Халазия

Тихо следуя за одной из птиц, Уён каждые пять секунд осматривался назад: то ли тревожился, что за ним следует хвост, то ли надеялся, что с его новым знакомым всё хорошо и он бежит за ним. Однако ничего сзади так и не находилось, лишь тьма и огромные деревья, величественно бросавшие тень на сухую землю, что, казалось, вот-вот потрескается и образует множество обрывов. Хруст листьев будто специально мешал передвигаться бесшумно, а птица торопила его, клювом хватая рукав. Чон никак не мог успокоиться из-за совести и поступка того парня. Как он посмел так бездумно подвергать себя опасности? Никто из жителей этого мира не обладает такой наглостью и отвагой, а этот идиот просто взял и... спас, получается, красноволосого. Но не обрёл ли из-за него Ён ещё больше неприятностей? Это предстоит ему выяснить.

Выйдя наконец из леса, видит перед собой равнину и огромное поле, из земли которого возвышаются сухие, безжизненные и тихие ростки полыни, между которой выбивались сорняки. Помня то, что ему рассказывал Сонхва об этом месте, Уён побаивался идти туда, но при этом больше нет пути к темнице.

«Каждый росток знает о тебе всё. Пока ты идёшь, тебе на ухо нашёптывают то, что ты услышать боишься, скажут тебе то, чего знать ты не хотел и надавят на самое больное. Никто не мог пройти через такие поля: либо сходили с ума, либо умирали от удушения сорняков. Сорняки — ещё хуже. Они душать, хватают человека за ноги и руки, щекочат, а затем тянут его в землю, чтобы труп был их удобрением. Если ты там окажешься, то можешь считать, что тебя больше нет»

Он ещё даже не приблизился, а уже бился в страхе и тревоге, будто маленький ребёнок. Он боялся, боялся того, что у него действительно не получится преодолеть это место, наполненное его страхами и слабостями. Хоть Чон и сам не имел понятия, какие у него страхи и слабости, но если они есть, то значит запрятаны так глубоко, что, надавив на них, будет больнее обычного. Сходить с ума он не планировал, как и умирать от удушья. Где же сейчас Сан, когда он так ему нужен? Точно, пытается спасти какого-то сумасшедшего парня от создателя.

Создатель...

Кто этот мужчина не знает ни Сан, ни Уён, а насчёт Сонхва точно неизвестно, может он знает этого бородатого урода, а может и не дошёл до того, чтобы иметь о нём информацию. Среди этих троих юношей самым слабым был именно Чон и сейчас как раз он остался один. Может этот брюнет был очередной ловушкой, которая отвлечёт Чхве и оставит красноволосого одного? Если это так, то очень грамотный ход, загнавший в тупик парня.

*****

Сидя на краю огромного обрыва, на котором находилась их пристройка в виде четырёх арок и цепей над ними, будто загородный домишко, под которым находилась деревушка, что казалась сплошным чёрным пятном, наполнялась людьми, похожими больше на тараканов: их количество всё увеличивалось, они суетливо бегали из домика в домик, а позже начинали уживаться, парень держал в руке нож, играя с ним как с простой игрушкой. С рыжей макушки сняли капюшон и девушка, что влаственно держала в руке посох, с ухмылкой указывала на одного из "тараканов". В воздухе появляется маленькое окошко, позволяющее приблизиться и следить за выбранной особой лучше. Длинноволосая блондинка осматривалась и среди всеобщей суеты стояла вполне спокойно, будто здесь не в первый раз.

— И что же ты хочешь с ней сделать?— поинтересовался парень, встав на ноги и возвысившись над кузиной на целую голову, потрепал её во тёмным волосам,— может скормим воронам? Или Ккуми её отведает? Он голоден,— указал на ястреба в их клетке.

— Есть кое-что куда романтичнее,— накинула капюшон и исчезла из виду, этим совершенно не удивляя Сона. Ударяясь о клетку с птицей, вызывает  на устах рыжего смех, и бежит вниз по тропе, в неизвестном направлении.

