Chapter Five
Луна вошла в дом, плотно закрывая за собой дверь. Очередной учебный день подошел к концу и сейчас она - истощенная и совершенно вымотанная хотела лишь одного - завалиться спать. Голубые глаза ее опухли и покраснели от слез.
До четырех часов утра девушка лежала в постели, прижав колени к груди и крепко обхватив их руками. Она думала об отце и его поступке. Джон хотел отгородить их от ненужных проблем, но тем самым лишил ее умения говорить, сам того не подозревая. Луна плакала, уставившись в стену. Ей не нужна была подушка, чтобы заглушить рыдания, они и так были беззвучны. Лишь хриплые звуки вылетали из ее рта и болело в области сердца. Худые плечи, выглядывающие из-под одеяла, содрогались в рыданиях, а по щекам текли слезы, что девушка тут же глотала. Луна кусала губы, запрокидывала голову, надеясь, что слезы исчезнут, но лишь плакала сильнее. Воспоминания сжирали ее, рвали сердце на куски и боль заполняла каждую клеточку ее тела. Девушка представляла себе его красивое задумчивое лицо с ясными, опущенными вниз, зелеными глазами и тонкими губами, что так часто трогала ее любимая улыбка. Луна, как сейчас, помнила его большие руки, которые всегда были с ней невероятно ласковыми. Девушка помнила, как убегала от отца, а он ловил ее и не отпускал. Тогда она тихонько ложилась к нему на грудь и прислушивалась к рамеренному биению сердца. На ее милом личике появлялась улыбка, когда она чувствовала легкую вибрацию в груди отца - его смех. Когда Луне надоедали объятия Джона, она начинала вырываться и отчаянно верещать. Сейчас, девушка отдала бы все за возможность прикоснуться к нему и вновь почувствовать на голове мужскую руку, поглаживающую ее по волосам. Как же ей хотелось рассказать отцу обо всем, что произошло за все эти годы, о том, как тосковала по нему мать. Она хотела, чтобы он гордился ей, но эту мысль тотчас затмевала другая, более навязчивая. Мысль о том, что она просто не сможет сказать отцу ни слова. Время шло и боль превратилась в тупую и саднящую. Луна лежала, уставившись прямо перед собой, мурашки пробегали по ее спине, что оголила тонкая майка. Пальцы девушки вцепились в одеяло, а глаза, влажные от слез, были затуманены задумчивостью. Только в пять, когда начало восходить солнце, она уснула, свернувшись в клубочек на этой холодной кровати.
На утро Луна была разбита и когда прозвенел будильник, сделала над собой усилие, чтобы подняться с постели. Она спустилась на кухню и сделала себе крепкий кофе. Взяв чашку, девушка села за стол, положив на него локти и сделала маленький глоток, морщась. Напиток обжег ее горло и язык, по телу началось разливаться приятное тепло, заставляющее и без того большие глаза распахнуться шире. Горький и бодрящий кофе - это было именно то, что ей нужно, чтобы, как минимум, не уснуть на ходу.
Луна сделала еще кофе и перелила его в небольшой термос. Она расчесала спутанные волосы и положила их на плечи, а на синяки под глазами лишь махнула рукой. Пользоваться косметикой не хотелось.
Девушка не хотела, чтобы кто-то видел, что ей плохо. Она обманывала людей вокруг и саму себя, создавая иллюзию того, что все хорошо. Луна привыкла держать все в себе, все эмоции и слова оставались в ее сердце и она могла бы поделиться ими с кем-нибудь, но понимала, что рассказать это просто некому. Девушка была одинока в этом мире. У нее было все - любящая мать, большой дом, деньги, но не было друга. Того человека, которому можно поведать все что угодно и быть уверенным, что он выслушает. Все мы когда-то начинаем нуждаться в друзьях и это желание вспыхнуло в Луне огнем. Желание выговориться боролось с желанием продолжать носить маску и молчать и она металась от одного к другому.
