without words

Луна поднялась в свою комнату. Ее плечи были опущены, они неумолимо тянули ее к земле. Девушка села на кровать, проведя рукой по мягкому пледу. Она распласталась на ней, раскинув в стороны руки и ноги. Возможно, мама оказалась права, когда настояла на двухспальной кровати, говоря что-то про мальчиков и тихо хихикая.

Луна медленно повернула голову. Ее взгляд без всякого интереса скользнул по зеркальному шкафу, в котором она видела свою хрупкую фигуру и перешел на блестящую поверхность стола. Страшно подумать, сколько денег вложили в ремонт Грег с матерью.

Однако, это не нравилось девушке. Возможно, лет пять назад, это и казалось чем-то невероятным, но сейчас подобная роскошь стала наскучившей обыденностью. Статуэтки и хрупкие фарфоровые чашки,что стояли в шкафу, за толстым стеклом, не радовали глаз, ей они были безразличны.. Мягкие кресла и диваны, когда хозяева уезжали на долгое время, одевались в темные чехлы. Год назад мать заказала новые двери из чёрного дерева и теперь каждый день протирает их салфеткой, смоченной в спирте.

Это смешно и нелепо, но так и есть. Богатые люди склонны оберегать свое богатство, забывая о том, что действительно важно.

Мама не вставала за плиту вот уже два года, она заходит на кухню только для того, чтобы достать из холодильника замороженные овощи или любимый йогурт с киви, либо же звонила в доставку еды, успевая поговорить с девушкой по ту сторону провода о погоде.

Грег, в отличии от Эшли, предпочитающую легкую пищу, любил набить живот чем попало. Он частенько заказывал на дом фастфуд или еду из ресторанов и считал, что есть продукты вроде йогурта - это странно.

Это было слишком просто для него. Самый обычный человек, такой как и все, он ставил себя выше других. От обычных людей его отличал лишь достаток.

Деньги - это всегда положение в обществе. Все вокруг, от владельца крупной сети ресторанов и до старенькой продавщицы мороженого в белом передничке, знали Грега Моллара. Привлекательный и харизматичный, он всегда был в центре внимания. Что уж там, Грег просто обожал внимание. Он лучезарно улыбался в камеры и шутил с журналистами. В свои тридцать шесть мужчина имел сеть фитнес-центров, разбросанных по Америке, в котором по вторникам и четвергам занимался вместе с Эшли.

Луна провела пальцем по нежным бежевым обоям, выводя на них непонятные узоры. Она помнила то, как выглядел дом до. Тогда он ничем не отличался от домов вокруг: выложенная дешёвой черепицей красного цвета, крыша, обшарпанные коричневые стены и тусклые жёлтые светильники, превращающие мебель в уродливых монстров. Как страшно было Луне по ночам, и как тепло и хорошо, когда она прыгала в объятия отца и он гладил ее по голове, тихонько напевая колыбельную, а мама приподнималась на локтях в постели и глаза ее сверкали в ночной темноте.

И как тоскливо девушке сейчас, в этом богатом доме. К чему вообще большой дом, если в нем она не может найти себе места? Если тебе кажется, что даже стены смотрят на тебя? Единственным ее развелечением стало общение по интернету со случайными людьми. Но все рано или поздно надоедает, так случилось и с этим. Книг в доме не было, а фильмы давно наскучили ей. Что же оставалось?

Луна встала с мягкой кровати и стянула с себя белую кофту, бросая ее на кровать. Вслед за ней полетели джинсы. Эшли с детства приучала дочь к аккуратности, но так и не сумела привить ей эту полезную привычку. Мама часто ругалась с Джоном из-за того, что тот подавал дочери плохой пример, разбрасывая свои вещи по всему дому, однако стоило отцу поговорить с ней, как женщина опускала глаза и извиняюще улыбалась за свою вспыльчивость. Для Луны эта рассеянность отца превратилась в некую игру. Когда рано утром, он собирался на работу и не мог найти что-то, девочка воображала себя сыщиком и находила ту или иную вещь в самых неожиданных местах.

Но не все было так безоблачно, как казалось на первый взгляд. Отцу приходила куча писем и он читал их, запирая дверь в кабинет на ключ. Оттуда можно было услышать лишь мерное гудение старой кофемашины и быстрый стук пальцев по столу. Джон мог просидеть в кабинете весь день и уснуть прямо за столом, откинувшись на спинку стула.

