Услышанный Во Второй Жизни

Не успел я войти в дом, как передо мной предстала просто незабываемая картина. Суицидник на лестнице. При виде меня у него на лице появился такой испуг, будто я его на месте преступления застал. А вообще, какого черта он там делает? Решил прогуляться, ножки размять? И что он будет делать на втором этаже без коляски? Червяком прикидываться? Зрелище без сомнения захватывающее, но вдруг кто наступит? Он же потом своим криком весь дом на уши поставит. 

Я подошел к лестнице и посмотрел на суицидника. Он уперся лбом о перила и закрыл глаза. А я не смог сдержать улыбки, глядя на него. За последний месяц волосы парня сильно отросли, особенно челка, но стричься он не хотел, тогда Эрика дала ему свой ободок. Розовый. С гигантским цветочком. Который теперь украшал макушку суицидника. Ему бы еще платье белое, воздушное с оборочками, и выйдет довольно симпатичная девочка. Я прикусил губу, сдерживая смех. Уговорили, девочкам надо помогать. Я подхватил на руки инвалидное кресло и стал с ним подниматься. Проходя мимо суицидника, я обратил внимание, что он как-то весь сжался и отвернулся в другую сторону. Он вообще последнее время мне на глаза старается не попадаться, а если это случается, то тут же куда-то шустро уезжает, чуть ли не снося все на своем пути. Гоночная машина, чтоб его. 

Аккуратно поставив кресло наверху, я пошел к себе. Войдя в комнату, первым делом скинул с плеча сумку и освободился от галстука. Я чуть не сдох на этой жаре в черных брюках, черном пиджаке и галстуке, а все потому, что в школе был концерт, посвященный 9 мая. Как же меня выбесили все те нытики, что плакались о зря потраченном выходном. Ну да, конечно, куда приятней провести его в кровати, поспав подольше, да погуляв с друзьями, вместо того чтобы сказать «спасибо». Хотя, меня бесит и то, что люди вспоминают об этом «спасибо» только один раз в год. 

Я снял пиджак, бросив его на кровать, и подошел к угловому компьютерному столу, привычным жестом включая компьютер, а затем, обернувшись, щелкнул пультом от телевизора. Комната наполнилась звуками. Расстегнув рубашку, я прошел в ванную комнату, где швырнул ее в корзину для белья, а потом вернулся в комнату и рухнул на кровать, закрывая глаза. Кайф. Только надо бы еще штаны снять, но так в падлу. Но если я их не сниму, мама убьет, за то что помял, да и лежу на пиджаке. Точно убьет. Пофиг. Я амеба, меня не трогать. 

Я зевнул, уже в пол-уха слушая Бандэрос и их «Сумасшедшие ночи». Нашарив рукой подушку, я засунул ее себе под голову. Все, ближайшие полчаса меня нет. 

Не знаю, сколько я так пролежал, но через какое-то время до меня донеслось тихое «бум, бум, бум-бум, бум». 

- Неужто с лестницы скатился? – пробормотал я, зарываясь носом в подушку.

Так как криков не было, я решил, что все обошлось благополучно, но минут через пять вдруг раздалось оглушительное «БАМ!!! ДЗИНЬ!!!». Подскочив на месте, как ужаленный я огляделся по сторонам. Че за нах??? Я рванул к двери, предполагая, что суицидник реально рухнул с лестницы. Но нет, он спокойно сидел на лестнице с прискорбным выражением лица, на котором явно читалось «Я не виноват. Оно само». Я подошел к краю балкончика и заглянул вниз. Каким-то неведомым для меня образом в центре журнального столика вместо стекла теперь была инвалидная коляска. Вот, блин, любитель все ломать и крушить. 

- Что тут произошло? 

Суицидник не ответил, даже не взглянул в мою сторону, лишь взял в руки глобус и поставил его ниже. Так. Секундочку. Я должен задаваться вопросом, зачем ему глобус? Нет, не должен. Определенно не должен. 

Я спустился по ступенькам, оказавшись позади суицидника.

- Алле, я задал вопрос, - молчит. – Ты чего, разговаривать разучился? – я начал выходить из себя и легонько толкнул его коленкой в спину. Епт, впервые вижу, чтоб с такой скоростью хватались за перила. Такое чувство, что он думает, я его вниз столкну. 

