Агенты не умеют любить.

!!Все происходило на 21 главе!!
А что бы было бы, если бы Дилан попал?
Вот и узнаем.

Пуля Дилана, выпущенная вслепую, пробила грудь Чейза. Парень дернулся, его глаза удивленно расширились, улавливая последний уходящий свет, и он тяжело рухнул на бетонный пол. Из-под его тела стремительно поползла темная, густая лужа. Сердце Чейза остановилось почти мгновенно.

Время вокруг Лены словно превратилось в кипящую смолу. Звуки стихли, остался только оглушительный, высокочастотный звон в ушах. Мир сузился до одной точки - до неподвижного лица ее младшего брата. Того самого мальчишки, которого она клялась защищать всю свою жизнь. В груди Лены что-то с треском лопнуло, выжигая дотла все остатки человеческого, оставляя лишь пустую, леденящую черную дыру.

Она замерла, не в силах сделать даже вдох, скованная абсолютным, парализующим ужасом.

В этот же миг краем затухающего сознания она зафиксировала, как Кайл, перехватившая выпавшее оружие убитого охранника, с диким, отчаянным криком бросилась к Чейзу, падая перед ним на колени и пытаясь зажать рану, из которой уже не шла кровь - сердце больше не качало её.

А прямо перед Леной, тяжело дыша и скалясь от безумного торжества, стоял Дилан. Но его триумф длился лишь секунду. Из темноты подвала, подобно разъяренному призраку, сорвался Блейн. Его лицо превратилось в каменную маску смертника. Одним мощным движением он выбил пистолет из ослабевших пальцев Дилана, перехватил его в воздухе и с глухим, утробным рыком упер дуло прямо в перекошенный от внезапного страха лоб ублюдка, готовый размазать его мозги по бетонной стене.
Лена медленно, словно во сне, перевела взгляд с неподвижного тела Чейза на Дилана. В ее глазах не осталось ничего человеческого - только бездонная, мертвая пустота. Шаг. Еще один. Она двигалась бесшумно, как призрак. Блейн, державший Дилана на мушке, почувствовал, как от нее веет могильным холодом, и даже не шелохнулся, когда ее тонкие пальцы мягко, но непреклонно легли на рукоять ножа, торчавшего из его экипировки.

Дилан, до этого момента исходивший спесью, вдруг понял: его не собираются допрашивать. Его будут убивать. Животный страх сковал его конечности, когда Лена вплотную приблизилась к нему.

Она не стала бить сразу в сердце. Первый удар пришелся в плечо - медленный, мучительный, нож с хрустом рассекал плоть. Дилан истошно закричал, но Лена даже не моргнула. Она провернула лезвие, заставляя его захлебываться собственной болью, вымещая в этом движении всю ту агонию, что разрывала ее изнутри.

А затем барьер окончательно рухнул. Лена сорвалась.

Она начала наносить удары один за другим - исступленно, яростно, превращаясь в безумную машину мести. Нож взлетал и опускался, вонзаясь в грудь, в живот, в плечи Дилана. Брызги крови летели на грязные бетонные стены, на матрас, на ее собственное лицо, но она не останавливалась, хрипя от ярости и выплакивая с каждым ударом крупицы своей души. Дилан обмяк, его крики перешли в бульканье, а затем и вовсе затихли, но Лена продолжала бить уже мертвое тело, пока нож со стуком не начал биться о бетон сквозь растерзанную плоть.

В паре метров от этого кровавого хаоса мир сжался вокруг другого горя.

Кайл - хладнокровный боец, которая никогда не знала страха, которая смотрела в глаза смерти десятки раз и лишь дерзко усмехалась - сейчас сломалась. Из ее глаз непрерывным потоком лились слезы, смывая грязь и пороховую гарь со щек. Это выглядело странно, почти неестественно для той, кого считали железной. Но сейчас она была просто раненой, уничтоженной девушкой. Кайл прижала окровавленные ладони к груди Чейза, зная, что это бесполезно. Ее плечи судорожно вздрагивали. Она наклонилась к его уху и, глотая слезы, едва слышно прошептала:
- Люблю тебя... Любила и буду любить... Всегда.