Однажды, когда отец был на работе, а мать ушла в магазин, Луну одолело любопытство и она прошла в кабинет. Ничего не изменилось с тех пор, когда ей было пять лет. Луна подошла к столу и нахмурилась.

Пепельница, ранее служившая аксессуаром, была полна. Выкуренные сигареты распространяли едкий запах, заставляющий сморщить нос. Девочка выдвинула верхний ящик и ее глаза расширились. Он был полон еще не начатых пачек сигарет. Внимание Луны привлекло что-то блестящее. Она отодвинула сигареты, брезгливо морщась, и вдруг наткнулась на осколки. Это был любимый стакан отца, в него он всегда наливал кофе.

Однако, память ребенка коротка и это вылетело из головы у семилетней Луны.

Как-то раз, она хотела достать с полки конфеты, но была слишком мала и попросту не дотягивалась. Эшли была в душе и девочке ничего не оставалось кроме того, как подняться к отцу. Дверь была приоткрыта и Луна протянула руку к ее ручке. В щелку можно было разглядеть отца, стоявшего к ней спиной. Прогремел выстрел и она от неожиданности отскочила. Ее уши заложило, а в горле встал ком дурного предчувствия. Девочка вбежала в комнату и замерла. По паркету медленно расползалось кровавое пятно, а рядом лежал отец. Из его головы хлестала кровь, окрашивая все вокруг в красный, а в разжатой руке был пистолет.

Луна хотела позвать отца, но из ее горла не вырвалось ни слова, лишь жалкий писк. Она будто забыла, как говорить.

Перед ее глазами промелькнули жуткие кадры из фильмов и девочку посетила страшная догадка.

Он умер.

Всю мебель и одежду из кабинета выбросили, обои содрали, а место, где раньше были кровавые разводы закрыли ковром с длинной тесьмой. Комната превратилась в большую кладовку. Луна, разбирая шкаф отца, забрала себе салатовую рубашку.

Девушка тяжело вздохнула, когда воспоминания всплыли в ее голове, взяла в руки ту самую, изрядно выцветшую рубашку и надела ее. Она всегда ходила в ней дома. Эшли давно забыла о том, как выглядела любимая рубашка ее покойного мужа, либо же решила не придавать этому значения, и вопросов не возникало.

Луна двинулась прямо по коридору, отворяя тяжелую дверь, ведущую в кладовку. Она взяла коробку с обувью из дальнего угла и выложила черные ботинки. Ее губы тронула легкая улыбка, когда она увидела, что письма на месте.

Луна села на кровати, поджимая ноги под себя. Толстая стопка писем, зажатая в ее руке, оказалась прямо перед ней. Девушка потянула за веревочку, не позволяющую бумагам рассыпаться и провела по верхнему конверту рукой. На пальцах тонким слоем осела серая пыль.

Луна с легкостью открыла конверт и извлекла из него лист бумаги, сложенный вдвое. Она прищурилась, вглядываясь в угловатый почерк. Чернила выцвели и в некоторых местах были совсем незаметны. Листок был помят, создавалось впечатление, что отец скомкал его, сжал в комочек и развернул вновь.

Она села на подоконник, захватив с собой письма. Голубые глаза вчитывались в слова, написанные коряво, будто в спешке.

"Здравствуй, Джон.

Ваклс, мы здорово погуляли неделю назад. Ты наконец оторвался по полной. Зачем было отнекиваться, если в конце-концов ты все равно согласился? Я никогда не пойму тебя, Джон. Только не говори, что жалеешь об этом. Что за вздор! Готов поспорить, это была лучшая ночь в твоей жизни. Ты, наверное, ничего не помнишь, но я могу помочь вспомнить. Ты прихватил водки и начал танцевать. Но тебе было мало этого.
Джон, я понимаю, что мы друзья, но ты должен вернуть мне те деньги.

Бен Клок
13.12.2005"

Луна нахмурилась, ее пальцы запутались в темных волосах, накручивая их. Она всегда делала так, когда нервничала.

"Джон,

Очевидно, мои письма не дошли до тебя, либо ты решил поступить, как последний дурак - просто проигнорировать их. Дружище, ты же знаешь, что мое терпение - штука непрочная. Перестань играть в игры.

