды, явно
собираясь перейти от словесных к более весомым и солидным аргументам,
которые оставят заметный след если не в моей душе, то хотя бы на теле.
-Хорошо, хорошо,-тихо забормотал Трой, растягивая хиленький полог из энергии Спокойствия и стараясь сделать это как можно более
незаметно.
Впрочем, проку от этого заклинания не было никакого - Мастер был слишком зол, а я слишком перепугана, чтобы поддаться такой слабой
умиротворяющей магии.
Глава Школы с размаху швырнул меня в руки своему сыночку, широким шагом вернулся в кабинет и с грохотом захлопнул дверь. Стены явственно дрогнули.
Тройдэн вовремя успел бросить свой полог и поддержать меня, иначе каменные полы Школы слишком близко познакомились бы с моим
бренным телом.
-Что там произошло? Чем ты его так довела? Куда отправили?-встревоженно загомонили школяры, выползшие из своих углов и уже начавшие прикидывать, во что выльется гнев Мастера каждому из них. До моего
сознания, однако, дошел только последний вопрос.
-В Светлую Школу магических искусств!-истерически завизжала
я, повисая на дрогнувших руках Троя.-В Светлую Империю!
Народ шарахнулся в стороны, едва ли не творя воззвания богам.
Конечно, все знали, что в Валайю прибыла делегация светлых, желающих купить в свою Школу преподавателя, и втайне гадали, кому же так не
повезет. Но одно дело строить предположения, и совсем другое - видеть
неудачницу воочию, с облегчением осознавая, что тебе-то такая беда уже не
грозит.
-В Светлую! В Светлую!-продолжала дико выкрикивать я, размахивая руками и уже совершенно не владея собой. Школяры при виде такого неподдельного отчаяния сгрудились чуть поодаль, наперебой предлагая способы утихомирить меня, начиная со сложносоставных заклинании, сплетенных из энергии Созидания и Спокойствия, и заканчивая банальным «дать бы ей чем-нить тяжелым по башке».
Я не опомнилась, даже когда взор заволокло пульсирующей багрово-алой пеленой, а скулы начало выламывать знакомой, привычной болью, и только резкий плещущий звук в непосредственной близости от лица и нервный голос Тройдэна, раз за разом повторяющий мое имя, более-менее привели меня в чувство.
-Прости,-испуганно сказал приятель, вглядываясь мне в глаза и виновато тряся рукой,-Но ты уже трансформацию начала, еще чуть-чуть - и порвала бы тут всех.
Я сделала глубокий вдох, а потом шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы, стараясь успокоиться.
Ну и ну! Это ж надо было впасть в такое полубезумное состояние, чтобы начать неконтролируемый метаморфоз! Хорошо
еще, что Трой не растерялся и нахлопал меня по щекам, а то я и впрямь ведь могла превратиться в машину для убийства и растерзать половину присутствующих прежде, чем они догадались бы выставить хоть какую-то
защиту…
-Пошли,-робко потянул меня за рукав Тройдэн, видя, что накал страстей пошел на убыль.
-Куда?-удивилась я, машинально приглаживая вздыбившиеся
волосы.
-Ну как отец сказал… Служанки… Выпускной…
-Это все подождет!-решительно отозвалась я.-Мне нужно собраться с мыслями и успокоиться.
-Ага, ага…
Только вот от Тройдэна, несмотря на все намеки, похоже, не отделаешься.
Приятель, опасаясь повторения истерического припадка,
поперся за мной в мою комнату, где нагло воссел на единственную табуретку.
Потом опомнился и смущенно вскочил, но я, не испытывая ни малейшего
желания усаживаться, начала беспомощно метаться по комнате из угла в угол,
выкрикивая нервные, истерические, отчаянные, а иногда и откровенно
угрожающие фразы, никак друг с другом не связанные, но вместе производящие потрясающее впечатление - даже морально устойчивый Трой слушал-слушал, поддакивал-поддакивал, да в конце концов не выдержал и,
глядя на меня, тоже расстроился, разве что не заплакал.
-Почему? Ну почему именно я?
-Ну…-задумчиво протянул приятель, стараясь найти причину моей неудачи и хоть какие-то положительные стороны в создавшемся
положении.-Возможно, отец и впрямь решил продемонстрировать, как
ширится и крепнет наша дружба со светлыми…
-Ну конечно!-взбешенно отозвалась я.-Но я-то темная! Темная, понимаешь?! Как я буду в Сэлленэре?
-Ну вампирам всюду дорога открыта…
-Да, но я-то не вампир! И даже не полукровка!
-Скорее, квартерон,-внимательно присмотревшись ко мне,
постановил Тройдэн.
Я машинально шагнула к зеркалу и недоверчиво глянула на свое отражение.
Оно ответило мне таким же мрачным и неприязненным
взглядом. Да тут даже на четвертину вампирьей крови не тянет. Ну, подумаешь, кожа слегка бледновата, и клыки чуть-чуть выдаются вперед, и
волосы прямые и черные, и глаза серо-зеленые, раскосые, наглые и самоуверенные до невозможности… Да такими же признаками может
похвастаться практически десятая часть человеческого населения Империи, тем более что вампирья кровь всегда доминантна.
-Да даже если и квартерон! Эта четвертина - от темного,
слышишь, темного вампира! А в Сэлленэре от нее наверняка начнутся
проблемы! От меня и так все светлые будут шарахаться, как от пьяного вурдалака в обнимку с бешеной гарпией!