Минги, следя за той же блондинкой, протягивает руку и касается воздуха, в котором образовался образ незнакомки, что только появилась в их нескромном мире. Внутри него сочувствие мешается с приятным чувством радости того, что это серое место посещают такие яркие люди. Кукольные глаза, поблёскивая, бегали по округи, а маленький ротик еле открывался в тщетных попытках хоть что-то произнести и обратить чужое внимание на себя. Кто она и откуда — первое, что хотел узнать парень, но появление рядом с девушкой кузины вызывало тревогу. Идеи Суджин никогда не заканчивались чем-то хорошим, они скорее отличались особой жестокостью. Мучала людей она не физически, а морально, вызывая в них весь спектр негативных эмоций, вплоть до желания умереть. Но если эти глазки перестанут сиять, то этот мир перестанет приносить удовольствие Сону окончательно. И если причиной потухших очей станет именно она, то Мин не будет ручаться за свой гнев.
    Переведя взгляд в другую сторону, парень видит лес. Густой, сквозь деревья которого увидеть ничего не возможно без помощи ока, что предоставляет вид изнутри. Пусто, будто это место, где каждый просто исчезает, как та же Суджин, надевающая свою накидку. Вспомнив, что совсем недавно, несколько часов назад, тут блуждал один недалёкий гений, Минги более заинтересованно пытался найти его среди стволов и кустов. Если дядя ещё не вернулся, значит Уёна не поймали, тогда куда он мог подеваться и куда он держит путь? Вспомнив, что сейчас, на краю земли, перед бушующими водами океана, в огромной башне заточён его друг, Сон начинает смеяться и вести око к концу леса, где начинается поле полыни.

— Вот же глупец,— томно произносит своим грубым, будто необработанный металл, голосом, а затем осматривается,— Сан не с ним...

Происходящее с этими парнями больше всего интересовало их главного "фаната", что следил за схватками между командой Уёна, Сана и Сонхва с его дядей. В основном всё заканчивалось бегством и прятками, но блондину среди них не повезло больше всего. Будучи пойманным, Пак надеялся на то, что не сгниёт его тело в кромешной тьме, превращаясь в тень. Однако команда их лишилась самого умного и больше всех знающего участника, Сан был превращён в ворона, а Уён один мог разве что плакать так громко, что аж полынь сотрясалась и тянулась в обратную от Чона сторону.

Резко слышится что-то очень знакомое, очень пронзительное, задевающее чуть ли не внутренние органы рыжеволосого, и внимание переходит в сторону леса. Этот гром, вызванный громким голосом, ударяет куда-то средь ветвей тёмного, толстого, многолетнего дуба, что деревья поблизости падают и открывается вид на какого-то человечка, полностью одетого в чёрное, и старика, что гнался за ним. Любопытно приближая зеркало к ним, Минги видит перед собой брюнета, на лице которого появляются тёмные линии, будто молнии, проходящие через глаз ярко-голубого цвета, а на руках образуются искры. Переводя внимание на своего же дядюшку, Сон видит вокруг него множество трупов, чёрную кровь, а сам он был как минимум в шоке.

— Ты кто такой?!— возмущённо, не скрывая интерес и, даже в какой-то степени, радость от нового, резкого поворота, парень с появившимся золотым блеском в глазах обнажил клыки и когти, проводя пальцем по поверхности зеркала, образовав царапину поверх изображения брюнета.

Круживший вокруг него ворон, знакомый Минги, вызывал раздражение.

Появившаяся за спиной девушка, что неуклюже подошла, задев ногой камень, указала на блондинку, затем на того же парня, что среди леса вызвал молнию. Они оба были совершенно разные: блондинка выглядела очень ярко, смахивала на школьницу, которая без ума от всего пёстрого, а парень выглядел так, словно он пришёл на похороны, а то и собственные, а его взгляд тем более пугал: эти выразительные глаза, один из который так и сиял голубым, словно линза, бледная кожа светилась среди тёмного леса, потрескавшиеся губы и чёрные полосы на лице, будто выступающие вены, окрашенные смолью, бегущей заместо крови по ним.

— Их нужно свести. Тогда будет очень весело,— девушка с красной помадой на губах обнажила зубы, показывая свой азарт, будто играет в покер,— просто доверься мне и мы не проиграем.