Стоп. Я внимательно оглядел спину суицидника. Он был напряжен до предела, но я все равно заметил какую-то мелкую дрожь. Боится. Причем боится меня. Ну да, после нашего последнего разговора странно было, если бы не боялся. Мне стало неловко, а тут еще вспомнился разговор с мамой, произошедший несколько дней назад…

- Саш, может, вы уже перестанете друг друга игнорировать? – мама оторвалась от своих бумаг и посмотрела на меня.
- Хм? Не понимаю о чем ты, - я продолжал смотреть фильм.
- Да-да, конечно. Хочешь сказать, что мне только кажется, что вы двое уже почти месяц не разговариваете.
- А что я сейчас, по-твоему, делаю? Посылаю тебе телепатические волны? – я получил по носу стопкой документов.
- Не ерничай. Ты знаешь, о чем я говорю, - мама вздохнула. – Сашуль, я понимаю, что ты не особо любишь таких как Сеня…
- Каких таких? – я приподнял брови, и оторвался от телевизора, чтобы глянуть на маму.
- Ну… - она замялась.
- Ты про суицидников что ли?
- Да. И не называй их так!
- А как тогда? – изумился я. 
- Как-нибудь, но не так, - суперский ответ. Мне даже сказать нечего. – И вообще, ты меня сбил с мысли! – красота, я еще и виноват. – Я хотела сказать, что ты ведь не знаешь, что заставило Сеню так поступить…
- Слабак он, вот и все.
- Слабак, говоришь? Что-то мне не верится… Сам посуди, у него не было ни депрессии, он не ходил грустным, узнав, что теперь не сможет ходить. Он весел, бодр и вечно улыбается. А еще, он все делает сам. Он не просит помощи ни у меня, ни у Макса, когда ему что-то нужно. Он считает себя полноценным, здоровым человеком. Но ведь это тяжело.
- И что тут тяжело? Целый день сиди и в коляске разъезжай, - пробормотал я, и в этот раз получил документами по лбу. 
- Чем слушал? Он все делает сам! Переодевается, ложится спать, ходит в туалет, принимает ванну! Сам попробуй хотя бы час не пользоваться ногами! 
- Слушай, мам, это не я его заставлял прыгать из окна, так с чего вдруг я должен входить в его положение? 
- Я просто хочу сказать тебе, что Сеня вовсе не слабый, и что у него могли быть причины совершить этот поступок. 
- Пойду, покопаюсь в вещах, может у меня завалялась парочка крыльев для нашего ангелочка, - я встал с дивана и направился к лестнице.
- Саша! 
- Я пошутил! Какие крылья для суицидника? 
- Саша!
- Ладно, я молчу. И вообще, я спать собираюсь.
- Спокойной ночи.
- Сладких снов.

Уже у себя в комнате я зашел в ванную, и хотел было начать раздеваться, как в голове сам по себе прокрутился разговор с мамой. Сам значит, принимает ванну. Ну я как бы тоже обхожусь без помощи… 

Я постоял минуты две на холодном кафеле, а потом, чертыхнувшись, вышел в комнату. Где там вторая коляска? Суицидник ею не пользуется, значит, она должна быть в комнате для всего ненужного барахла. У нормальных людей для этого чулан, кладовая, чердак или подвал, а у мамы целая комната. Спрашивается, зачем, если оно ей не нужно? Выкинула бы, и нет проблем. Нет же, хранит, зачем-то. 

Я тихонько прокрался по коридору, чтобы мама внизу не заметила меня, и, вытащив из кучи хлама коляску, так же тихо прошмыгнул обратно. Вкатив коляску в ванную и усевшись в нее, я почувствовал себя полным идиотом. Боже, какой ерундой я тут занимаюсь? Ладно, раз начал, доведем все до конца. Сперва надо раздеться. Я автоматически встал на ноги и тут же поморщился, усаживаясь назад. Дубль два. Долой футболку. Теперь джинсы. Я чуть приподнялся, стаскивая их, и зашипел от злости. Дубль три. Уже не вставая, и вообще стараясь не шевелиться, я кое-как смог стянуть с себя штаны, ужасно при этом запарившись. Так, а теперь ванна. И как, скажите, в нее залезть? 

Я пару раз обвел глазами ванну, прикидывая различные варианты, а потом попробовал претворить их в жизнь, но каждый раз забывал о ногах и начинал ими шевелить. Через полчаса, я все же оказался внутри ванны, едва не свернув себе шею. Представив, что еще придется и выбираться без ног, мне поплохело. Неужели суицидник такое проделывает каждый день? Ему памятник надо поставить. Эм…. Я этого не говорил. Так, случайно вырвалось. Но я готов признать, что суицидник не такой уж и слабак.

… Поглядев, как парень сползает вниз, я покачал головой и, обойдя его с боку, наклонился, взяв на руки. От неожиданности суицидник вздрогнул и начал вырываться.