-Слушай!-Трой вдруг встал и подошел совсем близко, вынудив меня остановить поток слов и внимать его рассуждениям,-Ведь это же не навсегда, Правда?
-Мастер сказал, на пять лет,-подтвердила я.
-Ну вот! Это не такой уж большой срок. А я… Нет, ты слушай! Мне уже нашли должность придворного хранителя и изготовителя артефактов. Через пять лет я буду достаточно влиятельной личностью, чтобы выписать
тебя из Светлой Империи и вернуть в Валайю!
Боги, какой он наивный…
-Ты подумай, это же Светлая Империя! А я темная! Темная до мозга костей! Как я там буду?! Воспитывать светленьких детишек - всю
жизнь мечтала! Да чему я их смогу научить? Как выживать на крохотную стипендию? Или перекидываться в жуткую тварь?
-Я только одного не могу понять. Почему он так сделал?-внезапно спросил Тройдэн, безнадежно глядя куда-то мимо меня.-Почему он
продал тебя в Сэлленэр? Неужели не нашлось места поближе? Ведь он же
знал, что мы с тобой…
«Потому и продал, что знал»,-мысленно ответила я, но вслух произнесла совершенно другое:
-А кого ему было светлым отдавать? Финеллу, которая всегда в полутрансформированном состоянии ходит, чем распугивает даже морально
устойчивых и привычных ко всему жителей Валайи? Линорина, который даже
элементарный самоконтроль освоить не смог? А больше с нашего факультета
«бесплатников» и нет, а в Светлую Школу нужен именно управленец внутренними резервами.
-И впрямь,-задумчиво согласился Трой.
Я вздохнула.
Совершенно незачем ронять в его душу семена сомнения в правильности решения родителя. И ему вовсе не обязательно знать о тонких намеках относительно моей милой внешности, которая наверняка восхитит тамошнего Мастера.
Последнее соображение вновь привело меня в состояние сильнейшей ярости, граничащей с банальным бешенством. Нет, надо выплеснуть все, что накопилось, иначе я просто стану социально опасной.
-Трой, отвернись!-попросила я, концентрируясь.
-А что?-Приятель чисто из духа противоречия тут же пристально уставился мне в лицо, не понимая, что я собираюсь делать. А когда сообразил, было уже поздно.
Боевой метаморфоз — процесс довольно болезненный, хотя с обычной трансформацией оборотней, конечно, не сравнить. Ну и со стороны смотрится
он… не слишком приятно, короче.
Как-то я неосмотрительно начала модифицироваться перед зеркалом, так аж сама от себя шарахнулась. Да и после трансформации видок у меня ещё тот. Даже вроде бы привычные ко всему искусники иногда вздрагивают, чего уж тут говорить о простом люде.
Метаморфоз у меня начинается с лица,постепенно затягивая все тело. Но первыми всегда видоизменяются глаза и зубы, да ещё руки-они слегка
вытягивают пальцы и украшаются солидными, внушающими невольное
уважение, когтями. Челюсти утончаются и выдвигаются вперед, клыки отрастают чуть ли не в палец длиной. Модифицированные же очи повергают в шок абсолютно всех, включая меня саму. Белок и радужка просто исчезают, всю глазницу затопляет мертвенно-черный цвет с белой вертикальной щелкой зрачка. Тело видоизменяется мало, разве что покрывается черной шкурой наподобие змеиной и начинает шарами перекатывать мышцы, да отрастают длиннющие когти и крылья на манер нетопыриных. Так что в состоянии трансформации я даже летать могу, правда, недалеко и недолго, но ведь важен сам процесс. Хищная боевая ипостась требует определенного, довольно специфического, меню и иногда непроизвольно прорывается через обычную, человеческую, особенно в критических ситуациях вроде сдачи экзаменов или сообщения о распределении.
-Ну я же просила! И почему мужчины такие упрямые?-вздохнула я, аккуратно, чтобы не исцарапать, похлопывая приятеля по щекам.
И как он, такой слабонервный, вообще в искусники пошел? На кровь смотреть не может, при виде метаморфоза сомлел мгновенно… Ну да я же предупреждала, что зрелище не ах. Тройдэн открыл глаза и жалобно уставился на мои клыки. Ой, можно подумать, раньше он ничего подобного не видел!
-Ну, очухался?-Голос оставался практически тем же, это сильно интриговало и сбивало с толку, особенно В темноте или в местах с ограниченной видимостью.
-Ты… ты чего. Див? Ты не это…
-Именно то!-плотоядно оскалилась я.-Сейчас сбегаю, быстренько загрызу кое-кого и вернусь. Ты здесь подожди, ладно?
Отчаянный Тройдэн, пошатываясь и в ужасе косясь на то, во что превратилась его приятельница, отважно привалился спиной к двери, собой загородив мне дорогу.
-Не пущу,-придушенным голосом цыпленка, закрывшего матерому волку проход к овчарне, объявил он, бледнея. Понимаю, с голыми руками пойти на меня в моем новом обличье не каждый решится.-Сеять в Школе смерть и разрушения я тебе не дам, хоть ты и моя подруга!
-Да-а?-протянула я, обводя его нарочито внимательным и
оценивающим взглядом.
Сознание, измененное, пусть и не так сильно, как
тело, отметило довольно большое количество съедобной плоти, преграждающее мне дверь. Эх, жаль, что мы подружились, теперь и жрать его как-то
неудобно…
Тройдэн, сообразив, какие мысли крутятся в моей трансформированной
голове, позеленел, но от двери не отступил. Ишь, защитник родной Школы. Я отвернулась к стене, а через минуту глянула на приятеля нормальными человеческими глазами.