Девушке хотелось кричать, выпустить наконец на волю всю боль, но она попросту не могла. Комок в ее горле становился все тяжелее и отдавался тупой болью в груди. Луна хотела кричать о том, что все прекрасно, убедить в этой невинной лжи себя и других. Она хотела, чтобы люди смотрели на нее с уважением и восхищенно отзывались о "стержне" внутри ее, но понимала, что все, что от него осталось - это пыль. Луна не раз пыталась собрать себя воедино и восстановить этот стержень, но он рассыпался на тысячи мелких осколков. Девушке не хватало одного - поддержки. Но от кого ее ждать?
Придя со школы домой, она взяла в руки футляр, лежавший на верхней полке шкафа и нежно прижала его к груди. Повесив ремешок на худое плечо, Луна направилась туда, где бывала каждый день. Метро.
Девушка спустилась по лестнице вниз и остановилась в проходе у стены. Она сняла ремешок с плеча, открыла футляр, потянув за замок и достала из него скрипку. Инструмент послушно лег в ее руку и Луна залюбовалась им. Лакированная до благородного блеска, сделанная из темного дерева скрипка так и манила провести смычком по тонким струнам. Девушка положила скрипку на изгиб своей шеи и чуть наклонила голову влево. Левой рукой она придерживала инструмент. Пальцы правой руки Луны обхватили смычок и провели им по струнам, будто проверяя их звучание, а пальцы другой уже быстро, но аккуратно бегали по струнам. Она не помнила название композиции, просто играла то, что пришло ей на ум. Белые пальцы начали переребирать струны все быстрее, смычок скользил по ним все стремительнее, яростнее. Тягучие звуки инструмента затуманили разум девушки, игра полностью поглотила ее. Луна не знала, сколько допустила ошибок, но это ее совсем не заботило. Музыка должна идти от души и только тогда композиция будет звучать великолепно. В каждой ноте девушка, сама того не подозревая, выражала свою боль. Люди, окружившие ее плотным кольцом находили в этой мелодии лишь ее красоту, не отличая пелену грусти, застилавшую голубые глаза от обычного увлечения. Губы Луны приоткрылись, когда она увидела окруживших ее завороженных зрителей. Уголки их чуть дрогнули, когда девушка поняла, что они видят в этой мелодии лишь ее великолепие, не замечая ошибок.
Она подняла глаза на парня, стоявшего ближе всего. Луна узнала эти грязные ботинки, которые увидела, когда только начала играть. Его брюки были покрыты пятнами, а рубашка прилипла к спине. На высоком лбу отпечаталась маленькая морщинка, заметная Луне с ее умением подмечать мелочи. Девушка смотрела на его гладко выбритый подбородок, на взъерошенные каштановые волосы. На губах парня сияла довольная улыбка. Он слушал ее игру с таким невероятным интересом, что заставил Луну смутиться. На моментах, что давались ей с трудом, он закрывал глаза, просто наслаждаясь музыкой.
Лео, в свою очередь, с интересом разглядывал незнакомку, играющую на скрипке в этом узком коридорчике. Одетая в облегающие джинсы, подчеркивающие всю худобу ее фигуры и колючий свитер с высоким горлом. Темные волосы, спадали с ее плеч и взлетали вверх, когда девушка вдруг резко переступала с ноги на ногу. Ее черные ресницы то и дело трепетали и парень мог разглядеть голубизну ее глаз. Он мог видеть, как удивленно, еле заметно, приподнимались брови девушки, когда кто-то доставал из бумажника купюру, держа ее наготове.
Лео потерял счет времени, слушая ее игру и очнулся лишь когда увидел, что толпа ушла, а черноволосая девушка, положив скрипку в футляр, уходит. Парень поднялся вверх по лестнице, все еще видя перед собой ее стройную спину и отмечая про себя, что им по пути. Он подошел к плакату и улыбнулся, еще издалека увидев новую запись на ярком листочке, что он сам приклеил однажды. Лео протянул руку и вдруг соприкоснулся с тонкими пальцами. Повернув голову, увидел смятение на ее лице и футляр на плече.