Глава 6
Вчера по новостям передали, что в Финиксе совершила самоубийство девятнадцатилетняя девушка, студентка университета штата Аризоны. Она сбросилась с Chase tower, в котором имелось сорок этажей. Некоторые очевидцы засняли падение на камеру.
На руке Валери была вырезана лезвием надпись "Я люблю тебя". Не правда пугающе? Хотелось, чтобы это было лишь жутким сном.
Она была хорошей девушкой, они с братом любили друг друга. Помню, как он в первый раз познакомил нас с ней. Ещё тогда Валери мне понравилась.
Блондинка, с голубыми, как небо, глазами — она была, словно ангел. Валери относилась ко мне, как к родной сестре. А как она страдала, после того, что случилось с
Дэниелом.
Слишком жестоко поступили с ней, отняв Дэни. Да и мне было плохо, но у меня были родители. Валери, насколько знаю, перестала общаться со своей семьёй. От неё отрекся даже её брат-близнец, по неизвестным мне причинам.
Скорее всего мы поедем в Финикс, на похороны, но родители хотят, чтобы я осталась. Но она мне тоже была дорога, она была дорога для моего брата.
— Ты не поедешь, — властно сказал папа, я только хотела его перебить, но он продолжил. — Подумай сама, Кэт, ты не можешь пропускать сейчас школу. Ты учишься в выпускном классе. Тем более, я не хочу, чтобы ты испытывала эту боль снова, — мой папа посмотрел на меня глазами, полными боли.
Я никогда его таким не видела. Знаю, он старается держаться, но и ему очень больно, просто не показывает этого.
— Дочка, я позвонила Марии, она присмотрит за тобой, — говорит мне мама.
Мария — старшая сестра моей мамы. Она — ровесница папы, богатая деловая женщина, которая живет в Лондоне. Тетя Мария, довольно строгая и холодная особа, но меня и Дэниела она очень сильно любила. Возможно, потому что у неё не было своих детей.
***
Утро.
Родители, скорее всего уедут сегодня вечером. Ну а я обязана ходить в школу, хорошо себя вести, слушаться тетю Марию. Неизвестно ещё, когда вернутся мама с папой.
Надеюсь, все будет нормально. А то Финикс уже пугает меня. Неужели это такой криминальный город?
Подобные мысли меня посещали, пока я находилась на уроке. Нудный учитель бормотал что-то себе под нос, словно какие-то заклинания. Может, он нас проклинает? Ну бывает.
Уроки длились бесконечно долго. У Алекса было время лишь поздороваться со мной, а общался он, в основном, с ребятами из баскетбольной команды. Этот Ник не пришёл в школу. Почему-то мне было стыдно, вдруг, его состояние ещё больше ухудшилось из-за того случая?
В столовой опять одиноко сидела и лишь изредка оглядывала учеников. Все такие весёлые, болтают на незначительные темы, смеются. Общаются, в общем.
Только я заметила, что сюда не ходят ребята-изгои. Так сказать, те, кого не принимает общество. Я пока не считаюсь таковой, ведь я ещё новенькая.
Возвращаясь в класс, зашла в туалет помыть руки. Зайдя, заметила какую-то девушку стоящую в углу. Её одежда была испачкана зелёной краской.
Она была такой необычной: огненно-рыжие, кажется крашенные, волосы; карие глаза и милые веснушки. Мне нравится такая внешность, да и вообще, нравятся рыжие.
— Привет, Кэт, — сказала она, посмотрев на меня равнодушным взглядом, хотя я была удивлена, а ей, словно было не впервой оттираться от краски.
— Эм, привет, ты...— неуверенно начала я.
— Амелия, мы учимся в одном классе.
— Ой, прости, просто я ещё не всех знаю, а что с тобой случилось?
— Как обычно, мои любимые одноклассники решили опять подшутить надо мной.
— Почему? — неужели в моём классе учатся те, кто способен так поступать с человеком. — Как они могут? Так же нельзя!
— Надо сказать спасибо, что они, хотя бы, не бьют меня. Может быть, из-за того, что боятся моего папу? Он ведь тренер.
— То есть мистер Джонсон — твой отец?
— Именно, но я не буду ему жаловаться. Я должна сама уметь постоять за себя, — сказала решительно Амелия, но потом со вздохом прибавила. — Правда, пока что, не очень получается.
— Но что им от того, что ты ходишь вся в краске?
— Я же отличаюсь, а таких не очень любят, презирают даже.
— Это глупо.
— Но ничего не поделаешь, такие нормы в обществе. Остаётся лишь смириться с участью изгоя.
— А я считаю надо бороться с этим. Кто именно это сделал, ты знаешь?
— Да, это Анджела.
— Как ты это поняла?
— Когда я шла сюда, чтобы отмыться, она громко посмеялась, и подмигнула мне, а её подруги начали расхваливать её поступок.
— Это противно. Может, она зла на тебя за что-то?
— Мы с ней раньше были лучшими подругами, но в старшей школе к Анджеле резко нахлынула волна популярности. Теперь все, конец дружбы.
— Это нормально в вашей школе? - спросила я, но, видя, что Амелия не совсем меня понимает, продолжила. — Ну, в смысле, подшучивать над теми, кто отличается от других?
— Нет, что ты, у нас не жестокие ученики, просто у них своеобразный юмор.
— Да уж.
Я помогла Амелии отмыть краску, и мы пошли в класс. На остальных уроках мы сидели вместе. Она оказалась очень интересной личностью со своей историей.
Её мама умерла, когда Амелия была совсем ещё маленькой. Отцу, то есть мистеру Джонсону было сложно справиться с утратой жены, но, ради дочки, он не потерял волю духа, не стал терять головы.
Как мне потом сказала Амелия, так как её воспитывал отец, она выросла немного "пацанкой", из-за этого на неё не смотрят парни. Их отталкивает её "не женственность". Возможно, когда Амелия влюбится, раскроется её "женская сущность". Не зря же говорят, что мы меняемся, когда любим.
Я же, в свою очередь, рассказала ей немного о своей жизни. Она соболезновала мне, насчёт Дэниела. Не люблю, если честно, когда меня жалеют, хочется заплакать сразу, в такие моменты, но мне надо ещё провожать родителей, а значит нужно быть сильной.
***
К нам уже приехала тётя Мария, ждали лишь меня.
— Кэт, как же я рада тебя видеть! — обняла меня дорогая тётя.
— Я тоже по вам скучала.
— Нам уже пора, — сказал папа. — Прощайтесь скорей, женщины, самолёт ждать не будет.
— Хорошо, сейчас, — мама говорила мне и тете Марии инструкции обо всем на свете, —...и главное, звоните обязательно мне. Так будет спокойней.
— Мама, не волнуйся, все будет хорошо, — заверила я маму. — Иди уже, а то папа ругаться будет.
— Ладно, ты права, все я побежала.
— Пока, родители, удачного полета!
Дверь закрылась, послышался рев мотора — они уехали. На душе стало грустно. Папа с мамой пробудут там где-то неделю.
Я буду скучать.