Трой, еще в начале обратного метаморфоза облегченно
выдохнувший, робко улыбнулся и протянул мне руку:
-Ну что, пошли?
-Куда?
-Выпускной через пару часов начнется!
-Да я сама дойду, ты не волнуйся,-хмыкнула я.-Не бойся, не сбегу.
Теперь же было время водных процедур. До банного комплекса я и впрямь дошагала без приключений. Там меня встретили и тут же взяли в оборот две служанки, уже предупрежденные Мастером. Я попыталась было
сопротивляться, испугавшись их неумеренного служебного рвения, но бабы пали на колени и взмолились о пощаде. Нехотя убрав уже начавшие посверкивать между пальцами разряды Ледяных Молний и втянув вновь с готовностью проявившиеся клыки-когти, я со вздохом подчинилась творимому над собой произволу. Меня до блеска отмыли, вытерли огромным махровым полотенцем и начали одевать. Надо заметить, что такой усиленной заботы обычно удостаиваются лишь школярки из богатых и знатных семей, поэтому происходящее было мне в новинку, и я даже не особенно сопротивлялась, пока мне расчесывали волосы и наносили на лицо макияж. А потом принесли платье. Не мое, между прочим. Я попыталась сообщить об этом бабам, но те, лепеча, что это прощальный подарок Школы, почти насильно нацепили на меня незнакомый наряд.
Очень, надо сказать, красивый и стильный. Прямое серебристо-серое платье выгодно подчеркивало мою фигуру и матовый цвет кожи.
Когда же меня опоясали довольно толстой серебряной цепочкой прихотливого ажурного плетения и начали заботливо сооружать на голове прическу, я наконец-то с тоской поняла, отчего мои сборы на выпускной приняли такой масштаб и небывалый доселе размах. Мастер просто решил продемонстрировать светлым, что те не зря выложили немалую сумму за ученицу, которая помимо магических обладает еще и уймой других достоинств. Когда бабы, закончив облагораживать мой милый облик, торжественно приволокли зеркало, мне едва не стало дурно - я сообразила, сколько денег на все это угрохано. Одно платье из эльфийского шелка тянет не на один десяток золотых, а уж туфли, а цепочка и браслеты из потемневшего серебра…
Это ж целое состояние!
Я взвыла в голос, с ужасом поняв, что моя жизнь выходит на какой-то качественно новый уровень, коему теперь придется соответствовать. Привыкшая к кожаным штанам и просторным свитерам, в роскошном дорогущем платье я чувствовала себя как старая крестьянская кляча, которую ни с того ни с сего запрягли в золоченую императорскую
карету.
Окончательно добила меня тонкая, почти невесомая вуаль, прикрепленная к волосам и наброшенная на лицо на манер занавесочки.
Я взвизгнула и начала сдирать с себя непривычные, безобразно дорогие тряпки.
Однако служанки, которым на своем веку довелось наряжать не одну обозленную распределением выпускницу, тут же отрепетированно схватили меня за руки и пригрозили позвать искусников с Мастером во главе - пусть, мол, они мне растолковывают необходимость подобных преобразований моего внешнего вида.
Собственное отражение в зеркале устрашило чуть ли не до обморока.
Честное слово, я даже в боевой ипостаси себя не так пугалась. Во что меня
превратили?! Причем превратили без всякой магии, силой достижении швейной
и косметической промышленности, при полном моем попустительстве. Ну не
похожа я на эту девицу в роскошном платье и шелковых туфельках, с
побледневшим, будто из мрамора высеченным лицом и умело подведенными
глазами!
Бабы-служанки, сообразив, что я не слишком-то довольна результатом, принялись многословно и велеречиво убеждать меня в моей же
красоте и неотразимости.
Ага, так я и поверила! Им лишь бы поскорее меня с
рук сбыть - бабы не без оснований опасались, что нервничающая и
расстроенная выпускница того и гляди потеряет над собой контроль и учинит
что-нибудь безобразное.
Идти на люди в таком разряженном виде я постеснялась. Набросила
на себя легкий морок и, пригибаясь, как отважный рыцарь, подкрадывающийся
к логову дракона, перебежала в свою комнату и там заперлась, преисполнившись горячего желания не открывать никому, даже богам, если они вдруг спустятся с небес ради сомнительного удовольствия выкурить меня из моего убежища. Но до таких крайностей не дошло - меня извлек искусник Аррин, посланный Мастером на розыски лично моей особы, не явившейся к началу торжественной церемонии.
Противный мужик, поняв, что я не собираюсь открывать по-хорошему, сплел аккуратный топорик из энергии Разрушения, душевно размахнулся и с одного удара разнес как дверь, так и заклинания, которые я на нее накрутила.
Ломать - не строить!
Возмущенный тем материальным уроном, что он вынужденно нанес Школе, и преисполнившийся сознанием своей правоты, искусник злобным вихрем ворвался в комнату и за ногу стащил меня с кровати, на которую я в панике забилась.
Орал он при этом так, что дай боги каждому. Поняв, что я
настроена сопротивляться до последнего, Аррин спеленал меня сложносоставным заклинанием из энергий Созидания и Вражды и со
скандалом поволок в главный зал.
Я, потеряв возможность противиться творимому над собой насилию
посредством активных телодвижений, начала плеваться и ругаться в голос, и в другое время наверняка схлопотала бы серьезное наказание за столь
выразительные словеса, но в тот момент Аррину было не до охраны чистоты
речи. Он несся едва ли не бегом, развевая форменной черной мантией, как
огромный нетопырь - крыльями, дабы не опоздать к началу церемонии, и
мне, привязанной заклинанием к руке искусника, волей-неволей приходилось скакать за ним, так что вскоре я запыхалась и заткнулась, чем, похоже,
немало обрадовала своего конвоира.
