22 глава. пытка
Дилан пришел в себя от резкого запаха нашатыря, который тут же сменился тяжелым, удушливым шлейфом свежей крови и потрохов. Голова раскалывалась, а запястья горели - его руки были намертво привязаны к ржавой, горячей батарее толстой металлической проволокой, въедавшейся в кожу при малейшем движении.
Он судорожно глотнул воздух и открыл глаза. Тот самый подвал. Но декорации изменились до неузнаваемости.
Прямо перед ним, в тусклом свете мигающей лампы, аккуратным рядком лежали те самые громилы-охранники, которых он считал своей надежной броней. Точнее то, что от них осталось. Четверка агентов поработала с ними с хирургической, извращенной жестокостью.
У первого амбала была начисто отрублена голова, а на синюшных руках красовались глубокие, ровные продольные порезы, из которых всё еще сочилась сукровица. У второго во рту, неестественно распяленном, торчал его собственный стекленеющий глаз, а распоротый вдоль живот обнажал багровые внутренности. Третьему повезло не больше - его собственную отсеченную по локоть руку аккуратно и глубоко засунули в рваную рану на его же животе.
Дилан с диким, первобытным ужасом воззрился на это кровавое месиво. Желудок мгновенно скрутило судорогой, к горлу подступила желчь. На секунду в его сознании вспыхнул суровый, гремящий голос из прошлого. Голос, который вбивал в него догмы выживания:
«Дилан, черт тебя дери, никогда не показывай эмоции врагу! Никогда. Эмоции - это твоя смерть».
Он попытался сглотнуть, попытался взять себя в руки, натянуть прежнюю дерзкую ухмылку... Но не смог. Вся его напускная спесь криминального босса испарилась, оставив лишь напуганного мальчишку.
Потому что прямо возле его колена, на грязном бетоне, аккуратно, лицом к нему, стояла еще одна голова. С седыми, испачканными в бурой жиже волосами.
Это была голова его отца.
Дилана затрясло крупной, неконтролируемой дрожью. Зубы застучали друг о друга с такой силой, что на губах выступила кровь. Из полуоткрытого рта мертвеца торчал кончик синеватого языка, к которому аккуратной булавкой была приколота окровавленная записка. Написанная его, Дилана, корявым, узнаваемым почерком:
«Вы пожалеете, что убили отца»
Эту записку он сам написал Лене и ее команде несколько дней назад, отправляя свое первое предупреждение. Теперь его же собственные слова смотрели на него из пасти мертвеца.
Вдруг из вязкой темноты угла послышался неторопливый шаг, сопровождаемый тихим, издевательским похлопыванием в ладоши.
- Ну и кто сейчас пожалеет? М?) - раздался вкрадчивый, насмешливый голос Кайл.
Она вышла на свет, небрежно подбрасывая в руке окровавленный армейский нож Блейна. На ее лице не было ни капли жалости - только опасный, торжествующий блеск. Оценив степень его ужаса и бросив взгляд на аккуратную экспозицию из тел, Кайл привычно и ядовито усмехнулась:
- Слушай, Дилан, мы тут подумали... Твой отец всегда говорил, что семья - это главное. Вот мы и решили воссоединить вас для семейного совета. Правда, по частям, но, как говорится, в тесноте, да не в обиде! Как тебе наш новый дизайн интерьера? Назвали «Семейный альбом в багровых тонах». По-моему, очень концептуально.
Из тени позади нее молча вышли Блейн и Лена. Блейн уже успел наспех перевязать плечо Чейзу и теперь держал Дилана на мушке его же собственного пистолета. А Лена... Лена смотрела на привязанного к батарее ублюдка тяжелым, мертвым взглядом хищника, который загнал добычу в угол и теперь решает, с какой стороны начать ее кушать.
Не дожидаясь ответа, Кайл резко выкинула ногу вперед. Тяжелый армейский ботинок с глухим звуком вошел точно в солнечный сплетение Дилана.
Тот согнулся, насколько позволяла удерживающая его у батареи проволока, и зашелся в хриплом, надрывном кашле. Из его рта брызнула слюна, а лицо мгновенно пошло багровыми пятнами. Кайл уже занесла ногу для второго удара, явно получая удовольствие от процесса.
- Кайл, прекрати. Нам нужна информация, подожди с пытками, - ледяным тоном оборвала её Лена.
Кайл демонстративно закатила глаза и театрально вздохнула:
- Ой, ну конечно, Леночка, всегда ты порртишь всё веселье в самый интригующий момент!
Тем не менее, приказу она подчинилась. Крутанув нож на пальце, Кайл отошла вглубь подвала к Чейзу, который сидел, прислонившись к стене. Она присела рядом с ним, чтобы проверить повязку на его плече, но продолжала внимательно наблюдать за сценой.
Блейн, не торопясь, подошел к хрипящему Дилану и сел на корточки прямо перед его лицом. В его руке все еще послушно лежал пистолет. Лена встала чуть позади Блейна, молча скрестив руки на груди. Её холодный, пронзительный взгляд был направлен на Дилана сверху вниз - так смотрят на нашкодившего и абсолютно беспомощного слизняка.
Блейн поиграл стволом оружия, заставляя металл тускло блеснуть перед глазами пленника.
- Итак, у тебя будет два варианта, - спокойно, без единой эмоции начал Блейн. - Либо ты нам отдаешь информацию, и мы тебя отпустим. Либо ты сдохнешь в мучениях, и всю информацию мы выбьем у твоей сестры. Ну что?
При последнем слове Дилан резко замер. Кашель оборвался, словно ему перекрыли кислород. Все его мысли о мести, весь страх за собственную шкуру в одно мгновение отступили перед леденящим ужасом. Сестра. Натали. Единственный человек, ради которого он вообще ввязался во всю эту криминальную грязь после смерти отца. Натали была его слабостью, его единственной чистой точкой в жизни. И эти монстры в лице агентов найдут её. Дилан прекрасно знал, *как* они умеют выбивать информацию. Она не продержится и десяти минут.
Он не мог подвергнуть Натали опасности. Ни за что на свете.
Дилан судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине катится холодный пот. Он поднял полные отчаяния глаза на Блейна и Лену и хрипло, едва слышно выдавил:
- Первое...
Из угла подвала донесся довольный, язвительный смешок Кайл. Она широко и хищно улыбнулась, подмигнув раненому Чейзу.
- Молодец), - протянула Кайл, слегка похлопав в ладоши. - Видишь, Лена, а ты переживала! Мальчик умеет расставлять приоритеты, когда пахнет жареным. Ну, выкладывай, оригинальный ты наш. Где архивы твоего папаши?