✮3
Выйдя из студии звукозаписи, Феликс натянул кепку так низко, что козырек почти касался носа, и надел маску. Ему не хотелось, чтобы его узнали. Не сейчас, когда внутри всё кричало от ярости и унижения, а ещё от обиды на то, что его мнения никто слушать не стал. Он медленно двинулся в сторону парка, за спиной оставляя грохот захлопнувшейся двери и гробовой тишины.
На дворе стояла осень — самое любимое время года Ли. Воздух был прохладным, пахнущим опавшей листвой, сырой землёй и приближающимся дождём. Парень шёл по тротуару неспешным шагом, никуда не торопясь. Наоборот, ему отчаянно нужно было успокоиться и просто… остановиться.
Сегодняшний день ясно дал ему понять: сотрудничать с кем бы то ни было он не умеет. Даже при всём желании. И как бы ни хотелось записать тот самый совместный сингл с Императором — у него ничего не вышло.
— Я был слишком груб, — тихо проговорил Ли, обращаясь к пустоте вокруг. — Нужно было просто промолчать, а не отвечать злом на зло. Я так ужасен. Сам ведь разбрасывал красивые речи о добре и зле, и что в итоге?
Людей вокруг почти не было. Только ветер гонял по асфальту сухие листья, да небо хмурилось тяжёлыми свинцовыми тучами. Феликс свернул вглубь парка и нашёл старую деревянную лавочку в самом отдалённом её уголке. Он сел, запрокинул голову и закрыл глаза.
«Что я делаю не так?»
Этот вопрос прозвучал в его подсознании с такой ясностью, что аж заложило уши. Ответа он не знал. Или… ему ещё только предстояло его найти. Время покажет, все тайны расскажет. А сейчас он просто расслабился и стал слушать ту самую, желанную музыку — тишину. Шумные выступления, огни софитов, крики фанатов — это, конечно, круто. Но его душа, измотанная до предела, требовала покоя.
Спешить было не куда, потому что сегодняшняя работа откладывается на завтра.
В это же время Хёнджин находился дома, в пустой просторной комнате оборудованной шумоизоляцией, где обычно репетировал. Он бил кулаком по роялю, извлекая грязный, диссонирующий аккорд.
— «Воздушный»… «Мёртвая»… — сквозь зубы рычал он, снова и снова прокручивая в голове их ссору. — Да кто он такой, этот выскочка, чтобы судить мою музыку?
Хван кипел от гнева.
— Я потратил на это годы, а этот выпендрёжник в профессии от силы всего год. Как он смеет?!
Он попытался наиграть новый мотив, но пальцы будто онемели. Из головы не выходила та самая строчка из припева их неудавшегося дуэта. Та самая, которую Феликс назвал «фальшивой». Хёнджин отшвырнул нотную тетрадь. Она с шумом приземлилась в углу.
— Чёрт! — крикнул он в пустой зал. Эхо было ему единственным ответом.
Ли всё ещё сидел на лавочке, когда почувствовал первые капли дождя. Он не двигался, позволяя воде стекать по кепке и куртке. Его телефон завибрировал. Джисон.
«Ты где? Всё в порядке?»
Феликс смотрел на сообщение, но не отвечал. Не сейчас. Он не хотел грузить друга своими проблемами. Снова.
Так и прошёл весь день.
Вечер. Хёнджин был дома, развалившись на диване с бокалом виски, когда его телефон прервал тишину резким сигналом. Сообщение от Санчи, звукорежиссёра.
«Хёнджин-щи, мне правда жаль, что всё так вышло сегодня. Просто послушайте. Чтобы вы понимали, о чём он вообще говорил.»
Под текстом висело аудио-вложение. Хёнджин ехидно усмехнулся. «Ну конечно, оправдывается». Он почти удалил сообщение, но палец замер. Но жгучее любопытство пересилило его.
Он нажал на файл, затем тот загрузился и...
И полился тот самый припев. Но не его версия. Это пел Феликс. Тот самый «воздушный» вариант. Без пафоса, без императорского надрыва. Лёгкий, задорный, живой… и чертовски гениальный.
Хёнджин слушал, и его пальцы всё сильнее сжимали стакан. Он ненавидел этот голос. Ненавидел эту лёгкость. Ненавидел, что в этих нотах была та самая «душа», о которой тот трепался. Ненавидел то, что эту музыку хочется слушать вновь и вновь.
Он поставил на повтор. Ещё раз. И ещё.
— Ёбаный стыд, — прошипел он в тишину своей квартиры, ощущая, как жгучее чувство злости и собственного бессилия подкатывает к горлу.
Он сохранил файл. Назвал его «Никому_не_показывать»
Феликс наконец поднялся с лавочки и побрёл к выходу из парка. Дождь усиливался. Он встал под дерево, достал телефон и всё же ответил Джисону:
«Всё ок. Просто устал. Скоро буду дома»
Он не врал. Он и правда был уставшим. Уставшим от борьбы, от ненависти, от самого себя. Ему просто хотелось заниматься любимым делом и жить спокойной жизнью.
Не долго так простояв, блондин заказал такси, а уже после направился домой. За окном мелькали фонари, проносились разные здания, машины, спешащие куда-то люди с зонтиками в руках.
До дома парень добрался без происшествий, он заплатил таксисту, после чего пошёл до двери своего подъезда. Набрав номер домофона ему ответил Джисон.
— И чего ты так долго?
— Дверь то откроешь? Или я сегодня на улице ночую?
— Да открою конечно, проходи
Хан нажал на кнопку, что находилась по середине установки домофона и пропищав дверь открылась. Ли вошёл внутрь, после чего направился к лифту.
Ему хотелось пойти пешком, но он не хотел заставлять Джисона ждать. Он и так виноват, что не отвечал на сообщения.
Нажав на кнопку двадцать пятого этажа лифт поехал наверх. Феликс ни о чём не думал. Мысли просто покинули его голову оставив за собой неприятный осадок и грусть.
Вот лифт остановился. Металлические двери со скрежетом открылись. На лестничной площадке уже стоял Джисон. На нём был чёрный фартук и миска с тестом для блинов, содержимое которой он перемешивал венчиком.
— Весь промок — ахнул Джисон увидев насквозь промокшего Феликса.
— Да нормально всё — отмахнулся тот.
— Нет, сейчас же иди в душ, а потом ко мне на кухню. Я сделаю тебе горячего чая
— Ладно, всё равно спорить с тобой бесполезно
— Давай быстрее, заболеть захотел?
Ли улыбнулся.
— Иду, уже иду
Где-то в другом конце города Хёнджин допивал виски, не в силах выбросить из головы навязчивую мелодию.
Два полюса. Два эха одной и той же ссоры, звучащие в такт осеннему дождю. И тишина между ними становилась всё громче.
_______________________________________
Продолжение следует...