Перед дверями в главный зал он снял с меня заклинания, заботливо одернул платье, поправил вуальку перед липом и пинком подтолкнул в нужную сторону.
Пришлось послушно шагать в заданном направлении, мысленно с наслаждением разрезая Аррина на мелкие кусочки и по частям скармливая его Ненависти. Хотя нет, не стоит потчевать валерисэн гадким мужиком - еще отравится моя бедняжечка.
Выпускники нервно пересмеивались, хвалились нарядами, стряхивали с
одежды невидимые глазу пылинки и опасливо посматривали в сторону дверей, из которых должен был появиться Мастер.
В главном зале было не
протолкнуться - помимо школяров в него набились их родственники, друзья,
знакомые, а также богатеи, оплатившие чью-то судьбу и собирающиеся
забрать свои живые приобретения.
Я приподнялась на цыпочки и лихорадочно зашарила взглядом по головам присутствующих, пытаясь угадать, где же та
светлая делегация, что сторговала меня за столь внушительную сумму (что ни
говори, а триста пятьдесят золотых монет на дороге не валяются, наверное,
даже главный советник Темного Императора за год меньше получает). Но
увы, народу вокруг толпилось столько, что распознать приехавших светлых не
было никакой возможности. Зато я углядела Тройдэна и решительно начала
проталкиваться к нему, намереваясь пожаловаться на свою горькую
долю-судьбинушку.
-Трой!
Приятель быстро обернулся на мой голос и вытаращил глаза.
-Ух ты!
-Что еще?-подозрительно поинтересовалась я.
-Отлично выглядишь!-отозвался он.
Я наклонила голову, с
сомнением заглянула в глубокий вырез своего платья и решила оставить
комплимент без комментариев.
-Нет, правда!-поспешно подтвердил Тройдэн.-Тебе очень идет
этот цвет! И почему ты раньше никогда таких платьев не носила?
-Почему, почему… Не было у меня подобных нарядов, вот и не носила. И за этот твоему отцу надо спасибо сказать - это, видите ли,
прощальный подарок Школы!
-Но ты же не…-начал он, взмахивая руками.
Но тут на высокую
кафедру у дальней стены торжественно поднялся Мастер в окружении
нарядных, до тошноты патетичных искусников, и все разговоры стихли сами
собой.
Торжественных речей, кои толкнули по очереди глава Школы и все искусники-преподаватели, я почти не слушала, стараясь разглядеть в людском море делегацию из Сэлленэра. И, кажется, даже увидела кого-то, похожего на
светлого эльфа, но тут началась торжественная церемония награждения
цеховыми знаками, и я сосредоточила свое внимание на происходящем.
Выпускницы - все как одна в платьях с открытыми плечами нервно пересмеивались, встревоженно поглядывали на Мастера, вооруженного
изящной резной печаткой, и строили предположения относительно болезненности предстоящей нам процедуры. Парни в расстегнутых камзолах себе такого не позволяли, но тоже заметно нервничали.
Конечно, меня вызвали первой. Трой ободряюще сжал мою руку и подтолкнул к кафедре.
Я на подгибающихся ногах прошествовала к Мастеру,
уже нацелившемуся печаткой, и с ужасом поняла, что сейчас или перекинусь в боевую ипостась, или упаду в обморок. Но глава Школы глянул так, что я вновь содрогнулась и заставила себя выпрямить спину. В конце концов, при нанесении цехового знака еще никто не помирал… кажется.
Мастер пробормотал нечто угрожающее, что должно было напомнить мне о последствиях непослушания, и с размаху припечатал мое голое плечо основанием резной фигурки. Ох…
Выпускницы гадали, не больно ли получать знак? Так вот, это не больно. Это ужасно больно. К плечу будто прижали горсть раскаленных
углей. Я качнулась и каким-то невероятным чудом смогла не заорать, а лишь тихо охнуть. А Мастер с садистским удовольствием еще и прижал фигурку посильнее, явно желая, чтобы я рухнула на пол, визжа, как ошпаренная кошка.
Убедившись, что терпения и самообладания мне не занимать, он с
разочарованным вздохом убрал пыточный предмет, каким оказалась такая
невинная на вид печатка, и подтолкнул меня к огромному людскому морю,
волнующемуся в зале, одновременно вызывая следующего выпускника.
Я с облегчением замешалась в толпу, косясь на обожженное плечо. На нем всеми
цветами радуги расцвел цеховой знак искусников — изящная тонкоклювая
птица феникс. Она поворачивала голову, взмахивала крыльями и сгорала в рубиновом пламени, чтобы через пару секунд возродиться из пепла. Знак шевелился и дрожал, слегка покалывая кожу.
Двигаться он будет всю жизнь и даже, говорят, после смерти хозяина птица продолжает свои бесконечные
перерождения, поддерживаемая остаточной магией.
В толпу я полезла не без тайной мысли. Меня не покидала робкая надежда укрыться в комнате и пересидеть в ней торжество, что последует за церемонией награждения цеховыми знаками искусников. Кроме того, мне вовсе
не хотелось знакомиться со светлой делегацией - чтоб им голодных василисков под своими кроватями обнаружить! Но, увы, моим надеждам не суждено было осуществиться.