Бен Клок
20.12.2005"

По спине девушки пробежали мурашки, когда она поняла, что, быть может, в этих письмах таится секрет смерти ее отца. Глаза ее вспыхнули холодным пламенем и странно засверкали. Осознание того, что ответ совсем близко взволновало ее. Дрожащими руками девушка распечатала третий конверт, бумага зашелестела под ее маленькими ладошками. Весь лист был в пятнах от кофе, прочитать письмо было трудно.

"Ваксл,

Ты помнишь, как в детстве мы называли друг друга братьями? Ты тогда сказал, что мы - два потерянных ребенка и на самом деле одной крови. Так вот я помню. Джон, хватит. Мы давно уже не дети, а жизнь - не игра. Я думал, тебе это хорошо известно, но, похоже, ошибался. Ты разочаровываешь меня, Васкл. Все больше с каждым днем. Неужели ты хочешь разрушить нашу дружбу? Скоро Рождество и я не уверен, что твоей семье понравится твоя смерть в качестве подарка.

Бен Клок
27.12.2005"

Луна покачала головой. Она не понимала ничего, кроме того, что этот Бен угрожал ее отцу. Остальное оставалось для нее загадкой, скрытой в густом тумане. Глаза девушки удивленно расширились, когда она увидела на листке в линейку, вырванном из тетради, маленькую подпись "Джон Васкл" и провела по округлым буквам пальцем.

"Бен,

Ты прав. Я знаю, что ты нетерпелив, как знаю и тебя. Перестань бросаться пустыми угрозами и запугивать меня. Что тебе это дает? Хорошее настроение? Долг я верну. Но позже.

Джон Ваксл
30.12.2005"

Похоже, отец не решился отправить ответ и просто оставил его у себя, пылиться в верхнем ящике. Луна тяжело вздохнула и распаковала новый конверт.

"Джон Васкл,

Как ты провел Новый Год? Наверное, в кругу семьи. Я был в пабе, пока Люси сидела дома. Ты же ее знаешь, ужасная домоседка.
Это не дружеское письмо, как ты уже успел подумать. О, нет. Джон, ты поступаешь не по-мужски, не отвечая на мои письма. В конце-концов, кто курил траву? Я? О, нет, мне хватило еще в юности, когда я потом лежал в больнице. Но не важно. Васкл, ты занял у меня кучу денег, пообещав, что вернешь, но что-то я их не вижу. Если ты думаешь, что если я в сотне километров от тебя - ты в безопасности, то ты ошибаешься.
Милая у тебя дочурка.

Бен Клок
06.01.2006"

Луна вздохнула, распаковывая последний конверт.

"Ваксл,

Ты выслал мне половину суммы и у тебя есть выбор - отдать мне долг или лишиться своей никчемной жизни, тем самым спасти себя и свою семейку. Сигареты все равно убьют тебя, ты и сам это понимаешь. Интересно, сколько ты собирался скрывать это от Эшли? Всю жизнь?
Выбирай, решение за тобой.

Бен Клок
13.01.2006"

Брови Луны взлетели вверх. Ее не покидало чувство, что есть что-то еще. Что-то важное. Интуиция не подвела ее. Между двумя распакованными конвертами затерялась скомканная бумажка. Девушка затаила дыхание, узнав почерк отца.

"Не знаю, что делать. Я наломал дров в последнее время и самое ужасное - то, что я не могу признаться в этом Эшли, ведь ей будет плохо. А я не хочу видеть, как она мучается. Денег, чтобы отдать долг мне не хватит, а брать кредит я смысла не вижу, иначе Эшли придется выплачивать его. Я так далек от нее, что даже не могу признаться в том, что курю. Что говорить о смерти? Как я вообще смогу хладнокровно смотреть в ее глаза, когда она будет плакать? Выход есть всегда - смерть. У меня есть выбор - умереть мгновенно или умирать медленно и мучительно, причиняя ужасную боль жене и дочке. Мое сердце не выдержит, если я увижу слезы на глазах моей девочки.
Я принял решение."

Это был самый настоящий крик души. Бумага готова принять все что угодно и она стала его молчаливым слушателем.

Луна слезла с подоконника, ее ноги вдруг подкосились. Девушка прижала бумажку к груди, ее губы медленно шевелились. Она пыталась что-то сказать.

Он сделал это ради них. Выбрал смерть, отгородив ее с мамой от проблем.

Слезы холодными ручейками стекали по щекам Луны и было слышно лишь то, как они глухо ударяются о пол.