Pain.

Следующие недели прошли вполне обычно.

Мы с Февер болтали обо всем, смеялись над девочками из нашего класса. Мы стали очень хорошими подругами и каждый четверг смотрели кино у меня. Она, конечно в начале нервничала о реакции моей родни. Но, смотря на нашу с Февер дружбу, мои забыли вражду. К ней в гости мы не ходили, ее мать пока еще, видимо, не забыла. Мы понимали друг друга с полуслова, даже в России, с прежними друзьями у меня такого не было.

Иногда Данил подходил ко мне и пытался завести разговор, но я преломляла все его попытки. Пусть извинится сначала. И мне было плевать на него, я была слишком увлечена Тоддеусом. Его зеленые глаза... загадочность. Каждый день я возвращалась в лабораторию, каждый день он желал мне спокойной ночи и с каждым днем мои чувства к нему крепли. На его руках снова и снова появлялись внезапные почти зажившие раны, о происхождении которых я не могла даже догадываться. Тот псих меня больше не беспокоил, меня стала беспокоить головная боль, да такая, что иногда чуть не отключалась. Я сказала об этом папе - он обследовал меня, но явных причин боли не нашел. Он настаивал на МРТ, но я боялась идти в больницу, боялась, что найдут что-то серьезное. И зря...

И вот я сидела в своей комнате в лаборатории. Комната была увешена моими картинами. Уже конец ноября. Мне надоело сидеть в этой комнате без окон. Я решила навестить свою настоящую комнату. Зайдя в нее, я заметила записку у окна. Я села на кровать и прочитала:

"Тебе не надо меня бояться. Я не так плох, как ты думаешь. Я просто хочу, чтобы ты была моей."

-Ты довел меня до истерики, угрожал мне, что доберешься до меня. И просишь, чтобы я тебя не боялась? - тихо сказала я.

А может, он и правда не так плох? Да ну, бред какой-то. Нужно попробовать снова пожить в своей комнате. Посмотрим, как этот псих будет проявлять себя. Повалил снег, был почти вечер. Хлопья светились при фонаре. Как же я люблю зиму... позже решила выйти на улицу, еще не так темно, чтобы мне было страшно. Я одела синий пуховик и начала смотреть, как снежинки тают у меня на пальцах. Вдруг, краем уха услышала звук падения. Обернувшись, увидела Февер. Она была одета в приталенную куртку цвета карри. Помахав мне, Февер подошла ближе.

-Привет, - она заставила руки за спину.

-Привет, - я поймала еще одну снежинку. Близилось к вечеру. Мы еще немного постояли, полюбовались снегом и я предложила:

-Зайдешь?

-Если только ты не против, - Февер скинула капюшон, хотя знала, что я не против. Отчасти из-за того, что стоять с ней на темной улице было бы выше моих сил.

Мы прошли в дом, снег с наших курток таял и капал на пред преддверный коврик. Анж понимающе удалилась в свою комнату. Папа был в лаборатории, Тоддеус, видимо, тоже. Мы добрались на кухню и за болтовней я делала какао. Было очень уютно пить его, смотря на зимний двор через окно. Хоть мы с Февер были очень близки, я еще не решалась рассказать о том психе. Я даже папе не рассказывала об этом, но с ним были не такие доверительные отношения.

-Представляешь, а потом он такой: не трогай мои шорты, - Февер рассказывала про парня из школьной команды по футболу и пыталась пародировать его тонкий голос. Мы залились смехом. Я пошла помыть чашки,раковина находилась довольно далеко от стола. Вдруг все погрузилось во тьму, я вскрикнула и закрыла глаза.

-Элис? Где ты? Ты в порядке? - забеспокоилась Февер. У меня полились слезы. Я всхлипнула.

-Я... здесь, - тонким голосом сказала я. Как вы помните, у меня паническая боязнь темноты.

-Наверное, пробки выбило. Пойду включу, - Голос Февер звучал тепло. Она знала наш дом не хуже меня, так что легко справилась бы с этой задачей. У меня отчаянно билось сердце, было трудно соображать.

-Стой, - я сглотнула. - Не бросай меня.

-Хорошо, где ты? - прошептала Февер. Она нащупала своей рукой мою и потащила в коридор. Нам предстояло пройти через зал, бесконечный для меня. Я часто дышала. Вдруг или мне от страха послышалось, или вправду, мне кто-то легонько дыхнул на ухо. Февер сильнее сжала мою руку.

-Боже, Февер, ты слышала? - всхлипнула я. Мое сердце забилось в бешеном ритме.

-Да... - прошептала она. - Давай просто пройдем, ничего не замечая. Расскажи что-нибудь. Мы почти дошли.

Нет, мы пробирались чертовски медленно!

-Мне ничего не приходит в голову! - я готова была заплакать или закричать, но было слишком страшно. Я почувствовала чьи-то руки на своей талии. У меня будто сердце провалилось. - Февер...

-Сейчас, сейчас... - мы были возле электросчетчика и она залезла на стул. Ей пришлось отпустить мою руку. Руки на моей талии потянули меня в зал, они были нежные, но в то же время крепко сжимали меня. Этот кто-то посадил меня на пол и обнял за плечи. Я боялась к нему притронуться и просто тихо заплакала, сидя на полу. Свет включился. Февер быстро спрыгнула ко мне и обняла. Но на долю секунды она остановилась и поглядела мне за спину. Это меня еще больше напугало. Прибежала Анж. "Пробки выбило?" - понимающе спросила она и, удовлетворившись ответом "Да", ушла. После того, как я успокоилась, Февер мягко спросила:

-Ты тоже слышала вздох?

Затем меня прорвало. Я рассказала все. Про неприятные ощущения наблюдения, про сообщения, про яблоки, про шрамы на Тоддеусе, смену цвета его глаз, записки, руки на талии. Она внимательно слушала и иногда кивала. Я думала, она скажет что-то типа "Обратись в полицию!", или же "Папе расскажи!". Она лишь, глядя в глаза, проговорила:

-С этого дня Февер Илай должна знать обо всех подробностях проявлений того психа, хорошо?

Мне стало так тепло на душе, так легко. Мы просидели так еще час и она ушла. После ее ухода у меня снова заболела голова.