В дверях зала мерзостной статуей застыл трижды клятый искусник Аррин с такой понимающей змеиной ухмылочкой на узких губах, что мне пришлось скорректировать направление моего движения и подойти к окну, сделав вид, что туда и направлялась, а выходить мне вовсе незачем. Невидящими глазами уставившись на внутренний двор Школы, где нанятые специально для сегодняшних торжеств рабочие уже зажигали причудливые разноцветные фонарики, развешанные по кустам и деревьям, я лихорадочно размышляла, как бы половчее отогнать гадкого искусника, грудью заслоняющего желанный выход. В голову не приходило ничего дельного, я бесцельно пялилась в окно и хмуро покусывала нижнюю губу до тех пор, пока на мое плечо не легла чья-то тяжелая рука. Я нервно подпрыгнула и резко развернулась, мечтая долбануть так не ко времени приценившегося недоумка чем-нибудь более увесистым, чем пустая ладонь. Скажем, ломик из энергии Вражды - замечательная вещь, если умело ею пользоваться, ибо против лома, как известно, приема нет…
Но, к сожалению, подошел ко мне вовсе не тот, на ком можно безнаказанно отрабатывать навыки обращения с энергиями. Самоуправство над собой Мастер магических искусств вряд ли потерпел бы, а опыта и сил у него было все-таки определенно побольше, чем у меня. Тем более что за ним с каменными неподкупными лицами столпилась светлая делегация. Надо же: три человека (из которых один — искусник) и светлый эльф! Они бы за мной еще целый обоз прислали!
-Вот, господа, я счастлив представить вам Дивену, нашу лучшую выпускницу с факультета управления внутренними резервами. Вчера вы своими глазами видели, на что она способна. Достоинства этой девушки…-соловьем разливался Мастер, делая в мою сторону страшные глаза - чтобы я, не дай боги, не вздумала спорить или брякнуть что-нибудь наперекор. А я и не слушала его, присматриваясь к светлым.
Они отвечали мне такими же недоверчивыми и неодобрительными взглядами. Тем временем Мастер начал процедуру знакомства:
-Господин Шерринар, маг-стихийник.
Я вымученно заулыбалась и протянула руку. Шерринар осторожно, как ядовитую змею, взял ее, немного подержал, как бы раздумывая, что делать с поданной ему дланью, потом все-таки решился и запечатлел быстрый брезгливый поцелуй на тыльной стороне ладони, после чего с явным облегчением бросил мою руку. Долгую секунду мы оба боролись с горячим
желанием вытащить платки и начать вытирать - он рот, а я кисть, но
хорошее воспитание возобладало над чувствами, и мы вновь синхронно
растянули губы в учтивых улыбках.
Сколько лет этому Шерринару? На вид
не больше тридцати, впрочем, у искусников кажущийся и реальный возраст далеко не всегда совпадают. С тем же успехом светлому может оказаться и
шестьдесят и девяносто. А ничего такой мужчина - видный, красивый.
Высокий рост, вьющиеся золотые волосы, огромные голубые глаза,
внушительные мускулы - в общем, мечта романтично настроенной девицы.
Только вот свет, почти видимый невооруженным глазом, так и хлещет изо
всех дыр и щелей. Кажется, этот Шерринар прямо-таки горит неземным сиянием непогрешимого искусника. Как правило, у таких, как он -
сверкающих благочестием и добротой, - за плечами имеется солидный груз
всевозможных гадостей, тщательно скрываемый и маскируемый под налетом
изредка искренней, но чаще всего наигранной душевности и благожелательности.
-Айрэк, любимый ученик господина Шерринара.
Кудрявый, как
породистый баран, рыжеволосый парень примерно моих лет скривился так, будто ему представили жабу, и не сделал никакого встречного движения.
Подумаешь!
Я вцепилась в складки подола и мысленно поклялась никогда больше не подавать руки ни одному светлому.
Айрэк одарил меня насмешливым взглядом серо-зеленых кошачьих глаз и ехидно ухмыльнулся. Шерринар не одернул своего ученичка, и я с невольным вздохом подумала, что Мастер на его месте не преминул бы толкнуть меня в бок или наступить на ногу, напоминая о правилах приличия. Впрочем, на светлых данные правила, похоже, не распространяются.
-Инната, ученица господина Шерринара и невеста Айрэка.
Высокая бледная девушка с волосами цвета дохлой мыши скорчила брезгливую гримаску и нехотя помахала рукой.
Я было дернулась повторить это движение, но потом опомнилась и ограничилась вежливым оскалом.
-Айлайто - сопровождение, охрана.
Интересно, этот эльф, он кто? В смысле девочка или мальчик? Все светлые были одеты подчеркнуто просто, я бы даже сказала, небрежно - в рубашки, штаны и сапоги, - словно стремясь абстрагироваться от разнузданного шабаша, коим они, несомненно, почитали выпускной бал в Темной Школе магических искусств. Даже Инната была не в платье или юбке, а в потертых коричневых бриджах и высоких сапогах со шнуровкой. Так что по одежде половую прилежность эльфа идентифицировать не представлялось возможным.
Смазливое большеглазое личико с равной долей вероятности могло принадлежать как слишком красивому парню, так и слегка простоватой девушке. Что мы тут еще имеем? Волосы светлые, длинные, как у всех эльфов вне зависимости от пола, возраста и общественного положения, на запястьях, пальцах и мочках ушей - никаких побрякушек.
Впрочем, это еще
ни о чем не говорит - Инната тоже решила обойтись без украшений.