Когда силы окончательно покинули Лену, окровавленный нож с тихим звоном вывалился из ее ослабевших пальцев. Она тяжело задышала, опустила голову, и реальность обрушилась на нее многотонной плитой. Чейза больше нет.

Издав дикий, полный нечеловеческой боли крик, Лена упала на колени перед телом брата. Она оттолкнула обмякшую Кайл, мертвой хваткой вцепилась в куртку Чейза и прижала его к себе. Она зарылась лицом в его плечо, содрогаясь в конвульсиях отчаянного, разрывающего грудь плача. Она целовала его холодеющий лоб, качала его, как маленького, и просто рыдала - громко, навзрыд, оплакивая своего младшего, самого любимого брата, которого она не смогла, не успела спасти.

Блейн стоял чуть поодаль. Он медленно опустил пистолет. В подвале, если не считать приглушенных рыданий двух девушек, воцарилась звенящая, гробовая тишина. Блейн просто смотрел на эту картину и молчал. В его груди бушевал шторм, ему хотелось подойти к Лене, обнять ее, закрыть от всего этого кошмара, но он сдержал себя.

Он знал. Сейчас не время для утешений. Никакие слова в мире не способны были заглушить ту боль, которая прямо сейчас сжигала дотла души Лены и Кайл.
Три года пролетели, словно пытаясь смыть своей рутиной ту страшную, пропитанную кровью и порохом ночь. Жизнь уцелевших понемногу наладилась, время притупило острую боль, превратив её в глубокие шрамы.

Блейн и Лена поженились. Их союз стал тихой гаванью для двоих надломленных людей. Блейн был той самой нерушимой стеной, которая защищала Лену от ночных кошмаров, а она училась заново улыбаться, засыпая на его плече. Они оставили прошлую жизнь позади, выбрав спокойное, мирное будущее вдвоем.

Элли и Бобби тоже окончательно ушли на покой. Сменив постоянный риск на семейный уют, они воспитывали двоих прекрасных детей. Их дом всегда был полон смеха, игрушек и суматохи - абсолютная противоположность тому мраку, в котором они жили раньше. Глядя на них, можно было подумать, что никакой трагедии никогда и не было.

Но для Кайл время словно остановилось в том самом подвале.

Кайл изменилась до неузнаваемости. Былой задор и жесткий юмор исчезли, уступив место глухому, замкнутому одиночеству. Каждый божий день, без исключений - в ливень, снегопад или удушающую жару - она приходила на кладбище. Кайл часами сидела у надгробия Чейза, бережно протирала его портрет и молча смотрела на парня, который забрал с собой её сердце.

Самой невыносимой пыткой для неё было осознание одного простого, но разрушительного факта: Чейз так и не успел. Он так и не смог сказать ей: «Я люблю тебя, Кайл». Эта недосказанность висела в воздухе невидимым, тяжелым грузом, и Кайл продолжала ходить к нему, словно всё ещё надеялась услышать эти слова среди шума ветра.

Ребята видели, как она угасает, и бережно пытались оградить её от этой боли, не подозревая об одной тайне.

Каждую ночь, когда кладбище пустело и погружалось в густую темноту, к могиле Чейза приходила Лена. Она не хотела, чтобы кто-то видел её слабость, и не хотела ранить Кайл своим присутствием. Лена тихо опускалась на колени перед памятником младшего брата, гладила холодный мрамор и шепотом рассказывала ему обо всём, что случилось за день. Она делилась с ним новостями о детях Элли, о своей жизни с Блейном, о том, как сильно ей его не хватает.

И каждый раз, замечая свежий букет, оставленный Кайл несколько часов назад, Лена сдерживала слезы и тихо шептала в пустоту:
- Она снова приходила, Чейз... Она всё еще ждет тебя. И я люблю тебя, мелкий. Спи спокойно.
(Как и говорил вот и доп)