— А мы проигрывали когда-нибудь?— усмехнулся парень, не особо даже заботясь о том, что задумала Со, однако небольшая тень сомнений промелькнула в его взгляде.

*****

Красноволосый поднял голову вверх, удивлённо наблюдая за тремя молниями, что ударили в чётко определённое место, из-за чего слышались крики воронов и шум падающих деревьев. Прежде здесь никогда не было ни молний, ни грома, ни каких-либо осадков, поэтому насторожило в этой ситуации то, что это вообще произошло. Так ещё и произошло где-то в лесу, может это всё тот брюнет? Вдруг на него напали и эта молния его убила? Где же тогда Сан, не случилось ли с ним что-то страшное? Оставшись один на один с испытаниями, Чону кажется, что ему не спасти ни одного из его друзей, да и себя он не вытащит отсюда. Слабое звено их команды, вот в чём вся беда.

Но опускать руки рано и, благо, парень это понял сразу же, как только услышал за собой громкие шаги, принадлежащие узнаваемой походке, по которой можно было понять то, что старик с бородой явно не в восторге от сложившихся обстоятельств. И бежать уже некуда, лишь в то самое поле, как загнанный в ловушку олень, он будет бежать от волка.

Было тихо. Подозрительно тихо, будто всё, что говорил Сонхва, — лишь выдумки и попытки напугать друга. Облегчённо выдыхая, парень продолжал бежать, порой спотыкаясь о торчащие стебли сорняков, переплетённые между собой. Быстро поднимаясь, красноволосый даже не оглыдывался, чтобы не терять веру в то, что за ним не гонятся и он сможет добежать до конца. Почему-то раньше ему казалось, что это поле не такое уж и большое — максимум пару километров от леса до башни, однако он бежал вперёд уже минут двадцать, а прекращаться полынь не собиралась, будто он бежал кругами. Останавливаясь для небольшого перерыва, Чон начал слышать что-то странное. Его кто-то звал. Начав осматриваться, никого не увидел и сразу же понял — мучения только начинаются. Голос продолжал кричать его имя, а он не обращал внимания, пока не узнал в этом голосе что-то похожее на Сонхва. Нет, он не поведётся на такую глупую уловку.

— Уён!— голос будто только сильнее приближался, а сам красноволосый убегал от него, закрывая уши,— Уён! Остановись, куда ты бежишь? Уже поздно!

Снова падение. Обессиленный юноша пытался встать, но его руки перекрутили ростки, выбившиеся только что из земли. Одурманенный запахом, пробившимся в его ноздри, Уён не мог сопротивляться, позволяя зелени касаться его шеи и сжимать её неспешно, будто наслаждаясь моментом.

*****

Темнота была повсюду, но даже малейшая искра не могла её разогнать, оттого и становилось ещё страшнее. Даже лучи солнца не могли пробиться сюда и парень не знал, какое сейчас время дня. Может уже ночь и ему стоило бы поспать, а может день и пытаться придумать план по выходу отсюда. Но он не мог никак отсюда выйти, не имея никаких способностей будучи в железных, местами заржавевших цепях. Ещё раз загремев ими, оповестил о том, что посмел сдвинуться и грозное рычание четырёх собак вызвало бòльшую тревогу.

Вены под кожей начали темнеть, словно кровь его окрасилась в чёрный, белок глаз исчез, роговица глаза покрылась чёрной плёнкой, теперь его взгляд точно подобен тёмной бездне. Однако удар палкой вынудил опуститься на колени и снова вернуться в прежний, привычный облик, когда парень чувствовал себя слабее, чем когда-либо. Ещё один удар и он падает на холодный бетон полностью, всем телом, чувствуя оголённым торсом, как в него проникает мороз, полностью облочив его в ледянящий иней. Губы становятся иссине-фиолетовыми, а глаза словно заледенели — не двигались.

Прогремевший гром среди нависшей тишины заставил собак начать скулить и забиться в угол, неизвестный выронил железную палку, а Пак тут же вздрогнул, согреваясь от того, что знает знак этот и понимает, насколько сейчас этот мир ослабеет, если вызвавший гром человек пойдёт против них.

— Уён?— шёпотом предположил, надеясь, что это действительно дело рук его друга.

Продолжение следует...