Каблуки сапог высокие, но это-то как раз объяснимо и не служит показателем пола и социального статуса - видимо, и до Светлой Империи уже докатилась мода на высоких представителей разумных рас, и тут уж кто во что горазд: в
ход идут и каблуки, и платформы, и прочие ухищрения вроде длинных
шлейфов и островерхих шляп. А имя у этого чуда природы такое, что и не
скажешь, кому оно принадлежит - мужчине или женщине. Вторичные
половые признаки у эльфа если и были выражены, то столь незначительно, что
я ничего не заметила, как ни старалась разглядеть.
И почему Мастер не
представил его как господина или госпожу? Впрочем, он, наверное, и сам не
знает, кто это - мужик или баба. Может, подать этому остроухому руку?
Девушка не станет расточать вежливые поцелуи темной искуснице, ограничится рукопожатием. А вот парень может как поцеловать руку, так и просто потискать, так что это не выход. Ладно, пусть пока побудет средним
родом, а там, когда оно заговорит или плясать пойдет, разберемся.
-Я сердечно рад приветствовать прекрасную кэй Дивену и счастлив
поздравить ее со скорым началом преподавательской деятельности в Светлой
Школе магических искусств!-высокопарно изрек Шерринар, одаривая меня мрачным взглядом, в котором ясно читалось горячее желание спалить Темную Школу вместе со мной и всеми находящимися в ней учениками и преподавателями как рассадник зла, скверны и погани в обеих Империях и
всех сопредельных государствах.
Я едва не застонала. Они меня ненавидят, это ясно. Тогда зачем? В чью, судя по всему, не шибко умную голову пришла
бредовая мысль купить для Светлой Школы темную искусницу?!
Делегация из
Сэлленэра демонстрировала полное отсутствие восторга от выполняемой миссии.
Я тоже не горю желанием отправляться в столицу Светлой Империи
и учить уму-разуму светленьких малышей. Неужели это тамошний Мастер совсем с ума сошел? Или (я похолодела) он столь горячо возжелал экзотики в виде темной девицы, что не пожалел кругленькой суммы на ее покупку?!
Я с отвращением покосилась на Шерринара. Ишь, улыбается. С таким видом, будто его сейчас стошнит. Еще и кэй назвал. Насколько я помню, это вежливое обращение к девушке, принятое в Светлой Империи. Сразу, гад, показывает, кому я теперь принадлежу. Мол, привыкай, девонька, обратной дороги все равно нет. Да еще и прекрасной обозвал, ха! Да судя по брезгливым лицам делегации, более несуразной и странной девицы им видеть еще не приходилось. Как бы э ти светлые не убили меня на пути к Сэлленэру. Просто так, на всякий случай, дабы избавить мир от скверны.
Интересно, как мне к Шерринару обращаться, на «ты» или на «вы»? По возрасту и разнице в образовании надо бы, наверное, «выкать». Впрочем, нечего со светлыми церемонии разводить, а то обнаглеют и сядут на голову. И вообще, это же по идее мой коллега, пусть и будущий. Значит, будет «ты».
-Потрудись собрать и сложить свои вещи,-тем временем
продолжал вещать светлый искусник с таким видом, будто читал
душеспасительные проповеди о человеколюбии, незлобивости и пользе
вегетарианской диеты голодному грифону. В смысле он-то, конечно, понимает,
что это бесполезно, но положение обязывает.
-Завтра в семь часов утра мы
выезжаем в Сэлленэр. У тебя есть лошадь?
-Нет,-нагло отозвалась я, до глубины души потрясенная
решением столь рано пуститься в путь. У нас же выпускай бал, веселье и
танцы будут длиться до рассвета. И когда прикажете отсыпаться? А насчет
его вопроса… Я, между прочим, ни капли не соврала. Лошади у меня
действительно нет.
-Это плохо,-задумчиво вздохнул Шерринар. Прочие члены делегации охнули так, будто я только что чистосердечно призналась в
отсутствии совести (впрочем, они не сомневались, что ее и так нет; но одно
дело - подозревать, и совсем другое - когда человек признается в этом
сам), покосились друг на друга и синхронно затрясли своими светлыми головами, осуждая Школу, не сумевшую обеспечить свою воспитанницу лошадью.
Мастер, уловивший эти переглядки, покраснел и возмутился:
-Не говори глупостей, Дивена! Не волнуйтесь, у нее есть на чем ехать!
Инната с сомнением пожала плечиками. Она вообще с первой же секунды косилась на меня как-то странно. Если все смотрели на стоящую
перед ними темную как на дохлую и порядком разложившуюся змею, то
девица взирала на меня так, будто не сомневалась, что упомянутая змея не
только не мертва, но даже и ядовита, и только дожидается, когда к ней подойдут, чтобы нанести молниеносный и, несомненно, смертельный удар.
-Отлично,-спесиво пропело белокурое эльфийское сопровождение,
капризно надувая тонкие, красиво очерченные губы.-Учти: опаздывать у нас
не принято!
-Учту,-пообещала я, с любопытством покосившись на это бесполое чудо. Голос был поставлен замечательно, таким только оперные арии
петь. Другое дело, что ситуации он не прояснил и с равным успехом мог
принадлежать как слегка охрипшей девице, так и слишком тонкоголосому
парню.-Не сомневайтесь, всю ночь на узлах во дворе просижу, дабы ни секунды не заставить вас ждать.
-Ой, да ты, похоже, изволишь шутить?-вопросительно
приподняла выщипанные в одну линию бровушки Инната.-Не думала, что у
темных есть чувство юмора…
-Есть,-охотно подтвердила я.-Такое же темное, как мы сами.
-Дивена!-предупреждающе рявкнул Мастер.