- Ты далеко не пушинка, так что хватит барахтаться, а то уроню! – он замер. – Черт, ты что обет молчания дал? Может, скажешь хоть слово?
- …
- Эй, я с тобой разговариваю! – я сделал вид, что сейчас его уроню. Суицидник вцепился мне в шею и зло глянул, но тут же отвернулся. – И чего ты наверх полез? Прогуляться захотелось?
- Прогуляться, прокатиться или поползать, тебя это не должно волновать! – зло произнес суицидник. – Ты заявляешь мне, что хочешь свернуть мою шею, когда я разговариваю, а теперь сам пытаешься заговорить со мной! Определись, чего ты хочешь! Или у тебя был ПМС? – он, прищурившись, усмехается. 
- Прости, был не прав.
У суицидника вытянулось лицо.
- Повтори, пожалуйста, а то мне нечто странное послышалось.
- Прости, был не прав, - повторил я. Удивление на лице парня стало еще сильней.

Я остановился на первом этаже, решая, что делать дальше. Надо положить суицидника на диван, и вытащить коляску из столика. А лучше притащить ту, что у меня в комнате. Не успел я и шагу сделать, как услышал довольно знакомую мелодию. Повернув голову чуть вправо, я увидел маму, она смотрела на нас, сложив руки на груди, и улыбаясь, напевала. Суицидник на моих руках вновь начал вырываться, упираясь своими руками в мою грудь.

- Какой еще свадебный марш?! – воскликнул он. 

Точно. Это же марш Мендельсона. Чего? От шока я опустил руки и суицидник рухнул вниз на пол.

- Ай-яй! 
- Сеня! – с беспокойством. – Саша! – с угрозой.
Чего Саша? Я случайно! 

Мама подбежала к Сене и склонилась над ним. 
- Лежи не шевелись, я сейчас вызову врача! 
- Не надо никакого врача, я в порядке! – запротестовал суицидник. 
- Вот пускай он мне и скажет. 
- Эрика, не сходи с ума!
- Мой ум, что хочу, то и делаю! – мама начала быстро набирать номер телефона на мобильном. – Боже, Сеня, ну почему все ищут приключения себе на задницу, а ты на спину?
- Может потому, что у меня не сексуальная задница? – решил пошутить суицидник, но мама шутки не оценила, грозно посмотрев на парня. – Да я действительно в порядке! И если ты думаешь, что я пролежу тут, пока не приедет врач, то ты ошибаешься.

Он завозился на месте, пытаясь перевернуться на живот. Я вновь склонился над ним и поднял на руки. В этот раз он не стал вырываться, только обхватил мою шею руками и не отпускал, пока я не донес его до дивана. 

- Что случилось с моим столиком?! – в голосе мамы проскользнула паника. Суицидник посмотрел на меня, а потом на маму.
- Скульптура авангардная. 21 века, - голосом экскурсовода произнес он.
- И кто скульптор? 
- Она, - парень указал на лестницу. Мама глубоко вдохнула.
- И в чью светлую голову пришла мысль столкнуть кресло с лестницы? – она почему-то посмотрела на меня.
- Не смотри на меня так! У меня темная голова! – в подтверждение я обхватил пальцами одну прядку волос и потянул ее. Мама вернула свое внимание суициднику.
- Интернет перестал работать, - пробормотал он.
- И?
- Ааа, теперь мне ясно, - протянул я. Мама удивленно взглянула на меня.
- Что тебе ясно?
- У него перестал работать интернет, а ему надо было глянуть карту мира, и тогда он вспомнил про глобус, - я указал на глобус, что остался на лестнице. – Так как в доме никого не было, ему пришлось самому лезть на второй этаж, - суицидник щелкнул пальцами и закивал головой. 
- А ты почему ему не помог?
- Эм, - я растерялся. – А я что? Я на концерте сегодня хорошо выступил.
- Молодец. Так, не меняй тему! Почему ты ему не помог?
- Он же уже сказал, - заговорил суицидник. - Он хорошо выступил на концерте, а так как не любит толпу и внимание, то перенервничал, а еще пришлось выступать в костюме, а на улице очень жарко, его разморило, поэтому, придя домой, ему захотелось отдохнуть, и он пошел к себе, чтобы чуть-чуть поспать.
Я кивнул.
- Боже, то вы месяц не разговариваете друг с другом, то понимаете друг друга с полуслова. Мой мозг этого не выдерживает. 

Мама закрыла глаза и потерла виски. А мы с суицидником переглянулись и пожали плечами. Вроде тут все ясно было. 

- Ну, хоть вы вновь начали общаться и то хорошо.

Мы одновременно фыркнули и отвернулись, а потом заулыбались. Кажется, если не мир, то что-то наподобие этого у нас восстановлено.