А что я? Они первые начали!
-Они первые начали!-вслух повторила я, кивнув на светлых.
Мастер покраснел, вернее, просто налился алым гневным колером, как спелый помидор, и даже слегка раздулся от злости.
-Не смей ругаться с делегацией!-гаркнул он так, что затряслась
огромная многосвечковая люстра под потолком.-Еще одно высказывание в
подобном духе, и я не посмотрю, что ты уже искусница - хворостиной поучу уважению к старшим!
Ученички Шерринара разразились ехидным хихиканьем.
Ой, можно подумать, вас никогда не порют! Ишь, радуются беде ближнего своего. А еще светлые называется! Нет бы, в соответствии со своим статусом, заступиться,
пожалеть, защитить… Или человеколюбивые порывы наших светленьких
чистоплюев на темных исчадий зла не распространяются?
От неумеренного (я бы даже сказала, недостойного светлых) ехидного
веселья делегации и гневных воплей Мастера меня спас верный Тройдэн. Он
попросту подлетел к нашей разношерстной компании и за руку выдернул меня из общества светлых, крикнув своему отцу: «Мы танцевать!»
Делегация распахнула рты и синхронно вывалила глаза из орбит. Потом эльфо все же
опомнилось и надрывно, на одной ноте пропело:
-Завтра в семь!
-Сами не опоздайте!-насмешливо отозвалась я.
Мастер издали
украдкой погрозил мне кулаком и с непередаваемой торжественностью и
пиететом повел делегацию светлых к столам с закусками. Чтоб вам всем
подавиться!
-Как ты?-участливо поинтересовался приятель, склоняясь к моему
уху.
-Уйдем отсюда!-взмолилась я, понимая, что вот-вот начну банально плакать, как расстроенный и обиженный на весь мир ребенок.
-Пойдем-пойдем!-заботливо согласился Трой, поняв, в каком я состоянии.
-Пошли на наше любимое место.
Я кивнула. Аррин уже снял вахту с дверей, так что мы
беспрепятственно вышли из зала, пересекли несколько коридоров и начали
подниматься по узкой винтовой лестнице, ведущей на крышу астрономической
башни. Ею почти никто не пользуется - лет пятьдесят назад школяров еще
учили наблюдению за движением небесных светил, но сейчас считается, что
искусникам вовсе ни к чему пялиться в небо. Им и на земле забот хватает. А
башня осталась не у дел. Во время последней войны светлые войска слегка
изменили ее форму - мощными боевыми заклинаниями пробили здоровущую дыру в стене, обрушили пару ступенек лестницы и почти начисто снесли парапет, огораживавший верхнюю площадку. Сии архитектурные преобразования также не способствовали популярности уроков астрономии, и
искусники-преподаватели окончательно махнули на башню рукой. Школяры
тоже не слишком жаловали сие славное сооружение, и оно почти всегда
пустовало, при необходимости представляя собой удобный плацдарм для
тайных заговоров и простых бесед. Раньше разрушения, отпугивающие других
учеников, мне даже правились, теперь же я понимала, отчего вроде бы такое удобное для романтических свиданий место не пользуется большой
популярностью. Одно дело перескакивать через провалившиеся ступеньки в удобных штанах и сапогах на низком каблуке, и совсем другое - проклиная все, тащиться по осыпающейся лестнице в длинном платье и на шпильках, том наряде, в котором ежедневно щеголяет большинство богатых школярок. Закат догорел, и с востока на небо уже постепенно наползала ночная тьма, вкрадчиво подмигивая еще неяркими жемчужинами звезд. Тоненький серпик месяца с удивленным любопытством взирал на две человеческие фигуры, рискованно забравшиеся на самый верх полуразрушенной башни. Ночному светилу было непонятно, что эти двое забыли на открытой всем ветрам площадке, когда там, внизу, льется вино, звучит музыка и полным ходом идет слегка нервное веселье.
Тройдэн снял камзол и постелил его на каменные плиты, выбрав местечко почище и поровнее. Мы уселись рядышком, бездумно глядя на постепенно темнеющий бархат небес.
Проклятое платье топорщилось, развевая подолом; пришлось отказаться от излюбленной мною небрежной позы для сидения на полу и устроиться, чинно обхватив колени руками.
-Как тебе светлая делегация?-наконец нарушил философское молчание Тройдэн.
-Кошмарно,-вздохнула я, начиная выдирать из волос вуаль.
Получалось не очень, но я была полна решимости избавиться от так раздражающего меня предмета туалета-под легкими вздохами ночного ветерка он противно мельтешил и трепетал перед лицом, так и норовя краем попасть в рот.
-У меня возникло жуткое подозрение, что к Сэлленэру мы прибудем не в полном составе. По дороге кто-нибудь кого-нибудь обязательно сожрет - или я одного из них, или они всем кагалом меня.
-Не ешь светлых - желудок себе испортишь,-счел своим долгом предупредить заботливый Трой.-К тому же они вредны для фигуры. Кроме того… Ты уверена, что светлые едят темных искусниц?
-Нет. Но для меня они наверняка сделают исключение. Просто ради того, чтобы уменьшить количество зла в этом мире. И пусть им самим после этого будет хуже, зато всех окружающих облагодетельствуют; это ж светлые, их хлебом не корми - дай своим ближним помочь. Зачастую против желания самих ближних. Заодно и душу мою спасут, если, конечно, еще не поздно.
Мы помолчали немного, глядя на звезды и думая каждый своем. Вуаль сдалась, я выдернула ее с прицепленной к ней заколкой и, кажется, с
половиной волос и теперь бесцельно комкала тонкую тряпицу в руках, время
от времени напарываясь ладонью на острые грани шпилькообразного
механизма крепления к прическе.
Одуряюще пахло жимолостью из школьного сада; тихо стрекотали сверчки, один раз мимо нас пролетел здоровущий ночной мотылек - стремительный черный мазок на серо-синем фоне спокойного ночного неба. Я
торопливо щелкнула пальцами. С них потек, мягко переливаясь, теплый
янтарный свет, и начал капать в подставленную чашечкой ладонь другой руки.
Мотылек, привлеченный тихой вспышкой, с деловитым гудением закружился
рядом, но, поняв, что ему здесь ничего не обломится, возмущенно взвился
куда-то к луне, видимо решив, что уж ночное-то светило не будет дразниться, да и сияет оно по собственному почину, а не по прихоти какой-то бестолковой искусницы. Я невольно вздохнула, провожая крылатого гостя безрадостным взглядом. Интересно, а растет ли ли жимолость в Сэлленэре? Или светленькие предпочитают что-нибудь другое, более патетическое и символичное, вроде лилий, жасмина и белых роз?
-Ну чего ты такая печальная, а?-не выдержал Тройдэн.-Не расстраивайся, Дивенка! В конце концов, пять лет - это не срок, тем более для искусницы.
Я прикинула, не рассказать ли ему о своих домыслах относительно светлого Мастера, которому должна понравиться моя внешность, но потом решила, что это как раз тот случай, когда меньше знаешь - крепче спишь. В конце концов, кто он мне, чтобы грузить его моими проблемами? Не брат, не сват, не жених… Просто друг. Которого вскоре, похоже, придется потерять. И дело тут даже не в расстоянии и не в продолжительности разлуки - при желании и то и другое можно преодолеть, - а в той стене отчужденности, которая непременно вырастет между нами из-за несоответствия занимаемых должностей, образа жизни и общественного положения.
-Я не печальная, я злая. Не хочу ехать с делегацией, ведь тут даже слепому видно, что эти светлые - дикие и социально опасные!
-Отчего ты так решила?-удивился Тройдэн.
-А посмотри сам!-взвилась я и принялась перечислять членов светлой делегации, с удовольствием награждая каждого но возможности злобными и негативными характера стихами:
-Искусник-стихийник, смотревший на меня, как голодный вурдалак на тухлое мясо - в смысле и есть хочется, и дотронуться противно! Рыжеволосый ученичок с поганой ухмылкой и ехидными глазами помойного кота! Стервозная девица, кривящаяся так, будто ей на золотом блюде потрошеную жабу подали! И нечто
неопределенного пола и возраста, принадлежащее к светлой эльфийской расе!
Ну чем может быть подобная компания, как не сборищем тайных убийц?
-А почему тайных-то?
-Так это ж светлые! Им в открытую убивать не положено. А втихомолку - пожалуйста. Прирежут меня и закопают где-нибудь под
кустом, а потом дальше поедут - белые и пушистые.
-Не кричи и не маши руками, а то все комары и пролетающие мимо вампиры наши будут. На вот лучше!-Тройдэн вытащил откуда-то из-за
спины и протянул мне солидных размеров бутыль в веревочной оплетке.
-Ты волшебник,-признала я, пытаясь подковырнуть пробку и одновременно не обломать ногти.
-Ага,-согласился он, небрежным пассом сбивая печать и выталкивая деревянный цилиндр.
Я вдруг впервые обратила внимание, какие
красивые у моего приятеля руки - тонкозапястные, изящные, с длинными
чуткими пальцами и ухоженной кожей.
-Прихватил бутылку из зала, а
теперь крэкс, пэкс, фэкс - явил ее миру.
-А пирогов ты не прихватил? Или еще чего-нибудь съедобного?
-Ну уж извини, некуда еду было складировать - в парадном
камзоле стоимостью полтора десятка золотых карманов не предусмотрено!-хмыкнул Трой.
-Да ладно, и так сойдет,-милостиво кивнула я.
Вино казалось терпким, сладким, немалой выдержки. И впрямь сойдет…
И мы пили и пели, и ругались вслух, проклиная обе Школы и всех искусников чохом, и перебрасывались какими-то заклинаниями, и даже,
кажется, целовались. Хотя насчет последнего утверждать не буду, потому как
не уверена. А вот что плакала я, горько и навзрыд, размазывая по лицу косметику и промокая слезы вуалью, в результате едва не выколов себе глаз заколкой, это точно, В конце концов наш спонтанный праздник на свежем воздухе разогнал кто-то из искусников, обеспокоенных разрозненными выкриками, строчками песен и проклятиями, несущимися с маковки заброшенной башни, а также стоящим над ней заревом от активированных и развеянных заклинаний. Сколько конкретно человек взялось пресечь наше с Тройдэном веселье, утверждать не берусь. Вино, несмотря на кажущуюся безобидность, оказалось очень крепким, да и бутыль была внушительная, так что упились мы неслабо.
Помнится, мой приятель кричал: «Изыдите, все пятеро», мне же почему-то виделись только четыре возмущенные фигуры, старательно отмахивающиеся от свищущих в воздухе заклинаний и
пытающиеся накинуть на нашу буянистую парочку полог из энергии Спокойствия, дабы усмирить хмельных дебоширов и с позором увлечь их вниз, заставив отсыпаться и трезветь.
Впрочем, вполне возможно, что Трой пытался
изгнать не только явившихся по наши души искусников, но и меня саму…